— Что все это значит? Вы желаете отомстить ей?
— Остановить, — последовал вкрадчивый ответ.
— И как я могу помочь?
— Освободи меня.
Марилли нервно рассмеялась, но тут же взяла себя в руки. Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.
Демиург нахмурился.
— Тебе тоже понадобится моя помощь.
Он резко взмахнул рукой, и пространство пошло рябью. Зеленый луг, холмы и цветущее дерево — все исчезло. Они оказались посреди просторного зала с высокими потолками и резными колоннами. В центре стоял Гаррет, склонившись над каменным постаментом, на котором кто-то лежал.
Забыв обо всем, Мари сделала несколько неуверенных шагов и, приблизившись, осторожно коснулась плеча возлюбленного. Пальцы не встретили преграды и прошли насквозь.
— Это лишь видимость, Марилли, — терпеливо произнес ее новый знакомый.
Мари обошла Гаррета и увидела, кто лежал на мраморном алтаре.
Она была еще прекраснее, чем на картине и в видении Демиурга. Разметавшиеся черные волосы спускались с постамента до самого пола. Белоснежное платье. Сложенные на груди руки. Казалось, она просто спит и сейчас откроет глаза. Если у спящей красавицы из сказки и был прототип, то Мари смотрела прямо на него. Только это была не заколдованная принцесса, а самая настоящая злая ведьма.
Гаррет прикасался к ее волосам и что-то говорил, но слов было не разобрать.
— Он уже не тот человек, которого ты знала.
Мари неосознанно потянулась к шее. Наверняка останутся синяки, и еще долго будут напоминать о том, что произошло. К горлу подкатила горечь, а глаза снова защипало.
— Что стало с Гарретом?
— Все зависит от того, насколько он силен и как долго сможет сопротивляться чужой сущности в собственном сознании.
— Это заклятье можно разрушить?
— Любое заклятье можно разрушить. Но нужно быть осторожным, иначе есть риск убить обоих.
— Вы сможете это сделать?
— Я могу попытаться.
Пространство вновь затрепетало, меняя декорации. Создавалось впечатление, что отражение и реальность переходят друг в друга. Зал исчез, и они оказались в темной комнате с зашторенными окнами. Она была очень похожа на ту, в которой ее запер Лиам. На большой кровати беспокойной спала Катерина. Принцесса металась, словно в лихорадке, и что-то беспрестанно бормотала.
— Кэт, — Марилли попыталась прикоснуться и к ней, но опять ухватила лишь воздух.
— Бедное дитя, — Демиург стоял с другой стороны кровати и с сожалением смотрел на принцессу. — Лиам совершил страшное преступление. За применение такой магии мои предки убивали на месте.
— Что он с ней сделал?
— Забрал ее силу. Теперь Катерина ничем не отличается от обычного смертного. Я видел последствия этой магии. Немногим удавалось смириться.
Мари опустилась на колени, чтобы лучше видеть сестру. Ей отчаянно хотелось дотронуться до нее, обнять.
Снова все поплыло, будто кто-то нарушил покой безмятежного водного зеркала в тихом водоеме. Небольшой душный кабинет, забитый книгами. Они были везде: на письменном столе, подоконниках, стопками громоздились на полу, мешая свободно ходить. За столом сидел седовласый мужчина. Его грозный взор был устремлен на Алекса. Он спорил с мужчиной, а затем повернулся и, хромая на правую ногу, ушел. Дверь захлопнулась с такой силой, что стоявшая у порога стопка книг накренилась, качнулась и завалилась на пол.
Тот же ветер развеял последние крупицы миража, и Мари увидела знакомый луг. Демиург прислонился к стволу дерева и смотрел в одну точку.
— Им всем нужна твоя помощь, Марилли. Подумай, сможешь ли ты помочь, находясь в плену? Сомневаюсь, что Лиам подарит тебе свободу, когда ты сделаешь все, что требуется.
Он был прав. Все они оказались в ловушке и порознь. Помощи ждать неоткуда. Неизвестно, что будет завтра, и настанет ли оно вообще.
— Что я должна сделать?
Демиург улыбнулся.
— В миг, когда ты освободишь Кхалессу, переход ослабит грань и ее магию, из-за которой я здесь. Ты сможешь выпустить меня.
— Но как?
