Я быстро сменил плавательные шорты на джинсы и рубашку, настояв на том, чтобы отвезти Клем в больницу. Она принялась упираться, но бледность ее лица и слабость пугала меня. Мне пришлось проявить твердость, и в итоге она сдалась.
Я помог ей одеться и после привез в больницу, где Клем тут же забрали на осмотр. А я тем временем позвонил Стивенсам. В тот момент меня мало заботило то, как все это будет выглядеть со стороны и что они могут подумать.
— Господи, Клем! – Мэри качает головой, силясь унять слезы, а Льюис молча протягивает ей бумажную салфетку. С тех пор, как они приехали, он в основном молчит, погрузившись в глубокую задумчивость.
— Мам, – Клем улыбается матери, но я не могу не заметить, как нелегко ей делать это сейчас.
Клем больно? Что вообще происходит? Она утверждает, что все в порядке, но это не так.
Что-то ее мучает, и это рвет мне сердце. Чувство бессилия от того, что ничем не могу помочь ей, как горькая пилюля после дней, наполненных светом и радостью вместе с ней.
— Все будет нормально, – она храбро приподнимает подбородок и кивает. – Уверена, это не серьезно.
Даже сквозь улыбку, которую она так старается изображать, я вижу – Клем и сама не верит своим словам. Догадывается ли она, что с ней? А может, она знала все это время, но молчала…
От предположений у меня голова идет кругом. Неужели Клем стала бы молчать, зная, что что-то не так?
— Клем, ты потеряла сознание. Это не происходит по пустякам, — судорожно вздыхает Мэри, а Льюис кладет руку ей на плечо, выражая свою поддержку.
— Давай дождемся доктора Флина, — мягко предлагает Клем, по-видимому, не желая вступать в споры.
Мэри начинает беззлобно распекать Клем, как и любая мать, в момент повышенного волнения за своего ребенка. Клем закатывает глаза, но, в основном, молча принимает все сказанное Мэри.
Я замечаю, как Льюис иногда поглядывает в мою сторону, и по его взгляду понимаю – он обо всем догадался. Только вот по непроницаемому выражению его лица не могу определить, как он к этому относится.
— Что случилось?!
Взволнованный, перепуганный Бен врывается в палату, без лишних предисловий желая выяснить, что с Клем.
Хотел бы и я это знать.
Мэри кратко посвящает Бена в курс дела и, видя, что в данный момент сестре ничего не угрожает, тот немного успокаивается.
— Ты опять не приняла лекарство, да? – Бен хмуро смотрит на Клем, и та едва сдерживает раздражение.
— Нет, не забыла. А ты когда-нибудь забудешь это и перестанешь постоянно меня упрекать?
— Если бы ты была более ответственная…
— Так, перестаньте! Оба, – голос Мэри звучит строго и авторитетно, заставляя Бена замолчать. – Сейчас не время и не место для ваших глупых споров.
Бен фыркает, но оставляет эту тему и подходит ко мне.
— Что там произошло? Ты был с Клем, когда она потеряла сознание? Где это произошло?
Друг смотрит на меня в ожидании ответов, а я не знаю, что сказать. То есть, как это прозвучит, если я скажу ему правду? В любом случае, это будет паршиво, ведь только сегодня утром я убеждал его, что его подозрения насчет нас с Клем беспочвенны.
Все, кроме Клем, обращают свой взор на меня и, черт возьми, сейчас я нервничаю так, как не нервничал даже перед своим первым полетом.
Ладно, я должен сказать все как есть, даже если Бен захочет меня убить, а Марта с Льюисом возненавидят.
Я открываю рот, чтобы сделать самое большое признание в своей жизни – и в этот момент доктор Флин входит в палату, привлекая к себе всеобщее внимание.
— Итак, как чувствует себя наша дорогая Клементина?
Доктор — добродушный худощавый мужчина средних лет — приветливо улыбается Клем.
— Доктор Флин, только не полным именем, — страдальческим голосом стонет Клем, и это выходит так забавно, что я невольно улыбаюсь. — Вы же знаете, как я его терпеть не могу.
