– А ну, выходи, кто тут есть! – крикнул Кеша в усилитель.
Никто не отозвался.
– Ива-ан! – зжрал он снова. – Ты где-е?!
Иван не откликался. Значит, убили, запытали и убили. Или увели на другие уровни. А может, вертухаи выследили и забрали на зону. Это тоже смерть, только лютая и долгая.
Кеша подошел поближе к кокону, оглядел его. Наверху было утолщение, похожее на голову. Так и есть, голова. Он встал, на носки... Бог ты мой, да это же человек вон и лицо даже! странное какое-то лицо, знакомое!
Кеша вглядывался в свои собственные черты и никак не мог понять, что происходит. В коконе висел не просто ктото похожий на него, а он сам. Именно он сам!
– Клонировали, гады! – прошипел он. Хотя о клонировании знал понаслышке, сам таковых не встречал.
Непонятное ощущение пришло сразу. Его потянуло к кокону словно чудовищно сильным магнитом. Это было непостижимо. Кеша уперся. Оглянулся на бот – почему тот не защищает его?! Бот стоял спокойно, помигивал габаритными огнями, он не видел опасности, угрожающей его хозяину. Кеша не мог уже стоять, он опустился на корточки, лотом на четвереньки, уперся стволами в грунт. И тогда он узрел, как из кокона выходит что-то светящееся, напоминающее контурами человека, более того, абсолютно похожее на него. Да, это был он сам, прорвавший кокон и идущий навстречу будто слепец-зомби. Кеша не на шутку перепугался. Это было то, чего он не понимал. Руки отказали ему, он не смог выстрелить. А светящийся двойник подходил все ближе и все время тупо повторял, как заведенный:
– Ты кто? Ты кто? Ты кто?
– А ты сам кто?! – озлобленно спросил Кеша.
Но двойник не ответил, он вдруг припал к скафандру, вспыхнул синим огнем и исчез, просочился внутрь. И в тот же миг Кешу отпустил страх. Он понял все. Сразу! Это пещера, в которой он висел перед беснующимися оборотнями, в которой он говорил с ведьмой Фриадой, в которой он – ах, старый мерзавец и развратник – прелюбодействовал с красавицей, обернувшейся потом гадким оборотнем.
Все стало на свои места. И он вспомнил свои идиотские вопросы, свое странное ощущение, что его раздвоили... Его и впрямь раздвоили! Это все проделки довзрывников, точно! Теперь он це сомневался. Они расчленили его. Одна часть была с Иваном. А другая, как и было сказано, оказалась заброшенной в капсулу. Они не врали! Они же всемогущи! Это черт знает что! Теперь не было ни малейшего раздвоения. Но теперь... нет, теперь не надо было искать Ивана, он ушел через Д-статор, все ясно. Можно идти наверх. Но трогги? Но Фриада?! Так и уйти?!
Кеша залез в бот. И что было сил саданул из бортового вибратора в стену пещеры. Он не ошибся. Стена рухнула, обнажая неровные глыбины хрустального льда. Но прежде, чем он решился выстрелить во второй раз, сквозь искривленный хрусталь прорисовалось морщинистое лицо старой ведьмы.
– Остановись! – выкрикнула она, злобно кривя рот.
– Что надо? – грубо спросил Кеша. Он готов был сжечь «свою королеву» на медленном огне. Но сперва полагалось выслушать.
– Ты уже рассеян в тысячах спор, понимаешь? – просипела ведьма. – И если кто и может спасти землян, то только ты! Нажмешь рычаг – и механизм придет в действие, никто не сможет остановить стремительного размножения землян-убийц. Понял?!
– Нет, – простодушно сознался Кеша.
– Мы не спешим, – пояснила ведьма, – мы можем выждать. Или ты хочешь, чтобы те, кто сейчас под прицелом твоей проклятой пушки, погибли, а другие начали смертоносный путь на Землю?!
Кеша не знал, что и сказать.
– Ни хрена я не хочу! – признался он.
– Я дам тебе троих приближенных – это твои и мои гаранты, землянин! И я дам тебе два десятка спор, ты проверишь их в действии на зоне. Ведь ты туда собираешься?
– Кругом телепаты, понимаешь! – обозлился Кеша.
– Нет, мы не читаем мыслей. Но это просто угадывается. Мы знаем часть твоей гиргейской жизни и знаем, что, получив силу, ты не уйдешь с Гиргеи, не отомстив своим мучителям, верно?!
– Верно! – признался Кеша. – А вот насчет гарантий. А вдруг ты врешь?
– Такого не бывает, – осклабилась ведьма, – трогги не земляне! Смотри, они уже идут к тебе!
Из каких-то невидимых до того люков вылезали оборотни – большие, гадкие, человекообразные.
