Я пробегаю все расстояние до конца частного коридора, и когда не могу найти его, я распахиваю дверь, ведущую в общий коридор.

Пока я бегу, все, что могу видеть перед глазами, мерцание факелов.

— Черт.

Мне кажется, я двигаюсь к задней части здания, но я не уверена. Когда прошлой ночью сюда меня привез водитель, я отметила признаки того, что часть здания, с высокой вероятностью, отведена под рабочий персонал. Я не знаю, ушел ли он вообще — честно говоря, мне кажется, что нет — но я хочу быть полностью уверенной в этом. Если все же да, то я должна догнать его.

Я оглядываюсь вокруг, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, что он тут был, но ничего не нахожу, тогда я бегу вниз по коридору, босиком, совершенно неуверенная в направлении движения.

Я представляю его идущим между парковочными местами, к своему черному «Лэнд Роверу», затем воображаю, как догоняю его и сбиваю с ног.

Подбежав к двойным дверям в конце коридора, понимаю, что они стальные, в них вмонтированы треугольники из толстого стекла, напоминающие маленькие окошки. Через них я могу видеть знак, на котором мигает надпись из красных неоновых букв «выход», там же есть дверь и рядом с ней справа маленькая табличка, на которой курсивом написано «служебная парковка».

Я пробегаю через двери, мой желудок скручивает. Пробежавшись взглядом по парковочным местам, я никого не вижу — только тихий ряд автомобилей, даже фары нигде не горят. Затем я слышу шум шагов по асфальту.

Шлеп, шлеп, шлеп.

Все же он уходит!

Я сбегаю вниз по цементным ступенькам и осматриваю пространство стоянки в поисках его фигуры. Кручусь вправо и влево, оборачиваюсь вперед и назад. И случайно замечаю черную движущуюся тень. Это Гензель, высокий и темный, лавирует между рядами машин. Я бегу за ним, с выставленными вперед руками. И, наконец, касаюсь его, когда он дотрагивается до темного капота своего «Лэнд Ровера».

Он слегка поворачивается в сторону и нажимает кнопку на пульте сигнализации, фары моргают, машина разблокирована. Он настолько глубоко погружен в свои мысли, что совершенно не замечает за собой меня.

— Ты уходишь?

Он от неожиданности немного подпрыгивает и поворачивает голову.

— Леа, — его взгляд скользит по моему телу, жадно осматривая мои соблазнительные изгибы, и останавливается на босых ногах. — Где твоя обувь? — спрашивает он тихо.

— Куда ты направляешься? — задаю встречный вопрос.

Его черты лица становятся жестче, его движения усталые и расслабленные, как будто он хотел что-то объяснить мне, но внезапно подумал, что это не столь важно. Он пробегается рукой по волосам и открывает дверь машины.

— Ты что, сбегаешь от меня?

Он проходит и становится в проеме полуоткрытой двери машины и сейчас его лицо снова выражает твердость. Когда наши взгляды встречаются, я вижу в его глазах гнев. Возмущение.

— Я уже сказал тебе, куда я собираюсь, Леа. Ты не поедешь со мной.

Я растерянно засовываю руки в карманы и переступаю с ноги на ногу, если он решит сесть в машину и заблокирует двери, он скроется от меня, словно набросит на себя темный капюшон, который будет покрывать и защищать его от меня.

— Ты убегаешь от меня. Это… смешно.

Его губы плотнее сжимаются в тонкую полоску, и этот придурок садится в машину и закрывает дверь. Я хватаюсь за ручку и резким движением распахиваю ее; теперь я стою между раскрытой водительской дверью и его водительским сидением. Затем хватаю его за предплечье, не для того, чтобы поддержать равновесие, а просто потому, что я схожу с ума от желания прикоснуться к нему, я так хочу, чтобы он почувствовал тепло моего прикосновения. Теперь я окончательно нашла своего Гензеля, и я клянусь Господом Богом, что никуда не отпущу его.

Я склоняюсь, поэтому могу перехватить его взгляд.

— Я еду с тобой, — говорю я мягко.

— Нет. Не едешь, — он сбрасывает мою руку и тянется через меня, чтобы закрыть дверь. — Уходи, Леа. Все кончено, я получил, что хотел. Ты не нужна мне.

— Прекрасно, — я складываю руки на груди, твердо встав ногами на асфальт. — Тогда я поеду туда сама.

— И будешь задержана за проникновение на чужую территорию, — говорит он жестко.

