Она разжала руки, обнимавшие колени, и послушно выпрямилась. Неожиданно углы ее губ тронула легкая улыбка.
— Ты уверен, что это не просто новый осторожный подход к старейшим из известных игр?
— Клянусь! — пообещал я. — А сейчас раздвинь пошире ноги и…
Глаза ее совсем округлились.
— Поклянись, что это не какой-нибудь подвох!
— Клянусь, — терпеливо повторил я. — А теперь сделай, как я просил, а?
Она заколебалась, в глазах ее вдруг мелькнуло беспокойство, и я заметил, что ей стоило больших усилий расслабиться. Ноги ее стали медленно раздвигаться, пока не повисли по обе стороны кровати.
— Ну как? — спросила она.
— Ты просто молодец, дорогая. А сейчас… — Я ринулся вперед и схватил ее левое бедро обеими руками. — Если ты сможешь убедить меня, что эти следы от уколов не связаны с инъекциями героина под кожу, что Гас не держит тебя на крючке и ты не работаешь на него таким же образом, как Доун Деймон и остальные, — я глубоко вздохнул, — тогда будем считать, что ты выиграла!
— Отпусти меня! — захныкала она, но я крепко держал ее ногу, и она вдруг перестала сопротивляться, откинув голову на подушку. — Я ненавижу тебя, Дэнни Бойд! — прошипела она. — Жаль, что тот малый не продырявил твое паршивое сердце насквозь! Надеюсь, ты никогда…
— Все уже кончено, милая, — произнес я терпеливо, насколько это было в моих силах. — Пойми же ты своей хитренькой, но туповатой головкой — все кончено! Гас Терри, этот дом, его организация — все это откроется, и будет большая шумиха! И если ты сейчас же не перестанешь упрямиться и не начнешь сотрудничать, я не смогу тебе помочь выпутаться из этой истории.
— Что ты имеешь в виду?
— Начинай мне помогать, — сказал я. — Ты должна знать, где Гас прячет наркотики.
Я отпустил ее бедро, поднялся и стоял в ожидании. Она перекинула ноги через кровать и, вскочив, поспешно направилась к туалету. Она натянула на себя униформу с такой поспешностью, словно в доме начался пожар, затем села перед зеркалом и принялась расчесывать волосы.
— У меня мало времени, голубушка, — проворчал я. — Ты на моей стороне или на стороне Гаса — выбирай!
Она повернулась и посмотрела на меня с измученным выражением лица:
— Ты, видно, совсем не знаешь, Дэнни, что бывает, когда попадаешь в зависимость? Ничего ты не знаешь, раз думаешь, что кто-то будет помогать тебе разрушать источник, которым все пользуются.
— Тина, милая, как долго ты уже принимаешь это?
— Колюсь, ты имеешь в виду? — Она старалась говорить весело. — Четыре-пять месяцев, я думаю. Ну и что?
— Ты помнишь, какое количество наркотика приняла в первый раз?
— Примерно помню.
— Насколько больше тебе нужно сейчас, чтобы добиться того же эффекта?
Она повернула голову и тупо смотрела на свое отражение в зеркале.
— Ты не представляешь, как трудно обходиться без этого, Дэнни, — прошептала она. — Я как-то раз отказалась сделать для Гаса одно дело, месяца два назад, и он не давал мне ничего три дня — преподал урок. — Она передернула плечами. — Я бы не согласилась пройти через это снова ни ради тебя, ни ради кого бы то ни было во всем этом проклятом мире!
— Продолжай в том же духе, и тебе и так не придется. Просто умрешь в ближайшие полгода.
— Я попробую использовать свой последний шанс! — сказала она равнодушно.
— В тот вечер на лестнице, — спросил я, — зачем ты встречалась с Обистером?
— Дэнни! — Нижняя губа ее насмешливо изогнулась. — Ты не настолько наивен, мне кажется.
— Последнее врем я делаю ужасно много всего первый раз в жизни, — сказал я. — Например, перестал думать прежде всего о сексе! Ну а для тебя разве проблема — чуть-чуть поиграть с Джорджем на его собственной игровой площадке?
Она шмыгнула носом:
— Это очень даже проблема, разве ты по мне не видишь? Это как раз та самая работа, от которой я отказалась пару месяцев назад — когда Гас быстро поставил меня на место известным тебе способом.
