Однако о нем все же помнили. Не забыл в несчастье своего приятеля князь Иван Долгоруков, который так еще недавно был властным фаворитом умершего императора-отрока, теперь же находился в полном подчинении у своих родичей и у верховников. Ему было хорошо известно, что Храпунов терпит такую тяжелую кару безвинно, и он однажды завел разговор об этом. Однако он встретил резкий отпор со стороны верховника князя Василия Лукича Долгорукова. Последний грозно крикнул в ответ на его слова:
-- Ишь, подумаешь, невидаль какая, что твоего Храпунова в тюрьму упрятали!.. Да ему за его измену голову надо долой.
-- За какую же, князь-дядюшка, измену? В поступке Храпунова измены я не вижу, -- тихо возразил князь Иван. -- Ведь он выполнял волю своего начальника, и только...
-- Ну вот за свое усердие к Ягужинскому твой приятель и поплатится головою.
-- И его казнь будет на вашей совести, князь-дядюшка.
-- А я, князь-племянничек, совет тебе дам не соваться туда где тебя не спрашивают. Знай сверчок свой шесток. Теперь не прежнее время: фавор твой окончился... Мы и на тебя управу найдем!
Тогда князь Иван обратился к своему отцу:
-- Батюшка, ведь Храпунов невинно страдает.
-- Знаю и без тебя, что невинно.
-- Так надо его спасти.
-- А как его спасешь? Князь Василий Лукич и слышать про него не хочет. Чего доброго, еще велит казнить.
-- Это ужасно: неповинный человек!
-- Что делать? Не он первый и не он последний, много за напраслину страдают, -- совершенно спокойным голосом проговорил князь Алексей Григорьевич и добавил: -- Прыток он больно. Прежде чем скакать с письмом Ягужинского в Митаву, он бы к нам пришел и обо всем верховному тайному совету оповестил, так и не сидел бы в остроге, а еще благодарность получил бы.
-- Батюшка, спасти Храпунова нам необходимо!
-- Ну а я большой необходимости в нем не вижу. Что ему на роду написано, то и будет.
-- Ты, кажется, отец, и про то забыл, что Храпунов -- жених твоей дочери Маруси.
-- Теперь, Иван, не до нее. Время пришло такое, что лишь бы о себе думать.
-- Грех это, отец, грех!
-- Молчать, молокосос!.. Или отца учить задумал? Смотри! Теперь ведь не прежнее время, воли тебе не дам. Слушать меня прикажу! -- сердито крикнул Алексей Григорьевич.
Князь Иван, от природы добрый и податливый, стал думать, как спасти Левушку, но ничего лучшего не мог придумать, как поехать в хибарку старухи Марины, чтобы посоветоваться, поговорить с нею, а также и с ее внучкой Марусей. Последняя была уже обручена с Храпуновым, и их свадьба была отложена по случаю болезни и смерти Петра II, а также из-за того, что Левушка был послан графом Ягужинским в Митаву с важным поручением к Анне Иоанновне. Маруся знала об этой командировке и с нетерпением поджидала своего милого суженого, не ведая о постигшей его злой участи.
Немало удивились старуха Марина и Маруся, когда около их домишки остановилась пышная карета с гербами и из нее вышел молодой князь Иван Алексеевич Долгоруков.
-- Что, не ждали меня? -- проговорил князь Иван, входя к ним в горницу.
-- И то, князь, дивимся, -- не совсем ласково ответила Марина, не любившая князя Ивана, как и всего рода Долгоруковых.
-- А ведь я к вам с недоброю вестью. О женихе твоем, Маруся, я стану говорить.
-- Что? Разве с ним случилось что-нибудь? -- с испугом воскликнула девушка, меняясь в лице.
-- Нехорошее с ним случилось, Маруся. В острог посадили твоего жениха...
-- В острог? Господи! Да за что же, за что?
-- Ни за что ни про что верховники велели посадить его. -- И князь Иван в коротких словах объяснил, как Левушку привезли из Митавы в Москву и посадили в тюрьму.
Маруся, выслушав этот рассказ, залилась слезами, а Марина с глубоким вздохом проговорила:
-- Невинного человека в острог! Где же правда?
