«Кроме того, – сказал мягко Нейл, – охранять ее».
Мы обе посмотрели на него. Я сказала неуверенно: «Все это звучит очень… очень пугающе, Нейл. Он действительно думает, что убийца постарается добраться до нее?»
Он развел мозолистыми, но прекрасной формы руками. «Если она заговорит, мы сможем повесить его», – сказал он просто.
Я пошла к кровати и посмотрела на Роберту. Она лежала очень спокойно. Кожа потеряла ледяной глянец, но все еще была пугающе бледной. Лицо сжалось и как-то усохло, туловище в одеялах тоже казалось тихим и маленьким. Она ни капли не походила на «мину замедленного действия», никому не угрожала. Казалось, эти сухие губы никогда не заговорят. Но, как только я отвернулась от кровати, она зашевелилась и застонала, а ресницы ее задрожали. Темная головка беспомощно двигалась по подушке. «Вот, – сказала миссис Персимон от камина, – вот чай». Осторожно мы влили Роберте в рот несколько капель слабого сладкого чая и с восторгом увидели легкое движение мускулов горла, когда она проглотила. Я начала ложку за ложкой вливать в нее животворную глюкозу, наблюдая за любыми изменениями в этом подобии лица.
«Пойду позабочусь о бульоне», – сказала наконец миссис Персимон и вышла.
Зазвонил телефон. Я стремительно вскочила и разлила чай на постель. Нейл снял трубку, послушал и сказал: «Инспектор в пути, мадам. Врач здесь».
Спустя минуту мы впускали инспектора Маккензи и врача и с благодарностью наблюдали за тем, как компетентно осматривали Роберту. Наконец, врач снова укрыл ее и посмотрел через кровать на инспектора. «Не нахожу ничего серьезного, кроме ноги, – грубо сказал он. – Кровоподтеки и рваные раны заживут. Но сейчас придется повозиться с конечностью. Мне нужна помощь Мери Персимон и кого-нибудь еще».
Он вопросительно взглянул на меня из-под бровей, но вмешался инспектор. «Нет, на сегодня мисс Брук сделала достаточно. Кроме того, она будет ночной няней. Попросим миссис Персимон привести одну из служанок, ну и я сам здесь останусь. Здесь есть телефон, доктор, если хотите дать распоряжения».
«Что? О… А… Да». Врач взял трубку и начал диктовать список своих потребностей.
Инспектор повернулся ко мне. «Я попросил повара накормить вас, как только возможно. Еда будет готова на кухне через десять минут или около этого. Идите вниз, девочка. Я позову, когда будете нужны».
Я посмотрела еще раз на маленькую фигурку в кровати и отправилась вниз в комнату отдыха.
Глава пятнадцатая
Родерик был в холле. Должно быть, ждал меня, потому что, как только я появилась, с озабоченным видом подошел большими шагами к лестнице. «С ней все в порядке? Что говорит доктор?»
«Не слишком много. Не нашел ничего серьезного, кроме сломанной ноги, но если что и случится, то виной тому две ночи в пещере».
«Что он думает о ее шансах?»
«Не сказал. Полагаю, не меньше, чем у любого, кто столько вынес. Она молода и очень сильна. Ведь нашла же она себе сухой угол, чтобы укрыться от ветра и дождя».
«Конечно, она все еще без сознания?»
«О да».
«Выживет, – сказал он уверенно. – Раз ей вправляют ногу… Полагаю, они это сейчас делают?»
«Да, миссис Персимон помогает. Меня отправили вниз, чему я очень рада».
«И я. У вас утомленный вид, Джанет».
Я улыбнулась. «Спасибо и на том».
«Простите, но это так. – Он все еще выглядел озабоченным. – Вам не придется возвращаться и сидеть с ней, так?»
«Инспектор хочет, чтобы я осталась в комнате».
«Но это нелепо! – рассердился он. – Вы сделали больше, чем достаточно, для одного дня! Почему с ней не может посидеть миссис Корриган?»
«Она сделала не меньше».
«Ну, тогда миссис Каудрей-Симпсон».
Я осторожно сказала: «Инспектор Маккензи дал понять, что не включает меня в список подозреваемых».
«Не… – Он осекся, и его голубые глаза сузились. – Наверняка, он не подозревает женщин?»
