– Вы хотели бы начать жизнь в другом теле, заново! – После нее, посыпался шквал высоких звуков, которые опять будто бы топтали ногами наши нервные окончания.
– Я сейчас тебе покажу, как я хочу, чтобы ты сдох, наконец! – Бил все подряд динамики, мой друг.
В очередной раз, я услышал, как вырвало Ирину Ключеву, которая была уже совсем на грани.
В этот момент, я поклялся себе, что выберусь отсюда живым и сделаю все, чтобы спасти, как можно больше человек из вагона. Но я также, понимал, что один из шестерых был убийцей. А доверять я мог, только максимум троим людям, это себе, Габриэль и моему другу.
Тем временем, я услышал возглас Виталия, который, видимо, добрался-таки до центрального динамика откуда исходил сигнал. Конечно, теория была не точной, но это был самый лучший для нас вариант, чем ждать, пока он отыщет все источники звука.
– Ага, сволочь, сейчас посмотрим, как тебе это понравится! – Прокричал на весь вагон, мой друг.
После этого, я услышал, будто бы стук о прутья, у меня создалась картинка, что главный источник звука, был защищен стальной решеткой, по которой долбил мой друг. Он бил, бил и бил, снова и снова, ударов было не меньше ста, пока, наконец, не послышался первый удар о пластик или что-то подобное, из чего был сделан этот источник сигнала. После еще несколько десятков ударов, послышалось искажение во всем звуке, который сейчас был, словно ногтями царапают шершавую стену, а затем, нанеся столько же финальных ударов, все услышали, треск и наконец решающее движение, полностью заткнуло эту звуковую пытку.
Настала кромешная тишина и на кромешную тьму, было абсолютно наплевать, в ушах, стоял звон и свист, было такое ощущение, что сейчас тело взлетит и в то же время, был позыв к рвоте. Я также прижимал к себе Габриэль, которая, уверен, чувствовала тоже самое. Я посмотрел в темноту, создавалось впечатление, что она поглощает нас еще сильней. Ооо, как кружилась голова, даже пошевелиться, было очень и очень трудно, потому как, будто внутри нее, все отцепилось от своих мест и просто каталось, по полному воздуха шару. Мы сидели так минут десять, просто отходя от произошедшего и были благодарны, что все это наконец-то закончилось. Я ощущал, как руки Габриэль трясутся, а она вся дрожит. По правде говоря, меня тоже потряхивало, но я старался этого не показывать.
Настала тишина и это дало мне возможность задуматься над всей ситуацией и обдумать ее. Стало быть, у убийцы в руках был пульт управления от всего вагона, потому как выключить свет и запустить эти странные звуки, мог только тот, кто владел специальным устройством, управляющим всем этим. Значит, убийца был один из тех, кто не мог себя самого оглушить, то есть знал, что так сделает, а это наводило меня на две мысли: либо это был проводник, либо кто-то из тех, кто лежал на полу или на креслах, после наступления кромешной темноты. Кто-то очень хорошо играет свою роль, как сказали бы в театре, потому что еще ни разу не прокололся, хотя возможно, что и я не придал значения или придал, но неправильное чему-то, что уже произошло. Ночь на улице, путала все карты, я не мог создать картину у себя в голове, чтобы ясно понимать то, что происходит сейчас, в данную минуту. С другой стороны, чтобы выдержать такое напряжение, которому мы сейчас все подверглись, да еще и специально, это надо быть, либо хорошо от него защищенным, либо просто психопатом, которому все до лампочки. Тем временем, стук движущегося поезда, возвращал нас потихоньку, в реальность, которая была ничуть не лучше этого звукового представления. В вагоне был убийца и нужно было обострить всю свою наблюдательность, чтобы заметить его ошибку, которая будет. Скорее всего! Я надеялся на это.
