Они ― друзья, но обменялись лишь обычными «привет». Чуть раньше я написал Норе сообщение по поводу Джона, желая уточнить информацию о нем. Она сообщила, что все связи ведут к Кеннеди.
― Я открою дверь, ― сказал я Джону, отрезая ему возможность приблизиться к Кса.
Она вскинула бровь, но не сказала ни слова, когда я взял ее под локоть и помог, сесть на заднее сидение. Черт, если бы мы были в лимузине, то она уже была бы подо мною. Без разговоров.
Сидя в машине, она протянула Джону наше расписание и необходимые адреса. Отъехав от обочины, мы влились в утренний поток машин. Подъезжая к гавани, прибавили скорость, но встали в пробку, едва проехав туннель.
Джон не смотрел в зеркало заднего вида. Он молча вел машину, и после нескольких мучительных минут я остановился. Какого хера я делаю?
Я сфокусировал свое внимание на сидящей рядом девушке.
― Есть вопросы? ― спросил я, расставив ноги по шире, касаясь ее колена.
― Нет, все в порядке. Изучаю предоставленную информацию. Есть пожелания, где мне лучше расположиться?
Господи, я сжал челюсть. У меня была парочка идей. Глядя на нее поверх очков, я сказал:
― Твое вчерашнее положение было идеальным.
― Хорошо, ― ответила она, подарив мне мимолетную улыбку. Больше ничего не сказав, она покраснела и отвернулась.
На нашей первой остановке мы были словно роботами. Отстраненные.
Держи себя в руках.
Но я полностью зачарован Кса. Я хочу ее. Жажду ее. И понимаю, чем больше я от нее отстраняюсь, тем сильнее меня к ней тянет.
Я повторил заученную ранее речь, и начал отвечать на вопросы представителей школьных комитетов и других работников школы. Эта группа разбирается в политике, хотя я ожидал, что это будет всего лишь обычная приветственная встреча, пока Кеннеди не выходит вперед, и не расставляет всех присутствующих так, чтобы я мог обращаться лично с каждым. Я слушал стоящего передо мной мужчину, расслабляясь от привычного рутинного общения с избирателями. В отличие от вчерашнего, сегодняшняя встреча была в соответствии с моей предвыборной кампанией, благодаря четкому руководству и активному участию Кеннеди. Она почти естественно справляется со всеми собравшимися, лучше держалась в период «рукопожатий», и в момент, когда я лицом к лицу встречался с толпой.
Боковым зрением я видел, как она взяла на руки ребенка, и передала его мне.
― Сенатор. Позвольте сделать несколько снимков.
Я кивнул, улыбнулся, держа на руках милого ребенка, в то время как его отец похлопывал меня по спине. Она сделала несколько фотографий на свой телефон, и вновь вернулась к работе с собравшимися. Она разговаривала, смеялась и улыбалась, всем людям, с которыми сталкивалась.
Мы были готовы выехать на следующую встречу. Джон выехал на дорогу, а мы сидели и обсуждали случившееся.
Я заметил что смеюсь, когда мы повторяли некоторые вопросы; и когда мы добрались до нужного места, я не мог вспомнить, как мы ехали. В голове была лишь эта девушка. Ксавия. Ее имя так и готово было сорваться с моего языка.
Выйдя из «Бронко», мы направились на фабрику, к простым рабочим, которые попали под экономический удар, но черт, эта встреча будет точным повторением предыдущей. Мысленно, я проверил все пункты сегодняшнего расписания, нас ждет переезд от места к месту по всему Бостону. Никогда еще не чувствовал себя так непринужденно, будучи таким заведенным. Мне хотелось сделать перерыв и поговорить с Ксавией. Сказать ей кое-что.
Каждая последующая встреча, все больше приближала меня к ней. Ксавия С. Кеннеди ― грациозная, спонтанная, остроумная; эти слова верно описывают все ее таланты. Она была рождена для этой работы, и для того, что я желал получить лично для себя.
Я дал Норе отмашку, переводить все звонки на телефон Кеннеди, тот, который она получила вместе с местом интерна, и теперь наши глаза все чаще и чаще искали друг друга. Ее сверкающий взгляд, это все что я получаю, вместо теплых, соблазнительных прикосновений. В тысячный раз я погрузился в мир фантазий, где она подо мной, стонет и выкрикивает мое имя.
Выйдя из машины, я обернулся к Джону.
― Мы выйдем через час. Будь готов.
