Закончив с оружием, сложенным в ногах больных, он подошел к середине стола и вылил остатки жидкости на кинжал, который судорожно сжимали руки Максума. Затем он вытащил роковое оружие и небрежно отложил в сторону, братья разъединили руки и… ничего страшного не произошло.
По комнате пронесся судорожный вздох — все присутствующие невольно задерживали дыхание, ожидая для больных смертельного исхода.
Между тем Эчеррин размял отслужившее свое сосуд и стал лепить из пластичного металла узкий обруч, старейшина еще удивился такой форме — для браслета изделие было слишком велико.
— Тетя, у тебя есть какое-нибудь украшение, которое передается в твоей семье несколько поколений?
Слегка удивленная подобным обращением от Эчеррина, женщина пока не признавала их родства, да и на "ты" они не переходили, однако, королева быстро пришла в себя, слегка задумалась и решительно сняла со своего платья приколотую под горлом брошь с большим изумрудом.
— Вот, это часть комплекта, есть еще серьги. — Даина взяла украшение и положила его племяннику на протянутую ладонь. — Брошь в нашей семье много поколений передается по наследству, моя прабабушка говорила про нее, что она защищает от дурных взглядов.
Внук внимательно осмотрел украшение, потом легко согнул золотую оправу и вынул камень. Покатав изумруд между пальцами, он просто вдавил его в серебристый обруч и подмял края так, чтобы камень прочно держался на новом месте.
— Тетя, приподнимите голову сына, мне надо примерить на него небольшой амулет.
Не сказав ни слова, королева подошла к Максуму и, бережно положив ладони на его затылок, слегка приподняла голову. Старейшина с интересом стал наблюдать, как внук одевает на голову больного обруч с камнем.
Поначалу Эчеррин немного промахнулся с размерами, обруч легко проскочил и застрял, зацепившись за уши и переносицу.
— Велико.
Королева терпеливо давала племяннику советы.
— Надо бы ужать немного…
Внук, быстро перебирая пальцами металл, добился нужного размера, и обруч плотно лег на голову либерийского принца, причем фамильный изумруд оказался точно посередине лба. Убедившись, что головной убор не упадет, принца оставили в покое, а королева вернулась на свое место.
Эчеррин проверил пульс у обоих братьев, а потом подозвал выбранных для привязки людей. Начали с юношей — каждый из них подходил к столу, брал в руки черный кинжал, и потом целовал кронпринца в камень на обруче.
Первый человек, направляемый юным шаманом, в смущении пытался отказаться от столь странного поступка, но окрик короля заставил его безропотно подчиниться. Когда девушка взяла саблю и с удовольствием поцеловала Максума сначала в плотно сомкнутые губы, и лишь затем прикоснулась к изумруду, все предпочли закрыть глаза на некоторую вольность в выполнении ритуала. Так как черный кинжал уже не связывал братьев, то появилась возможность перенести Гонора на стоящую рядом кровать одного из его телохранителей.
Расставив людей вокруг стола, Эчеррин взял парные мечи и положил их на принца таким образом, чтобы его ладони накрыли рукояти клинков.
— Приготовьтесь. — Тихо и уверенно прозвучал голос внука. — Когда кронпринц очнется, у вас может закружиться голова и наступить легкая слабость.
Рыженькая девушка, стоя в ногах своего кумира, крепко сжимала маленькими ладошками рукоятку сабли. От восторженного ожидания чуда у нее алели щечки и ярко блестели карие глаза. Старейшина постарался подавить усмешку — эта "белочка" уже не выпустит либерийца из своих рук. Друзья принца по двое встали по бокам, а внук расположился во главе стола и прикоснулся кончиками пальцев к вискам больного.
Все замерли, понимая, что шаману ни в коем случае нельзя помешать в такой ответственный момент, так как испорченное плетение могло убить кронпринца. Слегка поглаживая кожу головы подушечками пальцев, Эчеррин постепенно передвигал свои ладони вверх, наконец, коснулся изумруда и тихонько позвал.
