Лоранс. А какая вторая?
Максим. Не смейтесь заранее… язык!
Рокфёй (Лоранс). Закройте рот!
Робер. Ну, на этот раз ты меня не убедишь!
Максим. Почему же? Разве язык не служит для выражения наших мыслей? Все органы подчиняются нашей воле, один лишь язык независим и, следовательно, не может обмануть. Врача, конечно! Недаром говорят: тонкий язык свойствен утонченной, одухотворенной личности, тогда как толстый — невежде и дураку.
Рокфёй. А хорошо подвешенный язык выдает болтуна!
Максим. Да!
Рокфёй. Да!
Максим. Так что же удивительного в том, что наблюдательные люди считают язык зеркалом будущего?
Робер. Сдаюсь! И если Лоранс изволит согласиться…
Лоранс. Как, господа, вы хотите… чтобы я… (Смеется.) Вы это серьезно?
Рокфёй. Закройте рот!
Лоранс поджимает губы.
Робер. Прости, пожалуйста, но сейчас нет более серьезной вехди.
Лоранс. Допустим! (Смеется.)
Рокфёй (надевая очки). Хорошо, милая дама, хорошо. Покажите-ка нам язык!
Лоранс (разражаясь хохотом). Нет! Честное слово! Не могу! Ха-ха-ха! (Заливаясь хохотом, падает на диван. Максим и Робер переглядываются, Рокфёй показывает им язык.)
Робер. Не удалось!
Максим (Рокфёю). Это из-за тебя!
Рокфёй. Из-за меня?
Максим и Робер. Да, это ты ее рассмешил!
Рокфёй. Нет, это вы!
Максим и Робер. Ты!
Рокфёй. Нет, вы!
Те же, Леони.
Леони. Боже мой! Что здесь такое происходит?
Лоранс (смеясь). Очень забавно!
Максим (быстро). Да ничего особенного… (В сторону.) Не хватает еще стать посмешищем в ее глазах.
Леони. Моя комната готова. Может быть, ты прикажешь перенести мои вещи?
Максим. Никому, кроме меня!
Рокфёй. А я? (В сторону.) Переменим тему.
Леони. Вы очень любезны, оба. Ну что ж, идите за мной!
Максим. Хоть на край света!
Рокфёй (тихо Лоранс). Уф! И со второй преградой справились. Но отделайтесь от этого мужлана. У него мысли… слишком легковесные… (Выходит.)
Робер, Лоранс.
Робер. Жена моя сказалась больной. А между тем она отлично себя чувствует! Ну-ка посмотрим… Вы убегаете от меня, Лоранс?
Лоранс. Я?
Робер. Останьтесь, прошу вас… Можно подумать, что я внушаю вам страх.
Лоранс. О!
Робер. Признаюсь, что и сам начинаю слегка в это верить, глядя на ваши усилия избавиться от меня.
Лоранс. Избавиться от вас?
Робер. Не будете же вы отрицать, что не случай то и дело находит кого-нибудь третьего и ставит между нами преграду?
Лоранс. Ну да, в самом деле… Я не заметила.
Робер. Вы не поверите, дорогая моя Лоранс, какое удовольствие доставляете мне, говоря так. Потому что, честное слово, я уже начал сомневаться в ваших чувствах!
Лоранс. Да что вы говорите, Робер?!
Робер. Ну конечно, дорогая, вы знаете, что сердце в конце концов может утомиться любить в одиночку, биться в одиночку, не слыша ответа от другого сердца, и тогда… Не хотите ли присесть рядом со мной?
Лоранс (испуганно). Нет, спасибо, спасибо!
Робер. Опять! Вы снова удаляетесь, когда я вас зову?
Лоранс. Никуда я не удаляюсь. (Отходит в сторону.)
Робер. Приблизьтесь же, прошу вас!
Лоранс (садясь). Ну вот, пожалуйста.