― Понял, ― ответил он, оглядываясь по сторонам. ―Я припаркуюсь неподалеку.
― Это последняя остановка, ― сказала мне Кеннеди, а затем перевела взгляд на друга. ― Спасибо.
Джон улыбнулся и подмигнул. Ничего более.
― Вы друзья? ― осмелился спросить я, пока мы шли по тротуару, ожидая, что она ответит.
― Да. Я давно его знаю.
― Просто друзья?
― Странно, что ты интересуешься. По-моему сейчас мы придерживаемся правила: никаких поцелуев и разговоров. Именно это я услышала от тебя ранее.
Я приспустил очки.
― Спроси меня о любом, кого увидишь, и я честно отвечу на твой вопрос. Но я не могу разглашать конфиденциальную информацию. Даже тебе.
Она обдумывала мой ответ, как мне показалось, затем покачала головой, нахмурив брови.
― Когда будешь готов поделиться своим прошлым, я сделаю то же самое.
Я снял очки. Какого хрена она скрывает? Что ее бывший любовник катает мою задницу по всему Бостону?
― Это не ответ.
― Но это единственное, что ты получишь, ― ответила она. ― Пока не захочешь рассказать свою историю.
― Замечательно. Будь загадочной, ― фыркнул я. ― Тебе же будет хуже.
Она рассмеялась мне в лицо, и мне пришлось сдерживать улыбку, не показывая, как она могла вертеть мною. Боже, я на взводе. К тому времени как мы дошли до «Гарварда», чувство выполненного долга и волнения в конечном итоге переросли в едва сдерживаемый голод. Мне нужно еще раз трахнуть Кса. Еще час и мы вернемся в отель. Дерьмо, смогу ли я ждать так долго? Смогу ли?
― Готов? ― спросила она, когда мы почти дошли до аудитории.
― Я хочу тебя. Сейчас, ― прошептал я ей на ухо, делая вид, что показываю ей что-то на своем планшете.
― Ты, наверное, шутишь, ― ответила она, запрокинув голову, и ее волосы коснулись моей щеки.
Я сглотнул, мышцы во всем теле напряглись.
― Если ты согласна, я готов трахнуть тебя в кладовке для швабр.
― Сенатор Стоун, этому не бывать. Это ваши правила, не мои.
― Ты маленькая шалунья, ― процедил я сквозь зубы, когда мой взгляд упал на ее сексуальные губки. ― Я серьезно.
― Спасибо. Дважды, ― она улыбнулась, немного засмеявшись, а я был ошеломлен, как легко она дергала меня за ниточки.
Луч солнца упал на ее рот, под таким углом, что заставил засверкать крошечный серебряный шарик на ее языке.
― У тебя пирсинг языка? ― спросил я, теперь понимая, почему сегодня некоторые слова звучат иначе.
― Да. Я сняла его вчера, пока мы регистрировались в отеле. А сегодня опять одела. ― Она соблазнительно закусила шарик, катая его по нижней губе, и мой член отреагировал, словно она облизала головку. Я представил, как ее губы сжимают мой член, пока она покорно стоит на коленях. Ее руки заведены за спину, или даже связаны, а я контролирую каждое ее движение.
Теперь мой член гордо стоял в боевой готовности. Было сложно не заметить ее возможность управлять моей эрекцией. Для опытного Дома, такой уровень чистейшей похоти, разливающейся по всему телу, был непростительным. Мой пульс отдавал в висках. Непрекращающийся шок от происходящего разносился по мозгам, крови и костям. Я не понимал, как избавиться от этой жажды. Но догадывался, и единственным решением был секс.
Я наклонился и прорычал.
― Насрать на правила.
― А лучше следовать им дальше, как и прежде, ― ответила она. ― Ты не можешь иметь все и сразу.
― Нет ― могу. Мы не подпишем соглашение до субботы. ― Я должен был отыметь ее, и мне было наплевать на все, кроме удовлетворения моих плотских желаний. Мы сейчас далеко, да и опасность не была такой уж большой.
«Как далеко ты зашел?» В моей памяти всплыл вопрос Джекса. Я тоже задумался об этом… как далеко я готов зайти с этой девчонкой, когда будет поздно думать о необходимой секретности? Это было также очевидно, как и пятно крови на белой простыне, но я не о чем не думал, и уж тем более о материальных обстоятельствах. Перед глазами была только Ксавия. И я хотел только ее. С полной уверенностью, про себя я ответил на свой вопрос: «До конца».