Из Созвездия убрали звезды
Знаете, что больше всего пугает любого человека, хоть даже он может и не осознавать этого? Неизвестность! Мы встаем каждый день на работу и думаем, что хорошего принесет нам этот день, точнее, хотим, чтобы этот день принес нам что-нибудь хорошее. Стоит же нам на несколько мгновений представить, что впереди нас ждет непонятно что, то наше воображение, тут же нарисует ужасную картину, происходящих с нами перемен. Это может быть все, что угодно, вплоть до смертельной болезни, от которой вы умрете. Мы даже не осознаем, что, как правило, все наши страхи и заканчиваются на мыслях о них, либо приобретают другую форму, но никогда не бывают такими, как мы их видим в своей голове. И сейчас эта тьма, таила в себе только неизвестность: неизвестно, когда она закончится, неизвестно что там мы обнаружим, неизвестно кто был убит, неизвестно кто убийца. А на самом деле, во сколько вы цените свою жизнь? Кто-то измеряет ее деньгами, кто-то вещами из гардероба или украшениями, кто-то близкими людьми. Я оцениваю свою жизнь, в возможность жить и все остальное не имеет смысла, потому что там, наверху неизвестно что будет, может быть в один прекрасный момент, мы уйдем и будто бы замрем на одном месте, словно перестав дышать, а может и вообще что-то недоступное нашему пониманию, перелетит в новое тело и даже не будет никаких воспоминаний. Поэтому ценна, только возможность жизни – так ты в любом случае будешь знать, что она у тебя была и ты ее использовал как мог. А уже на что, ты ее использовал, это только твое дело и никого больше. Насколько полно ты использовал свою возможность, столько и стоит она – сама возможность жить на этом свете.
– Все будет хорошо, я уверен в этом! – Поддерживал я, Габриэль, пока она вся тряслась, от ужаса, что закончился уже, казалось, очень и очень давно.
– Черт возьми! Моя рука, кажется я сломал себе все кости в кисти! – Доносился голос Виталия из этой темноты.
Из другого конца вагона снова послышался звук, который я уже знал, это не могла успокоиться и выворачивала свой организм на изнанку, госпожа Ключева.
– Будь проклята эта поездка, этот вагон и эта возможность! – Бурчала на своем месте, как мне думалось очень бледная в данный момент, госпожа Ключева. Я заострил свое внимание на последнем слове.
– Я понимаю, что сейчас не самое лучшее время для допросов, но не могли бы вы поделиться со мной, информацией о возможности, про которую вы только что сказали? – Попросил я нервную особу.
– Мне предложили исчезнуть! – Ответила четко и ясно Ключева.
– В каком смысле исчезнуть? – Удивился я и первое, что мне пришло в голову, так это мысль о неразумности принять решение о своем собственном смертном приговоре, согласившись на эту поездку.
– Имея свой собственный бизнес, в любой области, так или иначе, все начинают судить о его хозяине и думать откуда он такой выискался. Что на ваш взгляд самое важное в рекламе и рекламных кампаниях?
– Не имею представления об этом! – Честно признался я.
– Вы когда-нибудь слышали, чтобы о рекламе, начинали отзываться, прямо во время ее просмотра, словами типа: «Вот чокнутые!» или «Совсем уже ненормальные!». А потом приходят на работу или куда-нибудь еще и начинают рассказывать о ней?
– Да, слышал и даже сам так делал! – Вновь, честно ответил я.
– Вся особенность нашей специфичной профессии заключается в том, что мы рассчитываем на ненормальность народа и пользуемся ей!
– Кажется я начинаю понимать, к чему вы клоните! – Отозвался я.
– Вы не запомните, а уж тем более, не будете рассказывать о рекламе, в которой пенсионер сидит на лавке и это, что-то означает! Зато, вы сразу оставите у себя в памяти тот момент, когда по телевизору покажут, будто старый дед, целуется в рекламе с двадцатилетней девушкой, а она носит тройню от него и при этом, они такие счастливые! – Четко и громко сказала нервная особа.
– И что из этого? – Поинтересовался я.
– Ого, ничего себе, никогда не думал, что потрогаю живую кость! Черт, как же больно! – Доносились звуки, от моего друга, которые прервали нашу беседу.
– Ой, да хватит ныть, никто вас не заставлял бить, сидели бы на месте, да и все! – Послышался голос скандальной особы с ее носовым призвуком.