– Мне хватит двух! – закричал Кеша. – И то, если это необходимо!
– Это необходимо, – зашипела ведьма.
Два оборотня подползли к боту, задрали головы с безумными рыбьими глазами вверх. Они ждали. У правого в руке был шар размером с арбуз.
Кеше очень не хотелось пускать этих нелюдей на борт.
Но если тропи объявят свою тайную войну землянам, будет конец всему. Скрепя сердце он дал команду на входные люки.
– Дальше шлюзов не впускать!
Лицо ведьмы в хрустальных глыбинах утратило четкость. Договор, незримый и неписаный, был заключен. Уже это было необычно. Кеша знал, что псевдоразумные оборотни никогда и ни с кем не идут на контакт. А такие ли уж они псевдоразумные?! С этим еще придется разбираться!
Он включил шлюзовую прозрачность: оба трогга смотрели прямо на него, и глаза их не были ни безумны, ни бессмысленны.
– Мы уходим! – выкрикнул Кеша.
– Уходите, – прогрохотало эхом.
Теперь все решали считанные минуты. Кеша сосредоточился – и выдал в сенсоприемник точные координаты и номер родной зоны. Он даже вспотел, мурашки пробежали под кожей спины.
– Полный вперед!
Бот вздрогнул. Снова раскалился добела. Начинался тяжкий путь наверх. Системы радаров и щуп выбирали самую доступную дорогу. Но эта дорога была адски трудна.
* * *
– Давно бы так! – торжествующе произнес Крежень.
И рухнул на пол. Удар Ивана был быстрее молнии. Он перешел в ускоренный ритм. Теперь никто не мог помериться с ним быстротою реакции. Мордовороты двигались как в замедленном кино. Но пули из их пулеметов летели достаточно быстро. И потому Иван сразу же прыгнул под стол, перекатился под ним, сшиб с ног Ганса Костыля и без раздумий размозжил ему голову каблуком: такие гниды не должны жить! Второй нырок под стол чуть не стоил ему жизни – луч желтого пламени разрезал сам стол и два огромных кресла, они так и развалились, лишь потом начали медленно тлеть, обрастая язычками пламени.
– Ну, держитесь, ребята! – выкрикнул Иван.
И из его ладони сверкающим лучом выскользнул широкий, обоюдоострый меч. Первым делом бритвенный клинок настиг волосатого, тот пытался утащить Гугов мешок, уже почти уполз во тьму. Но просчитался – голова отлетела мячиком, покатилась к распростертому на полу седому Креженю, да так и остановилась возле его плеча.
– Вот так!
Иван выскочил из зоны огня, перевернулся через голову и сразил еще троих – они попадали перезрелыми грушами, будто только и дожидались этого мига.
На улице загудели, завыли, заскрежетали полицейские вертолеты. Надо было уходить из дома Луиджи Бартоломео фон Рюгенау, иначе будет поздно. Иван подхватил мешок, сунул за пояс парализатор, рассек мечом еще двоих и отпрыгнул к окну. Град пуль сразу вышиб стекло – бандиты не прекращали огня, они почти поспевали за своей молниеносной жертвой. Почти. Иван совсем ненамного опережал их. И этого хватало. Он сиганул снова через стол, разрубил особо рьяного стрелка от макушки до задницы, потом раздробил рукоятью череп его соседу, увернулся от синего луча, снова прыгнул к окну. И, вышибая ажурную решетку, полетел вниз, в сад.
– Прощай, Лучо! – прошептал он напоследок. И перешел в обычный ритм. Сердце билось тяжко. За эти минуты он прожил год, а то и три. Ничего! Он еще молод.
Он силен, умен, бесстрашен. Полиция для него пустое место.
Иван подождал, пока два первых взвода спецназовцев ворвутся в пылающий дом, потом тихо прополз вдоль решетки, почти под ногами у оставшихся стражей порядка и вывалился в узенькую запасную калитку.
Прочь из Венеции! Прочь!
Ивана неудержимо тянуло в Россию, в Москву. Но на далеком Дубль-Биге его ждал Дил Бронкс и Гуг Хлодрик, если только он не улетел на Землю. Прежде всего надо повидаться с друзьями. Надо наметить хоть какой-то план, без него все превращается в пустую суету. И все же... Иван не хотел кокетничать с самим собою, все же он продвинулся вперед. И намного! Если раньше, после возвращения из Системы он тыкался, как слепой щенок в чужие двери, то теперь он кое-что знает об этом мире, управляемом выродками-дегенератами! Теперь он не слеп! А это уже большой плюс. Правда, если Вторжение начнется раньше, чем он приступит к серьезным действиям, грош цена всем его познаниям. Но он всего лишь человек.