В.А. Самойлов и А.Э. фон Адеркас (Адеркасс) в июле 1927 г. при переходе советско-латвийской границы были арестованы и стали фигурантами известного «Процесса монархистов-террористов». Процесс проходил в виде выездной сессии Верховного суда СССР во главе с В.В. Ульрихом 20–23 сентября 1927 г. Материалы сессии широко освещались в советской печати. «Известия» например, даже печатали выдержки из допросов подсудимых. В.А. Самойлов и А.Э. Адеркас выделены были в отдельное судопроизводство (по степени тяжести) не только потому, что из Латвии их отправил А.П. Ливен, но и по причине категорического отрицания элементов террора в своей деятельности. Простой гдовский мужик Василий Александрович Самойлов и аристократ А.Э. Адеркас признавали лишь факты перехода границы и распространения монархических воззваний644.
![Братство Русской Правды – самая загадочная организация Русского Зарубежья i_019.jpg](https://litlife.club/books/268638/read/images/i_019.jpg)
В.А. Самойлов и А.Э. Адеркас — фигуранты известного «Процесса монархистов-террористов». Фотография из статьи: Процесс монархистов-террористов (Известия. 1927.21 сент.)
Процесс интересен и тем, что в сопроводительной статье Д. Гессена к судебным материалам содержалось первое упоминание БРП в советской печати: «Сын генерала, племянник сенатора, сын земского начальника, сыновья бывших людей. Революция швыряла их из Сибири в Крым из Крыма в Галлиполи. Они обивали пороги монархических советов, "братств русской правды" (выделено мной. — П.Б.) и проч. организаций при сиятельном претенденте на русский престол Николае Николаевиче»645.
В Латвии легко решались кадровые вопросы. В то время как во всем Русской Зарубежье из-за старения эмигрантов первой волны стала ощущаться нехватка кадров для боевой деятельности, в Латвии имелось много молодых добровольцев. В 1926–1927 гг. БРП активно вербовало сторонников среди членов Союза Русской Национальной Молодежи (СРНМ), официально существовавшей при Обществе российских эмигрантов. Большинство руководителей этих организаций было связано с БРП. «Председателем СРНМ был Греков, его помощником — В.Г. фон Адеркас. В СРНМ состояли его брат, арестованный в СССР террорист А.Г. фон Адеркас и его напарник по походу в Советскую Россию, бывший фельдфебель СЗДА В.А. Самойлов. После их провала и громкого судебного процесса в СССР СРНМ был распущен латвийскими властями»646.
Союз в какой-то мере заменило спортивное общество «Русский Сокол», в руководство которого Ливен ввел своих доверенных лиц для отбора людей, верных Белому делу. Так, с 1931 г. председателем Общества стал старший брат Николай Николаевич Лишин (1983–1941), морской офицер, сын рижского полицмейстера647. Он участвовал в Гражданской войне на Востоке России, затем из Шанхая переехал в Латвию, а с 1929 г. жил в Эстонии, был секретарем Объединения служивших на Российском флоте и членом НСНП, в 1940 г. арестован НКВД, а в 1941 г. расстрелян.
М.С. Соловьев приводит также интересные сведения и о других членах руководства «соколов»: «Заместителем общества "Русский Сокол" стал бывший офицер разведки в Русской армии П.Н. Врангеля А.П. Тройслит — "соревнователь" БРП. Членом "Русского Сокола" состоял также брат — старший лейтенант русского флота, барон, писатель, автор книги по хиромантии В.А. Вреде. Старостой "соколь-ства" в Двинске был член БРП доктор Зубарев»648.
Подорвало влияние БРП в Латвии и знаменитое «Дело о растрате К. Зайца — К. Дорина». Старший брат БРП протопресвитер Кирилл Зайц (в миру Кирилл Иванович Зайц, или Карл Янович Закис) (1869–1948), митрофорный протоиерей с 1924 г. и настоятель Рижского кафедрального собора во имя Рождества Христова в 1929–1933 гг., член Синода Латвийской Православной Церкви и начальник миссионерского стола при Синоде, был в Латвии очень известным человеком. Он преподавал в Рижской духовной семинарии и рижских гимназиях, был членом Русского студенческого христианского движения (РСХД) и редактором журнала «Вера и Жизнь».
К. Зайц и секретарь и кассир Петропавловского братства протодиакон Константин Андреевич Дорин (1878–1947) после проведения ревизии были обвинены в присвоении церковных сумм и отстранены от должностей. Исследовательница русской диаспоры в Латвии Т. Фейгмане пишет: «Это дело с лета 1932 г. будоражило не только церковные крути. Через помощника на выборах в IV Сейм архиепископа Иоанна Поммера — И. Быкова К. А. Дорин и К.И. Зайц стали передавать в социал-демократическую газету "Трудовая мысль” порочащие его материалы, где они публиковались под заглавием "Тайны мадридского двора”»649.
