– Всем приготовиться, – сказал спокойный голос командира сапёров, управлявшего роботом удалённо из полицейского фургона, припаркованного у дальнего края Эйзенхауэр‑билдинг, которое тоже эвакуировали, вместе со зданием Казначейства и всей северной стороной Пенсильвания‑авеню. – Вижу бомбу…
– Давайте его в операционную, – сказал один из докторов.
Кровать в отделении травматологии была на колёсах. Сьюзан Доусон последовала за ней, когда её выкатили из комнаты и покатили по коридору. Они подошли к металлической двери, на которой было написано «Лифт отделения травматологии – НЕ БЛОКИРОВАТЬ». Сьюзан вошла в него вместе с президентом, доктором Гриффином и ещё двумя врачами, и они поднялись на второй этаж. Доктор Сноу, которая не была хирургом, отправилась в реанимацию готовить место для Джеррисона, которого доставят туда, если операция пройдёт удачно.
Президента выкатили из лифта, снова прокатили по коридору и ввезли в операционную. Здесь уже были другие агенты Секретной службы. Сьюзан на секунду задержалась, чтобы раздать им задания. Вместо того, чтобы всех их держать перед дверьми в операционную она рассредоточила их по коридору: ей не хотелось, чтобы к Джеррисону кто‑либо приближался без разрешения. Когда подстрелили Рейгана, дюжина агентов секретной службы влезла в операционную, они путались под ногами у хирургов и создавали ненужный риск инфекционного заражения; с тех пор согласно протоколу непосредственно в операционной должен присутствовать лишь один агент, и она назначила этим агентом Дэррила Хадкинса, у которого была наибольшая медицинская подготовка.
Сьюзан указала на две каталки неподалёку с лежащими на них пациентами: седовласым мужчиной под шестьдесят и пухлой женщиной помоложе.
– Я хочу, чтобы их отсюда увезли.
– Увезут через несколько минут, – ответил Гриффин. Он провёл Сьюзан по крутой лестнице в смотровую галерею. Войдя туда, Сьюзан услышала в наушнике «Геолог в воздухе», а потом, мгновение спустя, получила отчёт об обнаружении бомбы в Белом Доме. Она посмотрела вниз, на Дэррила Хадкинса, в тот же момент, как он поднял голову и посмотрел на неё с немым вопросом на лице. Она покачала головой: ни к чему отвлекать операционную команду этой ужасной новостью; им нужно сосредоточиться. Дэррил кивнул.
Люди в операционной напряжённо работали. Сидела лишь женщина‑анестезиолог; у неё был стул в изголовье операционного стола, на который переложили президента. Медсестра протирала грудь президента антисептическим раствором.
– Кто из них главный хирург? – спросила Сьюзан.
Гриффин указал на высокого белого мужчину, который сейчас, когда медсестра отступила в сторону, накрывал грудь президента хирургическими салфетками. Черты лица доктора по большей части скрывались хирургической маской и колпаком, но Сьюзан показалось, что у него борода.
– Вот он, – сказал Гриффин. – Эрик Редекоп. Доктор чистейшей воды. Учился в Гарварде и…
Его голос заглушил вой костной пилы, хорошо слышимый даже сквозь стекло галереи – президенту вскрывали грудную клетку.
Сьюзан смотрела, одновременно с интересом и ужасом, как применяют рёберный расширитель. Туловище Джеррисона превратилось в мешанину крови и костей, и от этого вида её желудок начал завязываться узлом, однако она не могла отвести взгляд от этого зрелища. Один из докторов заменил опустевший мешок с кровью свежим.
Внезапно обстановка в операционной изменилась – люди заторопились. Гриффин встал и прильнул к стеклу, уперевшись в него растопыренными пальцами.
– Что происходит? – потребовала объяснений Сьюзан.
Голос Гриффина был так тих, что она едва его расслышала.
– У него остановилось сердце.
В операционной был встроенный дефибриллятор, и другой доктор настраивал его. При вскрытой грудной клетке не было нужды пользоваться пластинами; доктора подключили электроды непосредственно к сердцу Джеррисона. Медсестра в зелёном халате загораживала Сьюзан вид на монитор жизненных показателей, однако она увидела, как женщина качает головой.
Доктор дал ещё один импульс. Ничего.