Мари не понимала, как сделать то, что от нее требовал Лиам, а теперь и этот странный человек. Она подумала о том, что соглашается даровать свободу джинну из бутылки, и последствия могут быть непредсказуемыми. Но отступать уже было поздно.
— Желание и вера в собственные возможности.
Под ногами собрался вязкий молочный туман. Он поднимался вверх, оставляя после себя белую пустоту.
— Время истекло, как и мои силы, — Демиург тревожно осмотрелся, и последний раз взглянул на Мари.
— Помни, у тебя нет права на ошибку! Я могу покинуть эту тюрьму в тот же миг, как освободится Кхалесса. Она не должна узнать, что мне удалось вырваться. Иначе я не смогу тебе помочь.
Голос Демиурга сменился звоном. Марилли зажала уши и поняла, что вновь куда-то падает.
Светало. Окно осталось открытым, и в комнате было холодно.
Мари открыла глаза и тихо застонала. Руки и ноги онемели. Голова кружилась, а к горлу подкатила тошнота. С трудом поднявшись на ноги, она бросилась к двери и едва не врезалась в высокого охранника. Мужчина недовольно посмотрел на нее и пробасил что-то по-русски. Она попыталась объяснить, что желает видеть Лиама, и это срочно. Громила махнул второму охраннику. Тот ушел, а шкафоподобный увалень втолкнул ее обратно в комнату и захлопнул дверь.
Рималли пришел спустя час. Как всегда безупречно одетый, он смотрел свысока и надменно улыбался.
— Я все сделаю!
Мари постаралась придать голосу уверенности и убрала руки за спину, чтобы он не заметил ее дрожь. Она понимала, что возможно совершает большую ошибку, но другого выхода не было.
На лице Лиама отразилось ликование.
— Но ты должен дать мне слово, что с моими друзьями ничего не случится!
Мари тошнило, голова раскалывалась. Ноги подкашивались, но она старалась не думать о том, что ей предстоит. Лидеры ковенов и приближенные Лиама, подобно теням, заняли свои места вокруг алтаря. В темных накидках и масках. Она не смотрела ни на них, ни на ту, кого вот-вот должна была вернуть к жизни. В изголовье каменного постамента Лиам заканчивал приготовления. Мари стояла позади, наблюдая за его действиями.
— Долго ты будешь возиться?
Марилли вздрогнула. Она не услышала, как он вошел, и не сразу осмелилась поднять взгляд. Он даже двигался иначе. Фенрир напоминал хищника, готового наброситься на жертву в любой миг. В нем не было ничего от Маккивера.
Нависнув над заклинателем, Фенрир посмотрел на алтарь и неоднозначно хмыкнул, будто принимал домашнее задание у нерадивого ученика.
— Почти все готово, — Рималли взмахнул рукой, и двери зала оглушительно захлопнулись. Эхо гулко отозвалось под сводчатым потолком. Маг повернулся к ней. — Подойди ближе, дочка.
Лиам откровенно забавлялся. Она поборола желание огрызнуться в ответ. Воздух вокруг него трепетал от силы. Энергия переполняла заклинателя, он буквально светился от предвкушения.
— Дорогие друзья! — начал Лиам. — Мы так долго ждали этого момента…
— Предлагаю опустить речи и перейти к ритуалу, — бесцеремонно прервал его Фенрир.
Рималли поджал губы, тени в масках переглянулись. По залу прокатилось недовольное перешептывание. Пауза затянулась. Лиам раздраженно дернул плечом, но склонил голову в знак согласия.
— Атаме нашей семьи и моя кровь, — он бросил на нее косой взгляд и провел лезвием по ладони. Алые капли обагрили дно ритуальной чаши и зашипели, испаряясь полупрозрачной дымкой.
— Собранный на старом кладбище асфодель[19], — продолжал рассказывать маг, — и гранатовые зерна как яркие символы того, к чему ты сегодня обратишься — время и бессмертие.
Он перетянул ладонь черным платком и шагнул назад, уступая ей свое место. Мари заставила себя приблизиться и ухватилась за край каменного стола, чтобы не упасть. Ее трясло. Во рту пересохло, а сердце стучало так, что закладывало уши.
19
Асфодель — типовой род растений подсемейства Асфоделовых. У древних греков асфодель был символом забвения.