*33*
На видеомониторах в зале суда судьи Прингл снова появились виды внутренних помещений корабля пришельцев. Но в этот раз то была не старая видеозапись – в этот раз шла прямая трансляция.
Фрэнсис Антонио Нобилио плыл вдоль тёмного коридора корабля пришельцев. Его распирало от возбуждения. Он словно помолодел на десять лет. Поначалу его начало было подташнивать, но тело быстро привыкло к отсутствию тяжести, и сейчас это было чистое удовольствие. Воздух имел слегка солоноватый привкус, и в нём было ещё несколько едва уловимых запахов. Раньше Фрэнк никогда не замечал запахов тосокского тела, но после того, как они провели на этом корабле два столетия, обычно неощутимый запах, должно быть, достиг концентрации, заметной и для человеческого носа.
Также здесь было множество звуков. Низкое электрическое гудение, случайный всплеск воды или какой‑то другой жидкости, перекачиваемой по трубопроводам, и тихое потрескивание, которое, как объяснил сопровождавший Фрэнка Келкад, вызвано неравномерным нагреванием корпуса корабля, то ныряющего в тень Земли, то снова выходящего на солнце.
У Фрэнка была с собой видеокамера, позаимствованная в «Суд‑ТВ». На нём также был радиомикрофон и наушники. Келкад, на котором тоже были наушники, специально переделанные под тосокскую анатомию, устроил всё так, чтобы сигналы с корабля передавались прямиком в зал суда – проблема, которая не позволила Колхауну вести прямую трансляцию во время его визита на корабль пришельцев, как оказалось, имела тривиальное решение. Должно быть, больше миллиарда людей по всему земному шару смотрело сейчас эту трансляцию, но Фрэнка по‑настоящему интересовала гораздо меньшая аудитория, состоящая из шести женщин и шести мужчин, собравшихся в здании уголовного суда округа Лос‑Анджелес. Судья Прингл сказала Райсу найти способ представить свои улики, и Дэйл сделал то, что она просила.
– Доктор Нобилио, – произнёс голос Дэйла в радионаушнике, – вы меня слышите?
Фрэнк поправил наушники.
– Да.
– Отлично, – сказал голос Дэйла. – Присяжные присутствуют, и мы хотели бы продолжить опрашивать вас в качестве свидетеля. Капитан Келкад, не могли бы вы проводить доктора Нобилио в медицинский отсек?
– Конечно, – ответил Келкад. Он ловко оттолкнулся от стены и полетел вдоль коридора. Снизу пришелец немного напоминал кальмара с недостатком щупалец: его четыре конечности равномерно распределялись вокруг тела. Фрэнк, изо всех сил стараясь держать камеру ровно, тоже оттолкнулся от стены в том же самом направлении. Келкаду удалось пролететь по оси коридора, не задевая его стен, Фрэнк же в конце концов начал стукаться о них и отскакивать. В один из таких моментов камера практически упёрлась в один из круглых жёлтых светильников на потолке. Фрэнк смущённо извинился перед зрительской аудиторией на Земле.
Наконец, они добрались до корабельного лазарета – помещения, которое ни один человек раньше не видел, но которое тосокский биохимик Стант описал Дэйлу под присягой. В центре него был большой операционный стол с глубокой узкой выемкой вдоль продольной оси, куда укладывалась одна из рук. На потолке находилось что‑то вроде механического осьминога, держащего в каждой из своих суставчатых рук какой‑то хирургический инструмент; должно быть, их можно было подтягивать к себе во время операции. Все стены были заняты шестиугольными ячейками, каждая примерно восьмидесяти сантиметров в поперечнике. В цветовой гамме преобладал голубой, с серебристыми или красными деталями. Вместо обычных на корабле дискообразных светильников помещение освещалось гигантской световой панелью, занимавшей весь потолок и светившейся голубовато‑белым светом.
– Спасибо, – сказал голос Дэйла. – Келкад, как мне было сказано, это помещение, в котором Хаск выполнил изъятие органов погибшей Селтар, члена вашей команды, которая погибла в результате несчастного случая. Это так?
Келкад парил между полом и потолком, удерживая себя на месте передней рукой, которая легко касалась операционного стола. Пучок щупалец у него на голове качнулся вперёд.