«В августе 1932 г. К.А. Дорин был запрещен в священнослужении, и вскоре дело его было передано в гражданский суд, подтвердивший суть обвинений. Сам К.А. Дорин виновным себя в злоупотреблении не признал, но иск в 3319 латов удовлетворил»650. Впрочем, денег он выплатить не смог, так как жил для протодиакона очень роскошно, при этом женился и разводился (!), даже попадал в тюрьму за неуплату долга.
К. Зайц за растрату был осужден в 1933 г. на 8 месяцев тюрьмы условно, но по последующей апелляции был оправдан латвийской судебной палатой.
Ключевой фигурой этого дела является глава Православной Церкви в Латвии архиепископ Иоанн (в миру Яннис Поммер) (1876–1934). Будучи депутатом Сейма от русского меньшинства, считался самым блестящим оратором и политиком, защитником православия и интересов русских.
В ночь на 12 октября 1934 г. архиепископ Иоанн был зверски убит: подвергнут пыткам и заживо сожжен. Тайна убийства так и не была раскрыта. Иоанн (Поммер) в 1982 г. был причислен Русской Зарубежной Церковью к лику святых, а в 2001 г. — и Латвийской. Существуют три версии этого убийства. 1) НКВД — известный политик Латвии и Русского Зарубежья, монархист, влиятельный православный иерарх являлся серьезным препятствием на пути усиления советского влияния; 2) латышские ультраправые националисты неоязыческого нацистского толка — латыш по национальности, православный, защитник русских, их бесспорный лидер, влиятельный человек среди латышей, особенно православных, — изменник «латышской нации», лучший кандидат для ритуального убийства («жертвоприношения») (к этой версии склоняется и автор); 3) месть К. Дорина и К. Зайца за преследования и публичный позор. Возможностей и желания у членов террористической организации было предостаточно. Даже если эта версия не верна, скандал с растратой денег, суд — несмываемое пятно на репутации не только К. Зайца, но и БРП. Гласный городской думы г. Риги, Георгиевский кавалер, секретарь редакции «Сегодня» Б.Н. Шалфеев еще в 1932 г. писал главному редактору этой газеты М.С. Мильруду про архиепископа Иоанна, что его «собирается отравить прот. Зайц и преследует Дорин»651.
Судьба фигурантов судебного дела сложилась печально. В августе 1940 г. К. Дорин был завербован НКВД, но предупредил своих знакомых, и 14 июня его арестовали за двурушничество652, этапировали в свердловскую тюрьму, где он и сгинул без суда.
Протопресвитер К. Зайц в конце ноября 1941 г. становится во главе Внешней Православной Миссии (Псковской православной миссии). В 1944 г. он был арестован и приговорен Военным трибуналом Ленинградского военного округа к 20 годам лишения свободы. В Карагандинском лагере скончался в 1948 г., впоследствии реабилитирован.
Осенью 1932 г. разразился скандал в латвийской прессе. Еще с 1930 г. латышский политик М. Скуениекс начал совместно с газетой «Социалдемократс» кампанию против пресловутой «русской опасности»653. Ее острие было направлено не только против эмигрантов, но и против всех «русскоязычных»654. Рижская русская газета «Наше Время» поместила статью в октябре 1932 г. с характерным названием «Мелкая провокация», обвинив «Социалдемократс» в доносительстве и в преднамеренном очернении героя Гражданской войны А.П. Ливена655.
Ситуация обострилась еще более в 1932 г., когда в Риге и Москве шли переговоры о продлении советско-латышского торгового договора. Условием СССР была обязательная ликвидация вооруженных организаций белоэмигрантов. Попытку ОГПУ через латышскую прессу «убить двух зайцев», покончить с военными русскими организациями и закрыть популярную русскую газету «Сегодня» описывают авторы капитального труда «Русская печать в Риге». «Тем временем в латвийской прессе появился ряд статей, на материале секретных документов неизвестного происхождения рисовавших существование в Латвии разветвленного русского монархического подполья». В него, согласно опубликованным документам, входили участники Гражданской войны, во главе с кн. А. Ливеном, в мае 1919 г. воевавшие с большевиками за Ригу и тем самым содействовавшие восстановлению независимости Латвии, и молодые литераторы (P.M. Зиле, В.А. Вреде и др.) из молодежной «Нашей газеты»656.