19 января 1964 года в московской газете «Гудок» было опубликовано письмо Ивана Парфеновича Волкова, работника строительного управления города Днепропетровска.
Вот что он рассказал:
«Мне сейчас 39 лет. Сам я житель города Клинцы Брянской области. В марте 1942 года за принадлежность к подпольной молодежной организации был схвачен немцами и отправлен в Германию.
В 1943 году, после неоднократных побегов из различных концлагерей, меня под номером 59793 отправили в лагерь смерти Заксенхаузен. Там я попал в так называемую команду «Бомбозухен», которую составляли из наиболее сильных физически узников. Мы были настоящей командой смертников, потому что занимались поиском невзорвавшихся бомб, падавших на Берлин…
Позже мы вывозили архивы из Потсдамской тюрьмы и Дортмундского криминала, а также из здания рейхстага…
В конце войны машины под строгой охраной шли преимущественно на юг — в Альпы. В одну из таких поездок, находясь ночью в каком-то селении, я заметил дорожную табличку с надписью и стрелкой: «Топлицзее». Когда машины подошли к озеру, нас заставили грузить ящики в лодки. Когда лодки вернулись, в них были одни лишь солдаты — заключенные исчезли. Они исчезали и в следующие рейсы. Мой знакомый по лагерю немецкий антифашист Рихард предупредил меня, что нас всех собираются уничтожить. Рихард помог мне попасть в партию узников, которую отправляли на секретные подземные работы. Так мне удалось спастись…»
А крестьянин Вильгельм Нагель из той же деревушки Гессл, где жил Ханнес Штекль, рассказал корреспонденту одной венской газеты:
«Прошло два дня, как из наших мест убрались нацисты. И вдруг заявляются сюда американцы на двух легких военных машинах. Капитан ихний неплохо говорит по-немецки. Вызывает, значит, он меня из дому и просит показать то место, где происходила эта возня с ящиками. Я, конечно, показал. У нас в деревне каждый мальчишка знал про ящики. У американцев в машинах оказались и водолазы, и лодки надувные, и резиновые плоты. Спустили они их на озеро. Да недолго оставались их парни под водой. Там, внизу, рассказывали они, совсем как в джунглях, сплошная неразбериха — затонувшие стволы деревьев лежали вдоль и поперек, спускаться дальше опасно, потому что плавают они на половинной глубине и у озера получается как бы двойное дно. Тут офицер дает всему делу отбой: мол, вернутся они сюда потом, с настоящими моряками и морским водолазным имуществом. Только так они больше и не вернулись. Зато объявились англичане, тоже хотели разгадать эту чертовщину с ящиками, но до дна так и не добрались…»
А между тем, если бы они даже и добрались до дна или выловили бы один из тех ящиков, что видел Ханнес, они все равно не нашли бы ничего, кроме фальшивых денег, деталей ракет и морских торпед и, на удачный конец, может быть, золотых слитков.
Самое главное совершенно случайно оказалось в руках австрийского партизана и коммуниста Эрвина Хаммера. Он сдержал свое слово. Документы из черного портфеля с молниями попали куда надо. Их внимательно изучили. И весь мир узнал о тайных операциях «черного фронта». И прежде всего о «К-людях», или «неграх» фашистского абвера[7].
Это началось 6 марта 1944 года.
На базу немецких подводных лодок в итальянской гавани Пола явился связной. Он разыскивал обер-лейтенанта морской службы Ханно Крига.
Связного проводили в офицерское общежитие, и здесь он вручил Кригу телеграмму с пометкой «молния».
— Распечатаете наедине, — предупредил связной.
Криг удалился в свою комнату и вскрыл конверт.
Даже он, видавший виды морской офицер, слегка побледнел, когда прочитал текст.
В телеграмме значилось:
«НЕМЕДЛЕННО ВЫЕЗЖАЙТЕ КО МНЕ БЕРЛИН. ДЕНИЦ, ГРОСС-АДМИРАЛ».
Сначала Криг подумал, что Дениц вызывает его, чтобы узнать подробности последнего неудачного выхода в море. Тогда лодка, которой командовал Криг, всплыла раньше времени, демаскировала себя, попала под бомбы английского «спитфайра» и вышла из строя. С большим трудом она вернулась на базу и еще неизвестно, сколько простоит на ремонте.
