Он пал в бою. Он видел перед смертью знамя своей родины, трепещущее в дыму. Но умер он тихо, без страданий, среди любящих его товарищей.
Он ушёл от нас, один из многих. У этих солдат были пламенные сердца. Они отдали жизнь за будущее наших детей, внуков и родных. И они останутся в сердцах потомков — тружеников и поэтов.
Целую вас всех и склоняю голову вместе с вами.
Уолт Уитмен, санитар.
![Черный ураган. Честный Эйб pic_88.png](https://litlife.club/books/262448/read/images/pic_88.png)
Выстрел в театре
В этот день в театре Форда была особенная суматоха.
У всех было праздничное настроение. Пять дней назад генерал Грант известил, что он принял безоговорочную капитуляцию южной армии в селении Аппоматтокс. Гражданская война кончилась. Север победил.
У входа в театр висела большая афиша:
СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ
«НАШ АМЕРИКАНСКИЙ КУЗЕН»
Бенефис и последнее выступление
МИСС ЛОРЫ КИН
при участии ГАРРИ ХОУКА
ВСЕ БИЛЕТЫ ПРОДАНЫ
Небольшого роста, очень изящно сложенный молодой человек с чёрными усами стоял возле этой афиши и задумчиво покусывал костяной набалдашник своей трости.
— Мистер Бус! — окликнул его проходивший мимо пожило мужчина в клетчатом пиджаке. — Когда вы приехали?
Молодой человек вздрогнул. Видимо, это был нервный господин. И повернулся он не сразу, а постепенно: сначала отвёл влево голову и посмотрел исподлобья, а потом развёл руки и сделал шаг навстречу пожилому.
— Бэкингем! — воскликнул он радостно. — Мы не виделись больше года! Вы всё ещё служите билетёром у Форда?
— Неизменно, — отвечал Бэкингем. — И я горжусь тем, что служу здесь в такое время. Мы постоянно видим президента и его семью. Мистер Линкольн очень любит театр. А его сынишка…
— Ах да, его сынишка, — рассеянно сказал Бус. — Как его зовут, Том или Тим?…
— Его зовут Тэд. Недавно был случай, когда президент привёз его в театр, в ложу, а этот шалун пробрался за кулисы, и, когда подняли занавес, оказалось, что Тэд стоит на сцене и вместе с хором поёт «Боевую песнь свободы». Посмотрели бы вы, какое лицо было у миссис Линкольн!
— Вот как! — сказал Бус. — И охрана пропустила его?
— Он всеобщий любимец, мистер Бус. Да и охрана президента… по совести говоря, это бездельники.
— В самом деле? Следовало бы быть поосторожнее.
— Что вы, мистер Бус! Если президент был цел и невредим все эти четыре года, то сейчас, после победы… Что вы стоите улице? Входите в театр!
— Я боюсь помешать, Бэкингем. Я не служу у Форда.
Билетёр расхохотался.
— Вы шутник, мистер Бус! Неужели вы думаете, что такого уважаемого актёра, как Джон Уилкс Бус, не пустят в театр? Вы же свой человек! И если вы хотите получить удовольствие приходите сегодня на спектакль.
— Я видел мисс Кин в этой роли, — сказал Бус.
— О нет, не мисс Кин! Вы увидите сегодня президента и генерала Гранта. Подумайте, мистер Бус! Сегодня у нас исторический день!
— Гм, пожалуй, я и в самом деле приду вечером, — задумчиво проговорил Бус.
— Пойдёмте, пойдёмте сейчас в театр! Все будут вам рады.
Все действительно были рады, но все очень спешили в этот день в театре Форда. В пустом и полутёмном зрительном зале трое рабочих приколачивали к бортам правительственной ложи большое звёздно-полосатое знамя. Администратор стоял внизу и покрикивал на них. Во рту у него торчала погасшая сигара.
— Мистер Бус, рад вас видеть, — сказал он устало. — Ну и денёк сегодня!… Поздравляю с победой!
Бус не ответил. Он по-деловому осматривал ложу.
— Здесь может поместиться человек двадцать, — сказал он.
