— Дык, это… А что рассказывать-то?
— Ну, для начала, кто такой, как в банду попал.
— Дык, это… Матаем меня кличут, из Боброшмыгов я…
— Откуда? — переспросил я.
— Боброшмыги, — последовала ремарка от хозяйки, в самом начале разговора присевшей через стол от меня. — Это деревенька тут одна. Не очень далеко, всего вёрст тридцать.
Да уж… навидался я всякого, но такое название захочешь — не забудешь.
— Ладно, продолжай, — я махнул рукой.
— Ну, дык вот… Война как началась, так батьку на фронт и забрали, и убили почти тут же. Мне только тринадцать было. Мамку бомбой убило, я один и остался, без дома и без родни. Потом вот к банде прибился… они давненько промышляют, ещё с довоенных времён, а уж в войну, как доманцев вышибли, и вовсе раздолье было! Люди всё на нежить спишут, опасности никакой. Меня на промысел не брали — мал ещё был, всё больше с хозяйством занимался. Сегодня вот в первый раз с собой взяли, — вздохнул он.
— Так, ну, с тобой, Матай, всё ясно, — я кивнул. — Возьми стул, присядь, да продолжим. Нет, ты вот где сейчас стоял, там и присядь, — хмыкнул я, когда обрадованный парень сунулся, было, сесть с нами за стол. — Продолжим. Пока, вроде, всё складно. Почему именно на этот дом нацелились?
— Так он на отшибе стоит, крепенький такой, по виду — зажиточный, — бесхитростно пожал плечами начинающий криминальный элемент.
— Ладно, перейдём к самому интересному. Сколько в банде человек, где логово, и что, в конце концов, за атаман?
— Ну, живём мы на Чернуховой мельнице…
— Это где такое? — уточнил я у старушки.
— Да вёрст десять вверх по реке, — откликнулась удивлённая женщина. — Это что ж, безбожники эти там уже столько лет торчат, а их никто доселе не заметил? С другой стороны, конечно, место нехорошее, гиблое, туда никто и не ходит, — принялась она рассуждать вслух; я не мешал. — А не из-за вашей ли братии оно таким стало? — прокурорски прищурилась старушка.
— Да не, бабуль, — отмахнулся он. — Там действительно чернушина какая-то творится, да только атаман наш — ух! Ему сам Чернух с его воинством не страшен.
— Сколько человек в банде?
— Десятка три.
— А точнее?
— Я считать не умею, — смутился он.
— Ладно. Атаман.
— Дык, это… Чародей он, сильный.
— Наш? — мрачно уточнил я.
— Ага; бают, из Приасска аж. Вот помощник его — ненашенский, хотя по-нашему хорошо, складно балакает. Только с говором таким странным…
— С акцентом? Доманским?
— Не, точно не оттуда. Живой он, не покойник ходячий, да и рожей не похож… те сплошь белобрысые, а этот — черноволосый, и глаза у него кошачьи такие, почти жёлтые. И говорит быстро-быстро, когда на своём.
— Сталеец? — предположил я.
— Да я ж откуда знаю-то? — праведно удивился бандит. — Говорю ж, не наш, а уж откуда он там взялся! Странный он; вроде ничего, а то как зыркнет — и душа в пятки! Будто насквозь смотрит и всего тебя видит. И появляется редко, а где в остальное время бывает — неясно.
— Тоже чародей? — уточнил я. Этот вопрос неожиданно поставил Матая в тупик. Он то и дело порывался начать что-то говорить, запинался на полуслове, что-то бормотал себе под нос с удивлённым видом, и через некоторое время совсем потерянно ответил:
— Не знаю, товарищ гвардии обермастер.
— Не обращал внимание на наличие у него тени?
— Да вот то-то и оно, что не мог не обратить — уж больно он странный, — возразил парень. — А только всё одно не знаю.
Хм.