Я смотрю в его глаза, но не вижу в них ничего. Ни сочувствия. Ни влечения.

— Так… получается, ты закончил со мной?

— Ты что, не поняла, не воспринимаешь человеческую речь? — издевается он надо мной, затем тянется к коробке передач. Внезапно чувство горечи завладевает мной, все смешивается с тревогой и потрясением, я вижу, что он готов к тому, что я сейчас развернусь и уйду. Я чувствую, как камушки застряли между двумя пальцами, а все, о чем я могу думать в данный момент, как он нажимает на газ, и о себе, которая будет не настолько быстрой, чтобы избежать удара его чертовой двери.

Колеса сворачивают немного в сторону, и он сдает назад, я в этот момент крепко хватаюсь за его плечо. Он поднимает на меня взгляд, его глаза распахиваются от удивления, но они наполнены такой теплотой, таким волнением… из-за ощущения моей руки на его теле. В этот момент я чувствую силу. Пьянящее чувство власти раскручивает вокруг меня весь окружающий мир.

Он все еще хочет меня.

Гензель хочет меня.

Когда сердце отбивает следующий удар, я понимаю, что это моя навязчивая идея — эти эмоции, наполненные теплом, оберегаемые мной в своей душе и подпитанные моими мыслями. Осознание этого дает мне силы повиснуть на нем и не отпускать. В прямом смысле этого слова.

Я обнимаю его за шею, перекидываю ногу через его бедра, усаживаясь к нему на колени, его глаза округляются, он прижимается к креслу. Я придвигаюсь к нему ближе настолько, что могу чувствовать его сладкое дыхание.

— Черт, — шепчет он.

Одну руку я кладу ему на грудь, другой провожу по твердым мышцам груди, следую вниз и сильно стискиваю его бедро, чувствуя там напряженные крепкие мышцы. Прижимаюсь бедрами к его промежности и ощущаю твердую эрекцию.

Я опускаю взгляд, радость проносится по моему телу, когда я провожу рукой от бедра и ниже, пока мои подрагивающие пальцы не ощущают всю мощь его эрекции. Он становится еще тверже, когда я смотрю на него, пока контуры его возбуждения не проступают через джинсы, натягивая ткань.

Я прижимаю ладонь к его возбужденной длине. Я прижимаюсь к нему еще ближе, неспешно поглаживая через ткань его член, прижимаясь губами к его шее.

— Так, значит, я не завожу тебя? — тихо шепчу ему в основание шеи.

Его глаза крепко закрыты. Челюсть напряжена. Я вижу, как он сжимает кулаки.

— И тебе совсем не интересно, что я могу тебе дать? Так?

Я перемещаю ладонь чуть ниже и прижимаю ее к его напряженной головке, которая отлично прощупывается. Его выражение лица становится жестче, когда я обхватываю ее пальцами.

— Вижу, — еле слышно говорю. — Я тебя не привлекаю, не так ли?

Опустив глаза вниз, я замечаю, что джинсы из тонкого материала и свободного покроя, что значит, я могу полностью обхватить его член. Я оборачиваю ладонь вокруг его длины и поглаживаю, затем крепко сжимаю. Он стонет.

— Леа... — его веки поднимаются, и он пронзает меня взглядом, наполненным похотью. — Слезь с меня.

— Нет, я так не думаю, Эдгар, — я тянусь рукой за спину и нажимаю на ручник, потом продолжаю поглаживать его. Я довольна своими действиями больше, чем следовало.

Он немыслимо затвердел в моей руке, пока я продолжаю водить ладонью по его члену, настолько, что когда я смотрю в его глаза, выражение в них становится все мягче и мягче, пока он совсем не расслабляется.

— Мне нравится тебя трогать, — мурлычу я, проводя по его длине снова и снова, и затем обхватываю головку. — Ты пытался обмануть меня. Это ранит.

Я произношу это нежно и мягко, хотя это правда, и я должна была бы немного злиться, но не могу. Я двигаюсь киской напротив его промежности, затем прижимаю член между ногами. Стон вырывается из его горла, и он толкается бедрами напротив меня.

Гензель стискивает зубы, и когда я ожидаю, что он скажет что-нибудь, чтоб как-то облегчить боль в груди от его слов, он обхватывает ладонями мою талию и ссаживает со своих колен на пассажирское сидение рядом. Он убирает машину с ручника. Без единого слова, он резко сдает еще назад, затем из поворота машина вырывается с визгом шин вперед.