— Очень зря, красивое имя, Клем, – док делает ударение на ее имени и подмигивает ей, уступая.
— Что скажете, доктор Флин? – Мэри с надеждой смотрит на того и сжимает руку Клем — только вот кому из них больше нужна поддержка?
Доктор глубоко вздыхает, и его лицо становится совершенно серьезным:
— У Клем гипогликемия. Уровень сахара упал до 2,8 ммоль. Мы поставим тебе глюкозу и посмотрим, как дела дальше пойдут.
— О Господи! – Мэри прижимает руку к губам - ее голос дрожит. – Она ведь принимает все лекарства. Не понимаю, как могло такое могло произойти.
Док разводит руками.
— Иногда и при соблюдении всех предписаний происходят такие случаи. Причины могут быть разные. Стресс, голод, непривычные физические нагрузки.
Все в ожидании смотрят на Клем, но она молча качает головой. Думаю, я знаю, из-за чего она могла волноваться — осложнившиеся отношения с Тимом, наши отношения, которые скрываем ото всех. Это не могло пройти бесследно при ее болезни.
И упоминание о физических нагрузках не проходит мимо меня. Могло ли причиной обморока стать то, что прошлой ночью мы были слишком… активными?
Я чувствую, что налажал.
— Ты, наверняка, снова не приняла лекарство, но не признаешься, — упрямо настаивает Бен. — Господи, нельзя быть такой безответственной!
— Ты меня достал! Не забывала я ничего!
— Бен, прекрати! — строго велит мистер Стивенс, и Бену ничего не остается сделать, как замолчать.
— Нет, нет, причина не в этом, — качает головой доктор Флин. — Анализы Клем показали, что у нее гормональная недостаточность. Низкий уровень кортизола, скорее всего, и вызвал обморок.
Доктор пускается в объяснения, используя медицинские термины, а я не могу отделаться от мысли, что это моя вина.
Позже приходит медсестра, взять еще какие-то анализы, и нас всех выставляют из палаты. Док убеждает нас отправиться домой, потому что Клем требуется отдых, а завтра ее могут выписать.
Мэри с Льюисом уезжают, пожелав нам спокойной ночи. Мы с Беном остаемся на парковке одни. Мне необходимо во всем признаться ему, дальше тянуть некуда. К тому же по напряженному молчанию Бена я чувствую — он и так догадался.
— Какого хрена, приятель? — срывается Бен, угрожающе наступая на меня. — Моя сестра? Ты и моя сестра?!
— Бен, это не…
Его кулак врезается в мою челюсть. Острая вспышка боли взрывается в месте удара, горячей волной разливаясь до самой макушки. Меня отбрасывает назад, но, хотя и с трудом, мне удается удержаться на ногах.
Твою мать! А у него приличный удар справа.
— Как ты мог?! — орет Бен в ярости. — Это же Клем, а не какая-то девка на ночь! Она тебе не способ отвлечения для несчастного вдовца!
Он вновь пытается ударить меня, но я пригибаюсь, обхватив его за пояс, и мы падаем на асфальт. Я не делаю попыток напасть на Бена и намеренно причинить ему боль. Он имеет полное право выйти из себя. Мы боремся, катаясь по ночной парковке, и я стараюсь удержать свое лицо вне досягаемости кулаков Бена.
— Ты… поступил… как последний… гавнюк, — пыхтит Бен, изрядно вымотанный нашей борьбой.
— Я знаю! — мое дыхание тоже сбито. — Но она не просто… замена. — Я удачно уворачиваюсь от кулака друга, хотя сил на сопротивление остается все меньше. — Я люблю… ее.
Слова производят оглушающий эффект — мы с Беном замираем. Проходит секунд тридцать, прежде чем он моргает и скатывается с меня.
— Любишь? — сипит Бен, тяжело дыша.
— Люблю.
Я принимаю положение сидя, пытаясь отдышаться.
— Черт! — Бен запускает руку в спутанные светлые волосы и хмыкает. Мы смотрим друг на друга, а уже через несколько секунд смеемся так, что валимся на спины. Благо, асфальт теплый.