— Но поймите, если кто-то угрожал Мортимеру, угроза в такой же степени относится и в ваш адрес.
— Разумеется, — спокойно ответил он. — Но уверяю вас, никакие угрозы не помешают мне отступить от моей работы.
Я растянул свои губы в нечто изображающее улыбку. Неожиданно я испытал теплое чувство к этому маленькому человечку.
— Безусловно, продолжайте! Старые условия вас устраивают?
Теперь настало его время удивляться:
— Конечно, мистер Хармас, но я считаю, что это слишком дорого…
— Нет, вы будете получать столько, сколько раньше получал мистер Мортимер! — отрезал я. — И не воображайте, что эти деньги достанутся вам легко. Есть еще многое, о чем я даже не говорил вашему патрону. Сейчас я расскажу все, и тогда вы сами решите, стоит ли продолжать.
— Благодарю вас, сэр, — лицо Литбриджа прояснилось. — Прежде всего я должен сообщить вам одну вещь: я видел молодую светловолосую женщину. Она вчера поздно вечером вышла из коттеджа. За ней приезжала машина, черно-желтый «бентли». Эту машину я сразу узнал. Сев в нее, она уехала в сторону Лондона. К сожалению, было слишком поздно, чтобы я смог последовать за ними.
— О’кей. Она, вероятно, решила вернуться в Лондон. Очень хорошо, продолжайте следить за коттеджем. А теперь послушайте меня…
Я подробно рассказал ему всю историю, начиная с убийства Медж Кенит и кончая тем моментом, когда сам стал жертвой нападения. Я рассказал ему о Якоби, о Бредли и Жюле Коле.
— Я считаю, что все они причастны к этой истории. Скорее всего, это одна шайка. И вам необходимо быть очень осторожным.
У Литбриджа был такой вид, словно он не до конца понял, о чем я его предупреждаю.
— Я очень счастлив, что вы мне доверяете, мистер Хармас! — Он встал. — Думаю, что через день-два я смогу сообщить вам нечто интересное. Кое-что из того, что вы мне сообщили, навело меня на след. Теперь мне все видится в совершенно ином свете. Я вас увижу в самое ближайшее время.
— Одну минутку! — остановил я его в тот момент, когда он, взяв шляпу, собрался уходить. — А Жюль Коль? Разве он не приезжал в Лакхейм?
— Он приехал туда три дня назад и остановился у миссис Бремби. — Сказав так, он направился к двери и даже не слышал, как я вновь напомнил ему, чтобы он держался настороже.
Глава 16
Два дня спустя, весь в синяках и ссадинах и в очень плохом настроении, я вернулся в «Савой». Кристина была уже там, готовая оказать любую помощь. Номер был буквально завален цветами, и их аромат кружил голову. В ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского. Не хватало только лорда-мэра, чтобы торжественно отпраздновать мое возвращение.
— Дорогой! — воскликнула Кристина, закидывая руки мне на шею. — Добро пожаловать!
— Скажи-ка мне, кто этот богач, который оплатил шампанское и цветы? — спросил я, отстраняясь.
— Ну конечно же, ты, мое сокровище! — весело ответила она. — Итак, откроем эту бутылочку и выпьем за твое здоровье. Мое горло совершенно пересохло от жажды!
— Нет, моя прелесть, по таким сумасшедшим ценам я не могу покупать шампанское, — возразил я твердо. — А уж цветы — страшно подумать, в какую сумму все это вылилось!
— Но я думала, это не составит для тебя особых проблем. — Кристина прижалась к моему плечу. — Я их заберу, если они вам не нравятся. Но вам все равно придется оплатить их, так как в настоящее время я на мели. Разве вы не находите, что комната выглядит очаровательно?
— Уверен в этом, но все же хотелось бы знать, какую брешь это пробьет в моем бюджете. Как ужасно быть женатым. Ну, а теперь присядьте и позвольте мне просмотреть почту. Вот уже четыре дня, как я ничего не делаю, так что необходимо наверстать упущенное время.
— У вас будет для этого еще целый день. Разве вы не рады видеть меня? Вы даже ни разу меня не поцеловали.
Я охотно выполнил ее просьбу, но остался непреклонным.
— Очень прошу вас хоть несколько минут посидеть спокойно.
