Немало сторонников привлекло и умеренное фарисейское движение, положившее начало составлению и толкованию Священного Писания. Эта великая реформа и иудаизме разрабатывалась в школах великих Законоучителей — Гилеля и Шаммая, а также их последователей. Споры и дискуссии этих многочисленных законоучителей положили начало устной Торе — Талмуду. Устную Тору потомки сравнивают с несущей колонной будущего раввинистического иудаизма, покоящегося на фундаменте Письменной Торы — Библии (Танахе). Это направление фарисеев, провозглашавшее необходимость применения духовного оружия против чуждого влияния и угнетения, также нашло сторонников даже за пределами иудейской среды. В качестве наиболее характерного примера можно указать обращение царской семьи небольшого месопотамского эллинистического царства Адиабена в иудаизм. Царица-мать Елена часто ездила в Иерусалим и тратила большие суммы денег на помощь нуждающимся и украшение Иерусалимского Храма. После смерти Елены в 55 году н.э. наследовавший ей брат Монобаз II продолжил эту традицию и воздвиг в Иерусалиме для сестры и её сына Изата роскошную усыпальницу (ИД. Т. 2. С. 392–401), сохранившуюся до нашего времени.
Самым распространенным впоследствии всё же стало также вышедшее из фарисейства мессианское движение, связанное с именем Иисуса (эллинизированное еврейское имя Иешуа) из галилейского города Назарет. О нём и его учении сохранилась довольно обширная литература, составившая кодекс, именуемый Новый Завет. Этот термин встречается в кумранской ессейской литературе и обозначает развитие отношений Бога и человека. По преданию, Иисус, признанный своими последователями Мессией (помазанником Божиим, Христом — по-гречески), был объявлен властями бунтовщиком, претендующим на власть «царя Иудейского» и распят при прокураторе Понтии Пилате в 33 году. Изречения и проповеди Иисуса были собраны его учениками и последователями в особых книгах — Евангелиях примерно через 30–50 лет. Сторонники этого учения выступали против активно противодействующих земной власти зилотов, призывая каждого думать прежде всего о спасения своей души. Согласно учению Иисуса, спасение души каждого важнее спасении нации в целом. Главным было утверждение: «Царство Божие внутри вас» (Лук., 17:21). Этот тезис не был новым для иудаизма, поскольку во Второзаконии (30:Пел.) сказано: «Закон, который даю тебе, не на небе, ни на море, а в твоем сердце». Да и сам Иисус провозглашал: «Не думайте, что я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить я пришёл, но исполнить» (Матф., 5:17); «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» (Матф., 15:24). Как справедливо писал Дубнов, «в учении Иисуса новым было не содержание, а только иное сочетание элементов, взятых из иудаизма. Ново было только резкое противопоставление религии сердца и личной морали началу коллективной веры и морали, приспособленной к особым условиям исторической жизни нации… Новое учение отрывало религию от её исторической почвы, и первые его творцы даже сами не сознавали, как далеко заведёт их эта идеология»{253}. В силу этого, хотя среди первых приверженцев учения Иисуса встречаются и апостол Симон, бывший зилот, и апостол Павел, ранее воинствующий фарисей, все же со временем это учение вышло за пределы иудаизма и стало мировой религией, сохранив в качестве Священного Писания иудейский Танах (Ветхий Завет). Однако именно в этом учении продолжилось зилотское отрицательное отношение к личности Великого царя, о чем будет сказано далее.
В самой Иудее господствующими были всё же иные страсти. Как пишет умеренный фарисей Иосиф Флавий, духовные вожди и предводители воинствующих зилотов (Иосиф называет их «мошенники заклинатели и главари разбойников») «объединили свои силы и совместно толкали народ на восстание. Они подстрекали нанести удар во имя свободы и угрожали тем, кто подчиняется римскому правлению: они говорили, что те, кто по своей воле выбирает рабство, должны быть освобождены насильно. Затем, разбившись на отряды, они разошлись по всей стране, предавая грабежу дома зажиточных людей, убивая их обитателей и поджигая селения до тех пор, пока их яростное безумие не проникло в каждый уголок Иудеи» (ИВ. С. 139).
В конце концов случилось неизбежное. Зилоты добились своего — в 66 году началось великое восстание против римлян и, по мнению зилотов, «предателей среди иудеев». Эта Иудейская война привела к неисчислимым человеческим жертвам среди иудеев и полному разрушению в 70 году н.э. и священного города Иерусалима, и построенного Иродом Иерусалимского Храма.
