Услышав, что хеклер Аддис-Абебы смолк, Юхан бросил ребятам "Прикройте меня!", полоснул очередью, вспугнув высуеувшегося с автоматом майора и, пригнувшись, то перебежками, то почти ползком перебрался к траншее.
Ему хватило одного взгляда, чтобы понять: Аддис-Абебе уже не поможешь. А вот Афину надо срочно привести в рабочее состояние, пока она не "застряла" в своем стрессе. Нервы у девочки железные, но у всего есть предел. Аддис-Абеба погиб на глазах у девчонки, они дружили, часто работали в паре. И это может подломить даже самую крепкую психику.
- Уходим, - Юхан потянул Афину за руку. - Здесь небезопасно. Тебя не задело?
- Кажется, нет... Нет, не задело, - девушка вытерла слезы рукавом куртки и последовала за Юханом.
Горизонт уже светлел на востоке, когда потрепанная группа 1 наконец прорвалась к пристани, где стоял Т-17.
- Проклятье, - вырвалось у Афины.
- Дьявольщина, - Юхан тяжело шагнул назад.
- Черт, - Джон пошатнулся и привалился к стене. Ночью он был ранен в руку и потеря крови дала о себе знать. Остальные вообще лишились дара речи.
Танкер исчез. .
Юхан не поверил своим глазам. Он даже ущипнул себя за руку, словно надеясь проснуться и увидеть, что танкер стоит у пристани. Но луна и фонари по-прежнему бесстрастно освещали пристань и черную воду с серебристыми бликами. И все.
Швартовые канаты были обрублены. Валялся опрокинутый трап. Наверху, на площадке, с которой над ними в день прибытия смеялась браконьерша, лежал человек в черной одежде и шапочке-шлеме. Его рука свесилась с настила, и в свете фонаря Юхан узнал татуировку на тыльной стороне ладони в виде кубинского флага.
- Мануэль, - сказал он тихо.
- Уже двоих потеряли, - Афина осмотрелась и увидела у воды еще одну распростертую фигуру в черных полувоенных штанах и куртке. - Трое... Жан-Мишель тоже погиб...
- Джон, ты сможешь идти? - Юхан наклонился над новозеландцем. - Надо выбираться и догонять танкер.
Джон кивнул и стал медленно подниматься, опираясь на плечо командира здоровой рукой. Его вытянувшееся от боли лицо очень побледнело. Дело плохо, боец потерял много крови, и ему необходима срочная медицинская помощь. А ее здесь ждать неоткуда. Единственный выход - как можно скорее закончить с танкером. Тогда можно будет отправить Джона в "свой" госпиталь.
- Ничего, оставьте меня, - скрипнул зубами новозеландец. - Догоняйте танкер. Я только мешать буду...
Сверху раздался приближающийся топот русских армейских ботинок. Молниеносно оглянувшись, Джон с неожиданной силой толкнул Юхана прямо на Афину так, что оба потеряли равновесие и повалились под настил. Джон рванул с плеча "хеклер-кох" и встретил выбегающие на пристань фигуры в русской форме длинной очередью. Он успел убить шестерых и ранить еще нескольких прежде, чем остальные спохватились и открыли ответный огонь. Юхан, Афина, Бруно, Луиджи, Роберт и Генрих тоже вскинули свои автоматы, и атака военных захлебнулась.
- Догоняйте танкер, - повторил Джон, медленно разжав руки и выронив автомат на камни. В могучее тело новозеландца попало около десяти пуль. - Вы успеете. Удачи тебе, полковник! Алоха, Афина!
- Дорого же нам дается это задание, - сморщился как от боли Юхан, увидев, как побелело и застыло лицо друга и опустил его отяжелевшее тело на камни. - Пошли к катерам... Что с Луиджи?
- Убит, - Афина отпустила обмякшую руку итальянца. - Убить бы заказчика, втянул нас...
- Ладно, я им на прощание устрою шоу, - скрипнул зубами Юхан. - Пошли!
Шесть черных фигур бесшумно выскользнули из-под настила и стали подниматься по склону.