Сьюзан также поднялась на ноги. Её собственное сердце гулко колотилось – но президентское молчало.
Случилось что‑то ещё – Сьюзан не знала, что именно – и люди внизу снова поменяли расположение. Доктор дал импульс в третий раз. Медсестра, следившая за монитором, снова покачала головой, и у Сьюзан в голове всплыла знаменитая фраза: «в одном ударе сердца от поста президента…»[30]
Медсестра сдвинулась, и Сьюзан, наконец, стала видна ровная зелёная линия, пересекающая монитор. Сьюзан проговорила в рацию на запястье:
– Мы знаем, где сейчас Хорват?
Гриффин поглядел на неё, открыв от удивления рот. Коннели Хорват был верховным судьёй США.
– Он у себя дома, – ответил голос у неё в ухе.
– Везите его в «Эндрюс», – сказала Сьюзан. – Пусть он будет готов принять присягу, как только Борт номер два приземлится.
Глава 5
Кадиму Адамсу отчаянно хотелось, чтобы флешбэки прекратились. Они случались всё время: и когда он гулял, и в бакалейной лавке, и когда он пытался заняться сексом с подругой. Да, профессор Сингх, как и доктор Ферфакс из DCOE[31]до него, велели ему избегать триггеров – того, что может запустить флешбэк. Но что угодно – по сути, всё! – могло его спровоцировать. Птичье чириканье превращалось в плач ребёнка. Звук клаксона становился завыванием сирены. Звон упавшей на пол тарелки переходил в «тра‑та‑та‑та» автоматной очереди.
Кадим не особенно надеялся на лучшее. Случись всё к лучшему раньше, он не упустил бы ту стипендию, ему не пришлось бы работать в «Макдональдсе», он не пошёл бы в армию, потому что это была единственная доступная ему сколько‑нибудь хорошо оплачиваемая работа, и не оказался бы на линии фронта в Ираке.
И всё‑таки он был благодарен за внимание к нему доктора Сингха. Кадим никогда раньше не был знаком с сикхами – в его районе такие не селились – и не знал, чего ждать. Поначалу у них были проблемы с общением; у Сингха был сильный акцент, а темп речи слишком быстрый, по крайней мере, для уха Кадима. Но постепенно он привык к голосу Сингха, а Сингх привык его голосу, и казавшиеся бесконечными переспрашивания Кадима «Чего?» и Сингха «Прошу прощения?» остались в прошлом.
– О’кей, гуру, – сказал Кадим. Он знал, что Сингха веселит, когда он его так называет; его борода чуть‑чуть приподнималась, когда он улыбался. – Давайте приступим.
Кадим подошёл к стулу с мягким сиденьем и низкой спинкой и уселся на него. Рядом с ним, прицепленный к суставчатой штанге, висел решётчатый шар. Кадим как‑то раз пошутил, что он выглядит, как скелет футбольного мяча Господа, но он знал, что это было не так. Шар был примерно двух футов в диаметре и представлял собой, как Сингх ему рассказал, геодезическую сферу, состоящую из образованных стальными трубками треугольников. Сингх расцепил две её половины и раскрыл её. Полусферы, соединённые в одной точке шарниром, разошлись в стороны.
Вокруг южного полюса сферы было пустое пространство. Сингх, потянув за суставчатую штангу, подвёл раскрытые половинки сферы к голове Кадима так, чтобы в этом пустом месте оказалась его шея. Потом он сомкнул половинки вокруг Кадимовой головы. Со всех сторон между сферой и головой оставалось около восьми дюймов свободного пространства, и Кадим прекрасно всё видел через треугольники решётки. И всё же это нервировало – то, что его голова вдруг оказалась в какой‑то странной клетке. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Сингх склонился ближе – словно окулист, поправляющий очки, которые даже Элтон Джон не стал бы носить. Он передвинул сферу немного влево, капельку вверх, потом, по‑видимому, решив, что переборщил, чуть‑чуть вниз. После этого он удовлетворённо кивнул и отступил назад.
30
Афоризм, описывающий положение вице‑президента США, который в случае смерти президента занимает его пост и становится президентом до окончания срока президентских полномочий; досрочные президентские выборы в США не проводятся.
31
«Defence Centers for Excellence for Psychological Health and Traumatic Brain Injury» – Центры психологического здоровья и травматических повреждений мозга Министерства Обороны США.