Робер. А теперь, дорогая Лоранс, когда мы сидим рядом уже не как примерные супруги, а как молодые любовники, скажите мне, что вас так беспокоит?
Лоранс. Уверяю вас…
Робер. Разве мы вот уже целых восемь долгих дней не живем как чужие?
Лоранс (пытаясь встать). Робер!
Робер. Ну вот, видите! В тот же самый момент, когда я впервые застал вас одну, вы хотите меня покинуть. Вы не любите меня.
Лоранс. Это я-то вас не люблю! (В сторону.) Какое мучение!
Робер. Так говорит молодая девушка? Так говорит моя жена?
Лоранс (в сторону). О Боже!
Робер. Я понял бы вас, если бы вы все еще были мадемуазель де Круа, а не мадам Мобре и если бы моя любовь…
Лоранс. Уверяю вас, ничего не случилось. Я…
Робер. Если б вы любили меня, стали бы вы опускать глаза под моим взглядом? Если б вы любили меня, разве считали бы докучливым и смешным? Если б вы любили меня, стали бы отталкивать руку, обнимающую вас за талию? (Обнимает ее за талию.)
Лоранс (в сильном смущении). Робер! Робер!
Робер. Я люблю вас! (Хочет заключить ее в объятия, но Лоранс вырывается.)
Те же, Леони.
Леони (держа в руках шляпную коробку). Это всего лишь я, милые мои, не пугайтесь.
Робер. Чума на этих назойливых!
Леони (тихо Лоранс). Кажется, я появилась вовремя!
Робер. Как это произошло, дорогая Лоранс, что ваши слуги не доложили о приходе мадам де Ванвр?
Леони. Докладывать обо мне? Они перестали это делать, с тех пор как я поселилась в этом доме.
Робер. В этом доме?
Леони. Вы же сами видите: я устраиваюсь!
Робер. Как! Та комната, о которой вы говорили?..
Леони. Она здесь!
Робер. Здесь!
Леони. Разве жена вам ничего не говорила? Ну, значит, она просто решила сделать вам приятный сюрприз.
Робер (в сторону). Она взяла себе телохранительницу!
Леони (тихо Лоранс). Он вне себя!
Лоранс. Друг мой, ты не хотел, чтобы я приглашала Леони?
Робер. Вовсе нет. Я очарован!
Леони. Так я скажу, чтобы они отнесли вещи в мою комнату?
Робер. В гостевую? В другом конце квартиры?
Леони. Вы так считаете? За целую милю от обитаемого жилья? Да я умру от страха в первую же ночь. Нет-нет! В комнату по соседству с гнездышком вашей жены.
Робер (в бешенстве). Скажите уж сразу: «В ее комнату», и не будем об этом больше вспоминать! (Лоранс.) Наконец-то я скажу вам, дорогая Лоранс…
Леони. Сюда, господин Максим, сюда!
Те же, Максим.
Максим (с иронией). Вот и я, мадам!
Робер (бегает возбужденный). Еще один!.. О, меня хотят довести до крайности!
Максим. Что с ним?
Леони. Выпускает пар. Так, мои шляпные картонки, мои платья… А где господин Рокфёй?
Те же, Рокфёй.
Рокфёй (со шляпными картонками). Вот он я, вот он я, вот он я!
Робер. Еще! Этого только не хватало! (Продолжает бегать по сцене.)
Леони. Сюда, господа!
Рокфёй (освобождаясь от ноши). Уф! И еще хотят, чтобы я женился?
Робер (в сторону). Это конец! Может, я уже не у себя дома?.. Это вокзал, платформа!.. О, как мне хочется разбить что-нибудь! (Звонит.)
Лоранс (тихо Леони). И чем все это кончится?
Батист. Месье звонили?
Робер. Где моя «Конститюсьонель»?[17]
Батист. Но, месье…
Робер. Я спрашиваю, где моя газета? Разве не ясно?
17
«Конститюсьонель» — одна из ведущих либеральных газет Франции в XIX в.; основана в 1815 г.