Я принялся за корреспонденцию. Там было письмо от Мортимера, в котором он в пространных выражениях просил извинения за то, что по не зависящим от него обстоятельствам отказывается от работы на меня. Была записка от Корригана, в которой он поздравлял меня с выздоровлением и советовал поскорее отправляться обратно в Штаты. Эти послания я отправил в корзину для бумаг. Остальные письма были из Америки и требовали немедленного ответа. Я уговорил Кристину покинуть меня, пообещав обязательно встретиться вечером, а сам сел за корреспонденцию, над которой проработал до самого обеда. Прежде чем начать четвертую статью о Великобритании, я разыскал в справочнике номер телефона Джека Бредли и обнаружил, что у него имеется частная квартира на Хэй-Нью. На всякий случай я выписал адрес и со злостью захлопнул справочник. Я намеревался сегодня же вечером навестить хозяина клуба «Азур» и оставить ему хорошую память о себе.
Под вечер я повидался с Кристиной, и мы поужинали в ресторане. Она была весьма соблазнительна в платье цвета электрик.
— Это платье, — пояснила она, — приз за победу в матче по боксу, который я устроила одному из членов клуба.
Я постарался как можно тактичнее обойти это заявление и не стал уточнять, кто же выиграл этот матч.
— Вы знаете, что сегодня после полудня этот полицейский, который, так сказать, считается вашим другом, приходил к нам в клуб? — сказала она, отведав говяжий эскалоп.
— Вы говорите о Корригане? — с интересом спросил я.
— Да. Он провел полчаса с Бредли, а выйдя, подошел ко мне и сказал, чтобы я не забыла сообщить вам о его визите. Еще он добавил: «Пусть хорошенько поломает над этим фактом свою голову».
— Этот тип изо всех сил прикидывается смешным, — я рассмеялся. — Но это не объясняет мне, почему он приходил к Бредли. Что он там искал? Ты когда-нибудь раньше видела его в клубе?
Кристина отрицательно покачала головой.
— Нет, флики, в принципе, никогда не заходят в клуб. У Бредли был очень сердитый вид, когда он провожал мистера Корригана до двери. Вероятно, тот сказал ему что-то весьма неприятное.
— В один из ближайших дней я тоже скажу Бредли что-то весьма неприятное, — проговорил я спокойным тоном.
Она положила свою руку на мою.
— Вы не сделаете чего-нибудь глупого, мое сокровище, не правда ли?
— Я никогда ничего глупого не делаю. Моя единственная глупость заключается в том, что я вас люблю.
Кристина от удивления открыла свой ротик.
— И это вы называете любовью ко мне?
— Ну что же, я не знаю, каким еще именем можно назвать это чувство.
— В один прекрасный день я забуду светское воспитание, и тогда вы узнаете, что такое настоящие чувства. Уверяю, это событие вы запомните на всю жизнь.
— Давайте срочно переменим тему разговора, — сказал я, поглаживая ее руку. — Вы никогда не слышали что-нибудь о Зельме Якоби?
— Ну вот, опять начинается! — Кристина вздохнула с безнадежным видом. — Опять вопросы. Не понимаю, зачем я трачу на вас лучшие дни моей жизни. Нет, я не слышала, чтобы кто-то говорил о Зельме. Я полагаю, что теперь она живет совершенно замкнуто и не имеет с клубом ничего общего. Иногда и я мечтаю переменить образ жизни.
— Умоляю, не занимайтесь сейчас устройством личной жизни, лучше поговорим о Зельме. Есть у нее друзья? Я имею в виду интимных друзей, которые могли бы знать, где она сейчас находится.
— Надеюсь, вы не устроите на нее охоту? — брови Кристины нахмурились. — Уверяю, она совершенно не ваш тип женщины. Вам станет с ней тошно уже через пять минут. Самое лучшее, что вы можете сделать, так это остаться со мной. В конце концов, ведь я ваша первая и единственная любовь.
— Но это, мое сокровище, касается меня одного, — сказал я как можно терпеливее. — Я стараюсь отыскать ключ к тайне убийства. Если бы мне удалось поговорить с Зельмой, многое прояснилось бы. Вы уверены, что не знаете никого из ее друзей?
— О! Как мне надоела эта история! Она напоминает игру в дурака. Но я чувствую, что вы будете продолжать расспросы до тех пор, пока я вам все не выложу. Был один тип, который сходил по ней с ума. Это было еще до того, как появился Георг Якоби. Его звали Питер Тренч.