– Да.
– Доктор Нобилио, – сказал Дэйл, – пожалуйста, обведите камерой помещение и, делая это, будьте добры описать его с точки зрения чистоты и порядка.
Фрэнк обвёл камерой стены и пол, после чего дал долгий крупный план операционного стола.
– На мой взгляд всё выглядит безупречно чистым, – прокомментировал он. – Никаких следов беспорядка.
– Никаких пятен крови? – спросил голос Дэйла. – Никаких следов вскрытия?
– Никаких.
– Теперь, доктор Нобилио, покажите нам, пожалуйста, вон те шкафчики на стенах.
Фрэнк выполнил его просьбу.
– Я хочу попросить вас показать крупно прикреплённые к ним таблички, а вас, Келкад – перевести нас, что на них написано.
Голос Зиглер из наушников:
– Возражение, ваша честь. Прошу разрешения на совещание без протокола.
– Можете подо… – Судья Прингл, должно быть, отключила микрофоны; её голос оборвался на полуслове.
Фрэнк, паря в воздухе, посмотрел на Келкада и попытался пожать плечами.
– Простите, – сказал он.
Пучок щупалец на голове Келкада сморщился.
– Ваши суды тратят неимоверно много времени на процедурные вопросы.
– Это вы ещё в правительстве не работали, – уныло ответил Фрэнк. – Такое ощущение, что мы только и делаем, что спорим.
– По‑моему, мистер Райс говорил, что вы идеалист?
– По сравнению с Дэйлом – безусловно. Но я идеалист в том смысле, что верю в то, что идеал достижим, будь то эффективный суд или эффективное правительство. Кроме того…
– …вернуться на свои места, – снова раздался голос Прингл. Какое бы юридическое затруднение они ни обсуждали, оно, по‑видимому, было преодолено. – Мистер Райс, продолжайте.
– Спасибо, ваша честь. Доктор Нобилио, вы показывали нам ячейки хранения.
– О, простите, – Фрэнк снова нацелил камеру куда надо. – Теперь хорошо?
– Спасибо, – сказал Дэйл. – Капитан Келкад, вы не могли бы перевести для нас?
Фрэнк вдруг сообразил, что Келкад смотрит на верхнюю правую ячейку, тогда как он нацелил камеру на верхнюю левую – ещё одно маленькое культурное различие.
– Здесь написано…
– Нет, Келкад, – сказал Фрэнк. – Начните с левой верхней.
– О, просите. – Тосок воспользовался передней рукой, чтобы продвинуть себя вдоль стены. – На этой написано «хирургические»… ну, вы назвали бы это «материалы», хотя наше слово имеет более общее значение. «Имеющее отношение к хирургии».
– «Хирургические принадлежности», – подсказал голос Дэйла.
– Да, это подойдёт.
– А на соседнем?
– По горизонтали или по вертикали? – спросил Келкад.
– По горизонтали, – ответил Дэйл. – На следующем справа.
– «Бинты и марля».
– На следующем?
– «Искусственные суставы».
– Имеются в виду механические локти, колени и прочее, верно? – уточнил Дэйл.
Щупальца на голове Келкада качнулись в утвердительной жесте.
– Да.
– На следующем?
– Эта зелёная пометка – не буква; это знак, обозначающий холодное хранилище.
– Иными словами, холодильник, правильно? – спросил Дэйл.
– Да.
– То есть содержимое этой ячейки хранится при низкой температуре?
– Именно так.
– Под зелёным символом что‑то написано. Что именно?
– Первая колонка означает: «органы для трансплантации». Вторая – «сердца».
– Келкад, я вижу, что слова, которые вы только что прочитали, выглядят принципиально иначе, чем надписи, которые мы видели ранее. Вы можете это объяснить?
– Надписи на прочих ячейках промышленного производства. Эти же написаны рукой.
– Другими словами, так выглядит тосокское рукописное письмо, верно?
– Да.
– Вы узнаёте почерк? – спросил Дэйл.
– Возражение! – голос Зиглер. – Келкад не является признанным экспертом по тосокской графологии.
– Отклоняется, – голос Прингл. – Вы можете ответить на вопрос.