— Я знаю, что нужно большое усилие воли, чтобы избавиться от привычки, когда зайдешь слишком далеко — как в твоем случае. Но может, ты будешь одной из немногих, у кого хватило бы на это сил?
— Ты ошибаешься, — резко бросила она. — А теперь не будете ли вы так любезны, мистер Бойд, и не соблаговолите ли выйти отсюда? Вы начинаете мне надоедать!
Я обошел кровать и остановился около ее стула.
— Ты же можешь это сделать, девочка, — настойчиво повторил я. — И вернешься к жизни, веселая и счастливая, радостно улыбаясь…
— Как гиена! — выпалила она. — Поди прочь! У меня из-за тебя уже мурашки по коже.
— Ну что ж, — пожал я плечами. — Если тебе так нравится, я ничего не могу поделать.
Я уже пошел было прочь, но потом вдруг резко повернулся и ударил ее ребром ладони по затылку. Она повалилась вперед, и я едва успел подхватить ее, прежде чем она раскроила себе голову о край тумбочки. Теперь у меня будет достаточно времени, подумал я, чтобы поговорить с Гасом Терри до того, как она его предупредит. Я запер дверь на ключ, оставив его снаружи в замочной скважине. Коридор для прислуги вел еще куда-то внутрь особняка, и я несколько раз спускался и поднимался по лестницам, обогнул четыре-пять углов, прежде чем попал наконец в главную часть здания. Звук моих шагов гасился невероятным гвалтом, доносящимся сюда через парадную дверь.
Я впервые увидел зал ночью. Куполообразный свод из затемненного стекла был теперь непроницаемо черным, дневное впечатление легкой парящей высоты сменилось тягостным ощущением обступившего со всех сторон и устрашающе давящего на тебя мрака. Две огромные лампы на противоположных краях мраморной стойки бара освещали единственное место в этом огромном темном зале. Я привычно глянул в дальний угол и увидел неподвижную фигуру. Гас скрючился над стойкой, вытянув руки и уткнув в них голову. Я достал кольт и медленно направился к нему, стараясь не шуметь. Десять секунд спустя я уже сидел через три стула от него, выложив револьвер на стойку бара прямо перед собой.
— Сервис у тебя самый отвратительнейший, какой я когда-либо видел, — сказал я, стараясь придать голосу нормальную разговорную тональность.
Терри резко дернул головой и уставился на меня невидящим взглядом. Затем он энергично встряхнулся пару раз и, хватаясь за край стола, попытался удержаться в сидячем положении. Миксер и полупустой стакан не были видны за его плечом. Он торопливым жестом провел по волосам, хрюкнул себе под нос и подтолкнул ко мне миксер.
Я взял чистый стакан и налил себе.
— Стингер[5], — сказал Гас. — У меня так заведено — даже если я не обедаю, то пью мартини до половины десятого, а потом переключаюсь на виски с ликерами.
— Знаешь что, Гас? — сказал я восхищенно. — Если тебя когда-нибудь посадят на электрический стул, им не удастся поджарить тебя — ты сразу же начнешь кипеть, пока весь алкоголь не выпарится и от тебя не останется абсолютно ничего.
— Какая очаровательная мысль! — проворчал он. — Миксер?
Я передвинул миксер к нему и наблюдал, как он наполняет свой стакан.
— Я на тебя ужасно рассержен, Гас, — спокойно проговорил я.
Он мельком взглянул на револьвер, лежавший на стойке бара передо мной.
— Интересно знать — почему?
— Из-за этого гомика! — Я печально покачал головой. — Я простил бы тебе все, что угодно, Гас, но это меня по-настоящему задело! Ты считаешь, меня так легко вывести из игры? И не обязательно посылать профессионала вроде Джонни Девро — достаточно одного маленького гомика с липовым английским акцентом? — Я осторожно потянул виски, наслаждаясь нежным тонким ароматом скользящего по глотке напитка и взрывной реакцией желудка, когда он достиг его стенок. — Я просто оскорблен, — объяснил я.
— Что-то не сработало, — сказал Гас, и в голосе его звучал слабый, чисто академический интерес.
— Как его звали — если кто-нибудь позаботился дать ему имя? — спросил я.
— Генри Кёних, — охотно сообщил он. — И если тебя это хоть как-то утешит — он был профессионалом, Дэнни, и одним из самых лучших! Тебе, должно быть, чертовски повезло!
5
Стингер — виски с содовой или виски с мятным ликером и со льдом.