«Я скорее думаю, что он подозревает всех, – сказала я неловко. – А я даже не замужем за подозреваемым». Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но передумал, отвел глаза и начал рассматривать рисунок на ковре. Я проглотила слюну и поспешно добавила: «Со мной будет все в порядке, Родерик. Нужно всего лишь давать ей пить, и я смогу немного поспать. В действительности там очень удобно. Камин, чайник и все прочее».
«А инспектор… – он оглядел холл, затем понизил голос. – Инспектор думает, что для Роберты все еще есть опасность от… него?»
Последнее слово, произнесенное шепотом в пустом зале, прозвучало странно. В ответ я почему-то тоже понизила голос: «Я так думаю. Но он принимает меры. Роберта в полной безопасности, а значит, и я. – Я снова ему улыбнулась. – Поэтому не беспокойтесь!»
«Ну, тогда хорошо, не буду. Между прочим… – Вдруг его голос стал серьезным и немного отвлеченным. – Между прочим, я думаю, вы, очевидно, единственная в отеле, кого…»
«Кого не подозревают в убийстве?»
«Нет. Кому не угрожает убийца».
Его странный, нерешительный взгляд, казалось, выражал жалость, опасение и что-то еще, что мне было трудно понять. Мое сердце билось и болезненно замирало в груди, я не могла посмотреть Родерику в глаза. Резко повернулась к двери комнаты отдыха и сказала натянутым ровным и тихим голосом: «Пойду и позвоню, чтобы принесли чего-нибудь выпить».
Оказалось, большинство постояльцев отеля собрались в комнате отдыха возле пылающего камина. Воздух заполнял свистящий шепот, но он сразу замолк, когда я вошла. Головы повернулись, глаза пристально посмотрели, а затем на меня обрушился град вопросов. «Как она?»– раздалось одновременно от миссис Каудрей-Симпсон, ее мужа, Губерта Гея и Алистера. Ответить я не успела, Альма резко задала вопрос, как ножом ударила: «Она уже что-нибудь сказала?»
Я прошла к камину и протянула руки к огню. «Сейчас врач вправляет ее ногу. Кроме этого, повреждения, кажется, незначительны, и врач ничего не сказал о шансах на выздоровление. – Альма сжимала в руках пустой стакан от виски. Я подумала, что она напугана. – Не думаю, чтобы она уже сказала что-нибудь».
Когда я повернулась, чтобы позвонить, Гартли подошел к жене, сел на подлокотник кресла. Так или иначе, их отношения приятно изменились. Я иронически поразмышляла о том, где находится Марсия. Одно несомненно, она наверняка навсегда покончила со всем, что здесь происходит. Хотя именно сейчас я была бы ей рада – она тоже заведомо невинна. Ничто в поведении присутствующих не говорило о возмущении тем, что только меня не подозревают. И все же я чувствовала себя обособленной, будто овца среди коз. И было что-то необычно покровительственное в жесте Гартли Корригана.
Миссис Каудрей-Симпсон оторвала взгляд от неизбежного вязания. «Полагаю… Надеюсь, полиция примет соответствующие меры, чтобы защитить девушку от зверя, который шатается среди нас?» Ее слова прозвучали необычно шокирующе. Кажется, она поняла это, бледные выцветшие глаза за очками обвели всех взглядом, и она сказала, почти защищаясь: «В комнате находится убийца. Вы не можете отрицать этого факта».
«Не обязательно, – произнес сухо Алистер. – Мы не все здесь. Грант, Драри, Персимон, не говоря уже о Джеймси Фарлейне… Они немного увеличивают число вариантов, миссис Каудрей-Симпсон». Он громко рассмеялся, но никого не развеселил.
«Число каких вариантов я немного увеличиваю?» Это спросил Родерик, проталкиваясь сквозь вертящуюся дверь со стаканом в каждой руке.
«Мы только начинаем серьезно относиться к тому, что кто-то в отеле – убийца», – сообщил Алистер.
Родерик подал мне стакан, посмотрел в мои глаза и произнес прохладно: «Какой толк от этих обсуждений? У полиции все улики. Доверимся профессионалам».
«Если они присмотрят за Робертой и вылечат ее, – заявила миссис Каудрей-Симпсон, – она сделает все за них».
«За ней будет всю ночь следить констебль», – сказала я.
«Молодой Нейл Грэхем? Этого вполне… достаточно?»
Я поколебалась и ответила: «Я буду тоже с ней. – И добавила, запинаясь: – Она в моей комнате». Снова я почувствовала отчужденность. Будто я была не на ковре у камина, а на необитаемом острове, хоть вся моя вина и заключалась в моей невиновности.