*
Юхан Свейнссон был известен в определенных кругах как безотказный исполнитель. За глаза его прозвали Юханом Невозмутимым. Не было такой ситуации, которая заставила бы исландского агента потерять самообладание. Даже в пиковых ситуациях Свейнссон сохранял неизменное непроницаемое спокойствие. Свою работу Юхан выполнял без лишнего шума. "Мы не герои боевиков, - говорил он своим бойцам. - Это только в кино пиротехника и спецэффекты делают кассу, а нам могут выйти боком. Так что если кто-то любит пострелять, пошвырять бомбами и пошуметь без необходимости, пусть лучше едет устраиваться на работу в Голливуд. Если можно бесшумно проникнуть на объект, тихо выполнить свою работу и незаметно уйти, какой смысл врываться с треском и грохотом и привлекать к себе всеобщее внимание?". "Стрелять только в случае крайней необходимости!" - это было первое, что Юхан накрепко вбивал в головы новичков.
Те, кто видел Юхана Невозмутимого в деле на предыдущих заданиях, просто не узнали бы его здесь. У исландца словно проснулись гены его далеких предков, воинственных здоровяков, не расстающихся с доспехами, боевым мечом и привыкших решать свои проблемы молодецким рубящим ударом меча, палицы или могучего кулака.
Потеряв нескольких бойцов из своей группы, Юхан в ярости заливал базу ураганным огнем, разбросал из своего боезапаса все бутылки с "коктейлем Молотова", целясь в окна, дверные проемы и армейские машины. Для ангара, в котором их заперли на первый ночлег, он не пожалел двух порций взрывчатой жидкости. Из автомата Юхан бил, как из снайперской винтовки; из каждых десяти пуль восемь - девять попадали в цель.
Афина тоже ощутила, как в ней заговорила кровь воинственных греческих амазонок, некогда державших в страхе воинов-мужчин. Азарт битвы, ярость и желание отплатить за погибших товарищей опьянили гречанку. Она ни на шаг не отходила от командира, так же метко стреляла, метала гранаты и бутылки с зажигательной смесью, перезаряжала на ходу автомат, снова стреляла. В окно кабинета командующего частью она запустила сразу три гранаты, жалея, что хозяина там в этот момент не было.
*
Инесса, жена Петра Артуровича, в последние месяцы часто торопила мужа со сделкой по продаже нефти, боясь, что на носу расформирование части, и вывезти нефть уже не получится. А ей не хотелось уезжать к сыну в Германию с пустыми руками. Но в последние дни ее часто одолевали сомнения, а стоит ли так ломать копья из-за этого чемодана с деньгами. Петя без службы зачахнет, он из офицерской семьи, всю жизнь отдал этому городку, этой воинской части, и можно сказать, что у него не один сын, а несколько сотен - все солдатики с базы. "На дембель пойдут как люди!" - доказывал он жене, убеждая разделить поровну выручку от продажи нефти.
Сегодня вечером обострилось предчувствие чего-то нехорошего, появившееся при получении долгожданного приказа из штаба. Оно выгнало женщину из дома и привело к части. Что-то Петя задержался на службе, и даже не звонит, чего раньше не бывало.
Город был охвачен паникой; люди что-то кричали о войне, об атаке НАТО, и Инесса вскоре тоже услышала стрельбу и взрывы из военного городка. Подойдя к ограде, она встретила рыдающую Раису из кафе, и та, всхлипывая, объяснила, что это Вань-Вань в войну играет, "пьяный, дурак, как свинья, орал, не даст часть закрыть!".
Но, пробравшись за ограду и увидев побоище, обе женщины поняли: это не учения и не тренировка.
Инесса пробралась в штаб и нашла Петю привязанным к стулу и сильно избитым. Его адъютант валялся расстрелянный на пороге, а перед Петиным столом распростерлось тело какого-то бритоголового смуглого мужчины в черной одежде, с ножом в неловко вывернутой руке.
Выполняя приказ Тризняка убить командующего, Мустафа не обратил внимания на истекающего кровью адъютанта. Расмус всадил в этого парня около десятка пуль, а у шведа рука верная, значит, парень точно труп. Но верный помощник Петра Артуровича был еще жив и, ненадолго очнувшись, увидел, как бандит заносит нож над капитаном. Собрав остаток сил, адъютант поднял невероятно тяжелый "ПМ" и трижды выстрелил. Увидев, как террорист оседает на пол, парень снова выронил пистолет и обмяк. Пули Расмуса сделали свое дело.
Когда Инесса развязала мужа, Петр наотрез отказался бежать с базы и переждать дома. "Это моя база! - орал он. - Пацанов-малолеток убивают, а ты говоришь - дома отсидеться? Иди домой, а я этим сволочам покажу!".