-- Вот и ищи правду-то. Ее теперь и днем с огнем не отыщешь, -- промолвил князь Иван.
-- Князь Иван Алексеевич, что же ты не выручишь своего приятеля? -- сквозь слезы проговорила Маруся.
-- И выручил бы, да не прежнее время! Теперь, того гляди, и сам я попаду в острог, -- печально ответил ей молодой князь, предчувствовавший свою беду.
И вот они трое стали совещаться, как помочь Левушке, из беды его выручить. Долго они совещались и на том порешили, что надо подкупить сторожа, который носит заключенному еду и питье.
Приступить к выполнению задуманного взялась Марина.
-- Давай сторожу, сколько он запросит, денег я тебе дам, -- произнес князь Иван. -- Не жалей их, только Левушку из беды выручи.
-- Спасибо, князь, большое тебе спасибо, -- промолвила старуха, низко поклонившись Ивану Долгорукову.
-- И от меня, князь Иван Алексеевич, спасибо! -- тихо проговорила красавица Маруся.
Князь Иван дал Марине на расходы много денег, обещал еще привезти и, ласково простившись, уехал.
На другой день Марина, взяв порядочную сумму денег, отправилась к острогу, и с помощью подкупа ей довольно скоро удалось проникнуть на его двор. Она узнала, в какой камере содержится Левушка Храпунов, у кого находятся ключи от нее и кто носит еду и питье.
Выяснилось, что эти обязанности лежали на старике, отставном солдате Никите. Он был очень беден да к тому же имел в деревне семью, которой был кормильцем.
Марина, несмотря на свою старость, была очень хитра и проницательна. Ей не составило больших трудов заговорить с угрюмым Никитой и скоро перетянуть его на свою сторону. Несколько золотых монет заставили его изменить своему долгу и забыть служебную обязанность. В конце концов Марина смело заявила:
-- Так, значит, завтра вечером я приду на двор острога, а уж ты сам постарайся устроить все как надо.
Поговорив еще несколько, Марина и сторож расстались. Никита в задаток получил малую толику денег, купил на них вина, угостил товарищей и сам наугощался.
На следующий день, когда стало смеркаться, Марина опять появилась на дворе острога с небольшим узелком в руках. Никита встретил ее такими словами:
-- Что рано пришла? Лучше делать все, когда совсем стемнеет. На такое дело с опаской идти надо!..
-- Да чего тебе-то бояться?
-- Как чего? Да ведь я-то в ответственность большую попаду... Узнают, что я колодника выпустил, до смерти меня забьют.
-- А ты беги, -- посоветовала Марина.
-- И то бежать придется, куда глаза глядят.
-- Что же, с деньгами, Никитушка, и в бегах жить не плохо! Ты вот что, Никитушка: много-то не раздумывай, а бери деньги да помалкивай, -- проговорила Марина, подавая Никите горсть серебряных и золотых монет.
-- Все ли тут? -- спросил сторож, принимая деньги.
-- Все, по уговору... без обмана!
-- Зачем обманывать? Обманывать -- грех, да к тому же этими деньгами не один я попользуюсь: придется кой с кем и поделиться. Ну, да раз я слово дал, так все устрою. Вот как начальство ужинать сядет, а потом скоро и спать поляжет, так ты и иди безбоязненно, ведь солдаты-то, что у ворот на часах стоят, на нашей стороне, подкуплены.
И действительно, через несколько времени Храпунов, дошедший почти до полного отчаяния, вдруг услыхал, как загремел замок и дверь к нему в тюрьму отворилась; тотчас же вошла какая-то закутанная женщина; дверь за нею опять быстро затворилась.
-- Здорово живешь, барин! -- проговорил ласковый и знакомый ему голос.
-- Кто ты? -- замирающим голосом спросил Левушка.
-- Иль не узнал, барин? Ну, так смотри! -- И Марина, быстро выбив огонь, зажгла тоненькую восковую свечку.
-- Маринушка, ты? -- радостно воскликнул Храпунов.
-- Я, барин, я! Я пришла выручить тебя из неволи. Одевай скорее этот сарафан, укутай голову платком и пойдем! -- И Марина подала Храпунову названные вещи.
Левушка беспрекословно надел на себя сарафан и закутал голову платком.