…Другой вид служанки на Сцене – Горничная в загородном имении. О, это согласно научной классификации не просто иной вид, но поистине другой отряд! Изящное, прелестное, элегантно одетое создание. Ее обязанности сводятся к тому, чтобы смахивать пыль с ножек кресел в гостиной. Другой работы у нее нет, но зато, надо сознаться, эту деятельность она исполняет в совершенстве. Войдет в комнату – смахнет пыль с ножек кресел (или только одного кресла, стоящего посреди Сцены), выйдет из нее – опять смахнет.
Если уж существует на Сцене что-то, по-настоящему избавленное от пыли, так это ножки кресел.
Она лелеет планы выйти замуж за слугу в том имении – разумеется, когда они накопят достаточно денег для того, чтобы открыть собственное дело. Например, приобрести или построить скромную гостиницу. Они уверены, что легко справятся с управлением гостиницей, ведь это так просто, даже без соответствующего опыта! Мы не разделяем этих их убеждений, но мы – не они.
Свадьба не раз оказывается под угрозой, потому что Горничная и ее жених постоянно ссорятся. Для этого они всегда приходят в гостиную. Странно: у них есть кухня, за ней сад, за ним фонтан, а за ним вдали горы (посмотрите на декорацию), но нет! Сцена у фонтана не происходит: во всем доме нет другого места для их ссор, кроме гостиной. И ссорятся они так энергично, что даже ножки кресел иногда остаются недовытертыми от пыли.
Надо думать, Горничной и слуге недолго приходится копить деньги на обзаведение гостиницей: щедрость остальных персонажей невольно подталкивает к мысли бросить любые занятия в реальной жизни (все равно они приносят плохой заработок) и наняться прислугой на Сцену. Это гораздо прибыльнее.
Если кто-нибудь на Сцене поинтересуется у Горничной, дома ли ее госпожа, или попросит ее опустить письмо в почтовый ящик, то в качестве чаевых он дает ей за это никак не менее соверена; в конце же пьесы все так и стараются сунуть ей в руку пятифунтовые банкноты. А Добрый Старый Джентльмен (если его еще не прикончили посредством Комического Персонажа) каждый раз дает ей десять фунтов[35].
Сценическая Горничная сплошь и рядом обходится со своей хозяйкой очень нахально – зато в нее регулярно влюбляется хозяин. Спокойствию в доме это, как легко догадаться, не способствует.
Впрочем, иногда на Сцене представлена и по-настоящему верная Горничная, но в таком случае она непременно ирландка. Иной вариант исключен.
На Сцене каждый из мужчин, посещающих дом, непременно должен мимоходом чмокнуть Горничную в щечку, ущипнуть ее за бок и сказать: «Джейн, а тебе когда-нибудь говорили, что ты сущая прелесть?» (и снова: чмок в щечку, щип за бочок). Они все уверены, что это ей очень нравится.
Много лет тому назад, когда мы были еще совсем молоды, нам захотелось убедиться, бывают ли и в жизни ситуации, подобные тем, какие мы видим на Сцене. Придя в дом одного из наших добрых приятелей, мы немедленно приступили к делу.
Их горничная была далеко не так прекрасна, как положено на Сцене, но мы смирились с этим. Она ввела нас в гостиную, а затем сказала, что пойдет и доложит обо мне хозяйке.
Мы решили, что пора приступать, и, устремившись вперед, загородили девушке дорогу к двери. Держа перед собою шляпу и чуть склонив набок голову, как того требуют правила Сцены, мы сказали ей: «Пожалуйста, не уходи, будь любезна!»
Горничная, по-видимому, испугалась. Мы и сами чувствовали себя не в своей тарелке, тем не менее нужно было продолжать.
«Знаешь ли, Джейн, – сказали мы (ее звали вовсе не Джейн, но мы ведь в этом были не виноваты), – что ты сущая прелесть: тебе когда-нибудь говорили такое?» А далее проделали положенный чмок, щип и, если так можно выразиться, щекот (пальцем под подбородком).
Но все напрасно: мы не имели успеха. В гостиной не было зрителей, готовых смеяться и аплодировать, так что мы вправду выглядели настолько глупо, что даже испугались этого. Но, призвав на помощь все свое мужество, продолжали гнуть прежнюю линию.
Приняв обычный для Сцены вид комического слабоумия, мы поманили к себе девушку. Повторим: на Сцене, мы это видели не раз, такое всегда срабатывало.