Но потом обер-лейтенант пришел к выводу, что вряд ли у гросс-адмирала есть время отчитывать каждого командира за неудачную операцию. Вызов был обусловлен чем-то другим. Может быть, Дениц вспомнил 13 ноября 1941 года, когда У-81 под командой обер-лейтенанта Гутенбергера торпедировала британский авианосец «Арк Ройял»? Как-никак он, Ханно Криг, был в тот час вахтенным офицером и первым увидел авианосец в перископ. А награды за это до сих пор нет…
А может быть, гросс-адмирал решил произвести его в высшие офицеры, и притом лично?..
Утром 10 марта он стоял перед главнокомандующим военно-морскими силами рейха в его кабинете у стола, покрытого, как скатертью, огромным чертежом.
Дениц был в отличном расположении духа. Он даже встретил Крига у дверей и, положив руку ему на плечо, подвел его к своему столу. И обратился к нему не сухо-официально, а просто, как к старому закадычному другу:
— Посмотри-ка, Ханно, на этот чертеж и скажи мне, что ты на нем видишь?
Криг, слегка ошеломленный таким началом, склонился над столом. Несколько минут он всматривался в пересечения тонких и толстых линий, потом поднял голову.
— Мой адмирал, я вижу здесь две наших серийных торпеды модели «ЖЭ-семь-Е», только никак не могу уразуметь, для чего они соединены вместе. Ведь такая штука не влезет ни в один торпедный аппарат…
— Правильно, Ханно, не влезет, — перебил его Дениц. — И не нужно, чтоб влезала. Как ты, наверное, заметил, только одна торпеда несет взрывчатку. Нижняя. А в верхней, в зарядной камере, будет помещаться негр.
Криг широко раскрыл глаза от удивления.
— Негр? — пробормотал он.
— Не в буквальном смысле слова, Ханно, не в буквальном. Так будут называться водители. Верхняя торпеда ведущая, понимаешь? Она служит двигателем для нижней. Когда водитель подведет ее к кораблю противника на расстояние, обеспечивающее стопроцентное попадание, он берет на себя вот этот рычаг, расцепляет торпеды и… дальше девочка бежит к кораблю сама.
— А водитель? — не выдержал Криг.
— Разворачивает ведущую и уходит на базу. Жизнь слишком дорога, чтобы использовать ее для таких операций только один раз.
— Блестяще придумано! — воскликнул Криг.
— Доволен, что тебе понравилось, — снова положил руку ему на плечо Дениц. — Ты, Ханно, должен будешь испытать эту упряжку. Для этого завтра же поедешь в Эккернферде. Там тебя будет ожидать инженер Моро со своими двойняшками, и там же познакомишься с людьми, которые призваны защитить рейх.
В Эккернферде Криг встретился с капитан-лейтенантом Обладеном, занимавшимся подготовкой «негров», или, как они назывались в официальных документах, — «К-людей».
— Что представляют собою ваши мальчики? — спросил Криг у Обладена.
Они сидели в офицерской столовой одни, пили английское виски и незаметно изучали друг друга.
— Могу поручиться за всех вместе и за каждого в отдельности, — ответил Обладен.
— Откуда они?
— Мы отбираем их из воинских частей по рекомендации командиров. Сейчас их у меня сорок. Все до одного — чистокровные арийцы.
— Рекомендация командира еще не определяет человека до конца.
Обладен улыбнулся.
— Господин обер-лейтенант Криг, по прибытии новичков в учебный центр мы их снова «просвечиваем». Тех, кто не подходит, сразу же отправляем назад. Они уезжают, так и не узнав, зачем были присланы к нам. Сорок, которые у меня сейчас есть, отобраны из двухсот кандидатов.
— Неплохо, — сказал Криг.
— После того, как кандидат зачислен и посвящен в специфику будущей службы, мы ему предоставляем два дня на размышление и право на отказ.
— Но, — прервал Обладена Криг, — отказавшийся может разболтать вашу тайну.
— У нас не было ни одного случая отказа.
7
Абвер — контрразведка.