— Максум…
Тишина и никакой реакции.
Внук слегка надавил указательным пальцем на камень и уже громче позвал.
— Максум!
Торрин понял, что надо что-то делать, так как внук, не ведая границ своей силы, может случайно навредить больному, действуя из самых лучших побуждений. Старейшина был не новичком во многих ментальных обрядах и знал, что разум и душа намного легче отзываются на родной или знакомый голос. Он подошел к королеве, которая в волнении так искусала себе губы, пытаясь не выпустить наружу крики страха за жизнь своего ребенка, что не замечала капелек крови, собравшихся в уголке рта. Шаман наклонился к женщине и шепотом сказал.
— Позови его сама, как в детстве.
Надо отдать должное самообладанию королевы — она спокойно, с достоинством встала со стула, подошла к столу, положила ладонь на щеку сына и нежно сказала, почти пропела.
— Мааакс… Макся…
Принц дернулся, сжал в руках рукояти мечей, широко открыл глаза и прохрипел.
— Что?
Что за бесконечный день! Произошло столько событий, как будто мы сидим в этой Либерии не первый месяц!
Когда уже мне дадут поесть и толком выспаться?
После того, как наследник очнулся, монархи приказали унести его куда-то в глубину дворца. Да я и не интересовался подробностями, надо было еще посмотреть руку Гонора, которую "добрые" либерийцы сломали, пока таскали принцев с места на место. Как только удалилась королевская чета с сыном и его новым окружением, про нас все будто забыли — моментально пропала жадная до зрелищ толпа придворных и мы остались в разгромленных апартаментах принца одни.
— Эчеррин, как ты себя чувствуешь?
Дед подошел ко мне и протянул фляжку с "живой водой".
— Устал?
Я действительно испытывал двоякие ощущения: с одной стороны было приятно оказаться полезным и незаменимым, с другой — я не услышал ни слова благодарности в ответ на все мои усилия и старания. Как будто я лекарь на побегушках, который подлечил насморк хозяина и больше не нужен. Очень такое отношение напомнило Стоглав и сарранских придворных…
— А что ты ожидал?
Торрин понимающе усмехнулся.
— Что тебя вся Либерия будет носить на руках? Проснись! Здесь реальная жизнь и реальные люди, со своими слабостями и страхами, которые для них важнее справедливости и чести.
Я в недоумении посмотрел на деда — о чем он говорит? Усталость пройдет, и завтра я на все буду смотреть намного более спокойно, а чувства людей, тем более проявление их благодарности меня совершенно не интересовали.
Тут я увидел, что орки взялись выносить уже не нужный стол и еле успел схватить кинжал, из-за которого мы и оказались в столице Либерии. Сейчас он уже не казался таким таинственным и опасным — после привязки это было просто оружие… для меня и участников ритуала. Надо будет не забыть отдать его Гонору, пусть постоянно держит его под рукой — никто не знает, когда может понадобиться такая нужная вещь.
Внимательно осмотрев Гонора, я убедился, что он просто крепко спит. С помощью орков брата быстро раздели, сращивание сломанной руки заняло совсем немного времени — опыт лечения таких травм у меня был обширным и разнообразным — спасибо собственному клану. В остальном же у Гонора и его телохранителей было все в порядке — они на удивление дешево отделались в этой истории с покушением на кронпринца. А то, что появление черного оружия в Либби отнюдь не случайно, очевидно для всех — о страсти Максума к редким образцам колющих и режущих предметов было широко известно.
Тут вообще все связалось в один узел — либерийская династия, мы с братом, обострение отношений людских государств с кланами, так что с первого взгляда и не поймешь — где причина событий, а где их следствие. Пусть дед и считал меня наивным ребенком, ничего не понимающим в жизни, но и мне было кое-что понятно — период временного затишья на политической арене мира подошел к концу. Надо будет выяснить все подробности покушения…