Но это была неправильная горничная, и она неправильно себя повела. А именно – перепрыгнула через диван и, укрывшись за ним, закричала: «Помогите!»
Мы никогда не видели, чтобы на Сцене девушки делали что-нибудь подобное, и это совершенно сбило нас с толку. Но мы сочли глупым останавливаться на полдороге и очертя голову ринулись дальше.
Обежав вслед за девушкой вокруг дивана, мы настигли ее у двери и немедленно поцеловали еще раз. В ответ она расцарапала нам лицо, громко завопила: «Полиция!», «Убивают!» и почему-то «Пожар!!!» – а затем, сумев вырваться, убежала прочь.
Почти сейчас же вслед за этим на пороге появился наш приятель.
– Что же это, Дж. Клапка Дж., дружище, – сказал он, – да ты никак пьян?
Мы ответили ему, что он ошибается, и по законам Сцены… Но тут на сцене появилась его жена, разъяренная до последнего предела. Она даже не спросила, пьяны ли мы, а сразу с уверенностью воскликнула, что нам не следовало являться к ним в «таком непотребном виде». И все наши старания убедить ее, что даже самые трезвые мужчины ведут себя именно таким образом (во всяком случае, на Сцене) оказались совершенно напрасны.
Она заявила, что ей решительно нет дела до того, как ведут себя на Сцене, но у себя в доме она не допустит такого безобразия, а если приятели ее мужа не умеют вести себя как джентльмены, то им лучше никогда не приходить сюда даже в качестве гостей.
На следующее утро мы получили письмо из адвокатской конторы в Линкольн-Инне; там говорилось, что накануне утром их клиентка, мисс Матильда Хеммингс, подверглась с нашей стороны жестокому нападению, повода для которого она отнюдь не давала. В описании наших действий фигурировали два удара (в бок и под подбородок), болевой захват, которому подверглась клиентка, когда она пыталась спастись бегством из комнаты, а также переход к оскорблению действием, причем в таких формах, что подробности они готовы обсудить только при личной встрече.
В заключение было сказано, что если мы представим письменное извинение, а также выплатим их клиентке, мисс Матильде Хеммингс, компенсацию в размере пятидесяти фунтов, то они посоветуют вышеупомянутой клиентке, мисс Хеммингс, не возбуждать против нас уголовного дела. В противном же случае таковое дело будет возбуждено немедленно.
Мы показали это письмо нашим собственным адвокатам, причем в подробностях рассказали им, как было на самом деле. Они согласились с тем, что случай очень печальный, но посоветовали нам заплатить пятьдесят фунтов. Как можно скорее. Что мы и сделали, хотя для этого пришлось залезть в долги.
С тех пор мы утратили всякое доверие к законам английской Сцены и никому не советуем пользоваться ими как руководством для поведения в реальной жизни.
Джозеф Смит Флетчер
Снотворное мистера Поскитта
(Вечерние истории йоркширского фермера)
Каждый, кто имел удовольствие быть знакомым с мистером Поскиттом, знает: этот почтенный йоркширец не только радушный хозяин, но и отличный товарищ. А тем из нас, кто бывал на полднике у Поскиттов (куда более приятная трапеза, чем поздний ужин), знают, что следует за нежными цыплятами и домашней ветчиной, приготовленными миссис Поскитт. Огонь в гостиной бодро пылает, пол чисто подметен, шторы задернуты, под лампой с плотным абажуром появляются графин, и сигары, и старомодная, вычурная свинцовая табакерка, а мистер Поскитт велит гостям взбодриться, угощаться напитками и чувствовать себя как дома. И когда гости, расположившись поудобнее, берут в руки бокалы, сигары и трубки, мистер Поскитт начинает свои истории. Мало кто знаком с Йоркширом и его жителями – с их радостями и печалями, с их забавными нравами – лучше него; и мало будет тех, кому не по нраву его рассказы о больших и малых житейских трудностях, которые мистер Поскитт со всей проницательностью и чутьем наблюдал все семьдесят лет в трудах и отдыхе, радости и горе. Некоторые из его сказок на ночь (слушатели назвали их так, потому что мистер Поскитт настаивает: эти истории – не что иное, как подготовка ко сну, и никогда не заканчиваются позже десяти вечера) бывают смешными, а некоторые – печальными. Верю и надеюсь, что пересказ некоторых из них может доставить немного удовольствия тем, кто сможет представить уютное тепло очага мистера Поскитта.
35
По тем временам для служанки это больше приличной месячной зарплаты.