— Мы поставили шесть кресел, — отвечал администратор. — Президент с супругой, генерал Грант с супругой и двое гостей. На крайний случай, там есть ещё диван.
— А охрана?
— Охрана в коридоре, перед ложей. Много ли нужно одному захудалому сыщику? Хватит с него и жёсткого стула. А как вы находите декорацию ложи?
— Флаг слишком велик, — сказал Бус.
— Не слишком для такого замечательного дня… Джо, что это за безобразие слева вверху? Вся левая сторона смялась. Извините, мистер Бус, с этими лодырями следует быть постоянно начеку… Джо, ты слышишь?
Бус вышел в коридор. Мимо него бежали рабочие в фуражках, художники в перепачканных красками куртках, бутафоры с деревянными макетами фарфоровой посуды и грубо намалёванными портретами каких-то лордов — действие «Нашего американского кузена» происходит в английском поместье.
— Здравствуйте, мистер Бус… С победой, мистер Бус… Моё почтение… Ну и денёк сегодня!…
Бус постоял у окна. Казалось, что в этой театральной суматохе никому нет до него дела. Он снова повернул голову влево и вправо, поглядывая исподлобья, — коридор опустел, шум переместился за кулисы.
Легко ступая, мистер Бус прошёл вдоль балкона театра и оказался перед деревянной дверью.
Он нажал на неё. Дверь открылась. Бус очутился в небольшой тёмной комнатке. Слева была ещё одна дверь. Возле неё стоял стул с жёстким сиденьем.
— Ага, это вход в ложу, — пробормотал Бус.
Он загородил стулом дверь со стороны балкона, оглянулся и вынул из кармана небольшое столярное долото. Затем он приник к двери ложи и стал буравить в ней дырку.
Работа заняла мало времени, потому что дверь была из рыхлого, ветхого дерева. Гораздо труднее было проделать углубления в стене по бокам двери на балкон. Углубления были расположены так, чтоб можно было заложить дверь прутом изнутри.
Бус делал всё это с методическим спокойствием. У этого хрупкого, нервного человека были крепкие, точные пальцы. Работа шла как по маслу, и никто не мешал работнику. Через четверть часа Бус положил в карман инструменты, тщательно убрал пыль и опилки, вернул стул на место и ещё раз осмотрел через дырку внутренность ложи. В полумраке он различил два кресла у барьера слева, одно справа и два немного позади. В самой середине стояло большое кресло-качалка, поставленное боком ко входу.
— Отлично! — прошептал Бус.
Он неторопливо вышел снова на балкон. В зрительном зале сидел администратор с сигарой в руке и мечтательно смотрел на сцену.
— Мистер Бус, — крикнул он, — вы уходите?
— К сожалению, у меня мало времени, — откликнулся Бус, — но вечером я обязательно приду.
— Как вы думаете, — сказал администратор, — не добавить ли света на рампу? Сегодня такой торжественный день…
— Мисс Кин, вероятно, будет возражать, — ответил Бус, — яркий свет режет актёрам глаза. На вашем месте, я всё оставил бы, как обычно.
Он приподнял шляпу над головой и направился к выходу, помахивая тростью.
Через полчаса в дверь небольшого дома на одной из боковых улиц Вашингтона постучали трижды. Стучали набалдашником трости. Хозяйка, высокая, узкоплечая женщина с тяжёлыми чертами лица, долго спускалась по лестнице. За это время раздалось ещё три удара в дверь.
Хозяйка посмотрела в окно прихожей, удовлетворённо кивнула головой и открыла дверь.
Вошёл Бус.
— Добрый день, миссис Саррет! — сказал он. — Ваш сын дома?
— Он ждёт вас наверху. Всё в порядке?
— Лучше быть не может. Этот день запомнят во всём мире!
Бус поднялся по крутой лестнице и постучал в дверь на верхней площадке.
— Саррет, это я. — сказал он и вошёл.
Хозяин дома был в домашнем платье, которое в наши дни выглядело бы странно: на нём был цветистый восточный халат, красная шапочка с кисточкой и ковровые туфли. На столике перед ним были разложены металлические предметы — маленький шомпол, крошечный молоточек, две-три щёточки и бутылка с желтоватой жидкостью.
— Вы были там? — спросил он.