Следует отметить, что неоднократные попытки спасти страну и народ делал правнук Ирода Великого сын Агриппы, Агриппа II, владетель небольшого Халкидского княжества, не побоявшегося в самом начале восстания обратиться с увещеваниям к народу. Иосиф приводит его речь, вероятно, в литературно обработанной форме, но по существу её содержание передано верно (ИВ. С. 153–154). Красноречиво описав могущество Римской империи, он восклицает: «Неужто же вы богаче галлов, сильнее германцев, умнее греков и многочисленнее всех народов мира? На что полагаетесь вы, посягая на власть Рима?» Приведя в пример даже галлов, сопротивлявшихся Риму в течение 80 лет, он указал, что сегодня Галлию держат в повиновении всего 1200 воинов. Далее Агриппа II приводит в пример соседний Египет с его населением в семь с половиной миллионов человек, не считая Александрии. И, хотя одна Александрия платит налогов Риму за месяц больше, чем Иудея за год, тем не менее для поддержания своей власти там Риму достаточно присутствия двух легионов. Особенно показателен его последний аргумент: «Итак, вам остается прибегнуть только к помощи Бога. Но ведь и Он стоит за римлян, ибо без Его содействия никогда бы не смогла образоваться столь могущественная империя….Ведь если вы будете, соблюдая Закон, прекращать по субботам всякую деятельность, то очень скоро потерпите поражение….Но, если в ходе войны вы станете преступать ваш древний Закон, то за что тогда вам останется бороться? Ведь ваша единственная забота, чтобы ни один из древних законов не был нарушен. И как, после того, как вы добровольно преступите почитание Бога, вы сможете призвать его на помощь?» В заключение оратор делает следующий вывод, который мог бы произнести его великий прадед: «Каждый, кто начинает войну, полагается либо на божественное, либо на человеческое содействие; тот, кто очевидно не располагает ни тем, другим, навлекает на себя вечную погибель. В таком случае, кто препятствует вам собственными руками умертвить жен и детей и самим предать огню родину, прекраснейшую из всех?!»
К этому доводу он добавил, что в случае восстания смертельная опасность угрожает евреям, ныне живущим в иных городах, «ведь во всем мире не найдется народа, среди которого не жили бы евреи». Как и следовало ожидать, этот страстный призыв сохранить наследие Ирода был с презрением отвергнут, перейти этот верный потомок Ирода Великого, вынужденный поддержать со своим отрядом к римлянам, уже в ходе первой осады Иерусалима всё же попытался спасти положение. Как сообщает Иосиф Флавий, Агриппа II послал в город двух своих посланцев с предложением от римского полководца Цестия не карать повстанцев за прежние преступления, если те сложат оружие и сдадутся. Однако «опасаясь, что надежда на помилование заставит весь народ принять условия Агриппы, повстанцы в неистовстве набросились на послов», убив одного и ранив другого. «На тех горожан, которые выражали свой протест, они напали с камнями и дубинками и прогнали их обратно в город» (ИВ. С. 167).
Повторный призыв прозвучал и перед последним решающим штурмом города, уже со стороны командующего римской осадной армией императора Тита, не исключено, что под влиянием находившегося в лагере Агриппы II и его сестры Береники, с которой Тита связывали романтические отношения. Перешедшему на сторону римлян Иосифу Флавию было поручено вступить в переговоры с повстанцами, ход которых он изложил в «Иудейской войне» (ИВ. С. 326). В своей речи, записанной в явно хорошо беллетризированной форме, он, как и Агриппа, утверждал, что повстанцы сами нарушили заветы Всевышнего: «Вы превратили Храм во всеобщий притон; вы, рождённые в этой стране, собственными руками осквернили посвященное Богу место, которое почитали издали даже римляне, отказавшиеся ради нашего закона от своих собственных законов». Иосиф явно имеет в виду требование Рима всем своим подданным, кроме иудеев, поклоняться культу обожествленных императоров. Далее он сообщил, что даже сейчас «римляне требуют только условленной дани, которую наши отцы обязались уплачивать их отцам; как только получат требуемое, не причинят вреда городу и даже не коснутся Храма, предоставив все в наше распоряжение. Семьи ваши будут свободными, собственность — в безопасности, и священные законы спасены». Как видно, политика разумного иродианства была теоретически возможна и тогда, но зилоты с вызывающим презрением отвергли её.