Не нравится мне такой расклад, ох, не нравится! Предками готов поклясться, нет у этого иностранца тени. А если он может постоянно и так основательно дурить голову окружающим, значит, он менталист, тут к гадалке не ходи. Неизвестный менталист неопределённой силы, находящийся в сговоре с нашим офицером, предположительно, боевым, во главе банды — это очень, очень, очень плохо! А самое главное, нужно спешить, потому что скоро этих трёх архаровцев хватятся. Пусть даже сунулись они сюда по собственной инициативе (что вполне похоже на правду), кто-то наверняка в курсе, и забьёт тревогу. Сейчас-то, может, и нет, но к утру точно хватятся. Успеет ли подмога добраться за такой короткий срок? Дороги замело, не всякая самоходка проедет, да и до крупного населённого пункта далеко. Пока сообщение получат, пока отреагируют — час. Ещё час на сбор, утверждение и снаряжение группы, не меньше двух часов на дорогу…
В принципе, получается неплохо, можно и подождать. При одном условии: если бандитов не хватятся в ближайшем будущем. Но банда местная, где гарантии, что у них нет в этой деревне глаз и ушей? Если есть, залягут на дно, и только мы их и видели. Да ладно, леший с ней, с бандой! Атаман и этот иностранец, вот кого нельзя упустить! А они точно сбегут, как только запахнет жареным, и останутся о них одни воспоминания.
— Ладно, с этим странным типом понятно. Что из себя представляет ваш атаман? Боевой маг, целитель, ещё кто?
— Боевой, водяник, — обрадовался Матай возможности сменить тему.
— А лет ему сколько?
— Ну, на вид как вам, а там кто его знает.
— Имя его знаешь?
— Куда уж мне! Атаман и атаман. Он в банду даже позже меня пришёл, и спорить с его правом командовать никто не стал. Тем более, что с чародеем-то оно безопаснее. Он сильный; болтали, с какими-то офицерами доводилось столкнуться, и атаман победил, — с гордостью заявил парень.
— Всё ясно, — я прикрыл глаза в задумчивости. Больше вопросов к неудачливому разбойнику не было, а вот план действий прикинуть не мешало. Впрочем… да что там прикидывать? И так всё ясно.
— Марелия Горвиловна, — обратился я к притихшей хозяйке дома. — У вас есть какой-нибудь чулан или подпол, куда можно этого запереть с наименьшим риском побега? Отлично. Сделайте это, будьте добры.
Пока старушка с торжественным видом сопровождала пленного в чулан, я рылся в вещмешке в поисках шара, потом настраивался и составлял мысленное послание. Особо мучиться с формулировкой не стал, даже, кажется, отправил вместе с голой информацией часть эмоций. Ну, оно и к лучшему; заметят волнение, решат, что было отправлено второпях. Вызов пройдёт как сверхсрочный, а, значит, группа приедет раньше.
В этот раз всё лишнее я оставил у старушки, причём под лишнее попали и вообще все знаки различия, и личные вещи, включая часы, и документы — леший знает, с чем столкнуться предстоит. В плен возьмут, так хоть личность не установят. Впрочем, при наличии хорошего менталиста это может и не спасти. Ну, да чем Чернух не шутит!
Подробнейшим образом расспросив хозяйку о кратчайшем пути до мельницы и получив от неё в нагрузку благословение, я двинулся в путь.
Первое время, игнорируя маскировку, пробирался при помощи стихии, проплавляя перед собой узкий коридор, так что получалось даже бежать. По прямой до нужного места было всего несколько вёрст, так что добрался довольно быстро. Самым сложным закономерно явился последний участок, который я преодолевал уже вовсе без применения магии. Благо, высоко в ясном морозном небе стояла лишь недавно начавшая убывать луна, и света хватало с лихвой.
Старая водяная мельница, подгнившая уже развалюха с рухнувшим в воду колесом, опирающимся на саму мельницу, глубоко и основательно вмёрзла в широкий ручей, на котором когда-то давно была построена. Она производила впечатление давно покинутой, но только на взгляд случайного наблюдателя.
Цель моя была проста: просочиться поближе к мельнице необнаруженным. В общем, просто разведка. И если с активным наблюдением в лице нескольких обосновавшихся на деревьях «кукушек» проблем не возникло, то вот «пассивная часть», состоящая из нескольких слоёв магических защит и «звоночков», заставила изрядно попотеть. Впрочем, существенный плюс от её наличия тоже был: она окончательно развеяла мои подозрения относительно иностранца. Он действительно был, и действительно был менталистом, потому что «отпугивающий» и «отводящий» контуры может поставить только специалист именно этого направления. Мощность их была небольшой, сложности особой они тоже не представляли в виду отсутствия обратной связи; вот только и никаких выводов о силе автора из них сделать было тоже нельзя.