– Могу вам объяснить, кто такой этот специалист по экспериментальной астрологии. Возможно, он и астролог, но экспериментирует не с небесными светилами, а с психикой. Мы для него подопытные объекты… Он предлагал мне купить мою душу и показывал приборчик, будто бы моделирующий свойства моей души. Уверен, что то был психокомандный аппарат. И если бы я разрешил настроить этот аппарат на мою психику, то Боймер получил бы возможность втихаря управлять мною, диктовать мне мои настроения: робость, подавленность, ликование, покорность… Я стал бы для него таким же подопытным, какими, вероятно, являются все сотрудники. А разговоры об экспериментальной астрологии, покупке души, даже облик потрепанного Мефистофеля – камуфляж, нагнетание несуразностей. Без дичи поведение Боймера сразу породило бы подозрение. Сумасбродство – неплохая форма обмана.
– Вы не ответили на мою просьбу, – напомнила Агнесса. – Мне непереносима мысль, что мой Бриарей, тиражированный в тысячах экземпляров, станет ударной армией в войне. Я совершенствовала его способности не для того, чтобы он истреблял людей. Хорошо бы его взорвать, но где достать взрывчатку? А разобрать его мне попросту не дадут. Да и собрать его снова не составит труда. Его надо просто уничтожить, доктор Сток.
– Я помогу вам, Агнесса, – сказал Сток. – Вы обратились по тому единственному адресу, который вам нужен. Ваш Бриарей – киборг, верно? Может ли он существовать без живых клеток?
– Нет, конечно. Живая ткань – главный элемент его конструкции. Механические элементы в нем – вроде арматуры, они лишь скрепляют живую ткань в целостную систему.
– Прекрасно. Я сконструировал орудие, уничтожающее любую живую клетку. Приводите завтра Бриарея ко мне, и мы превратим его в кучу хлама. Я намерен испытать свое изобретение дважды – в первый и в последний раз. Толстый Джон Паолини и генерал-профессор Гордон не получат ни вашего Бриарея, ни моего резонансного импульсатора.
– Пойдемте домой, мне холодно, – печально сказала Агнесса Коростошевская.
7
– Через час у меня, – сказал доктор Сток за обедом.
– Буду через час, – ответила Агнесса Коростошевская. Доктор Сток осторожно огляделся. Арчибальд Боймер успел пообедать и уйти, другие посетители ресторана не прислушивались к разговору у столиков номер двенадцать и тринадцать. Доктор Сток с сочувствием смотрел на свою соседку. Она выглядела больной. Она первой встала из-за стола и ушла не оглядываясь.
В лаборатории доктор Сток проверил еще раз импульсатор. Все утро он настраивал свой прибор на многоканальное излучение. Теперь это было подлинное оружие уничтожения, а не научный аппарат для тонких исследований. И доктора Стока не беспокоила мощь резонансного излучения: он был уверен в его губительности. Он проверил схему взрыва импульсатора – схема работала безотказно. Достаточно нажать на маленькую красную кнопку в самом конце клавиатуры – и пламя мигом превратит его изобретение в горку расплавленного металла и плазменное облачко над горкой. Доктор Сток не печалился и не ощущал себя детоубийцей. Древние римляне были правы. Чудищ нельзя плодить. Если дитя урод – головой его вниз на камни Тарпейской скалы! Что будет с ним самим и Агнессой Коростошевской после уничтожения Бриарея и импульсатора – Сток не загадывал. Собственная их судьба была не столь важна, как судьба их изобретений. Увидев в окно, что к лаборатории приближается двухголовое, восьмирукое чудовище, доктор Сток вышел наружу. Агнесса Коростошевская шагала рядом с Бриареем, она, сама высокая, не достигала до плеча исполина.
– Ставьте его посредине, я сфокусировал импульсатор на это место, – сказал доктор Сток.
Агнесса приказала двухголовому исполину подойти к указанному месту. Бриарей неторопливо передвинулся туда. Фокусировка была безукоризненной. Доктор Сток поглядел на Агнессу Коростошевскую. Она стояла в нескольких шагах от своего создания, закрыв глаза. Доктор Сток догадался, что она страшится предсмертного крика своего создания. Он усмехнулся. Она привела Бриарея без колебания на гибель и, несомненно, вынесет без истерики, когда он рухнет, почти безжизненный, на землю. Но последнего крика исполина она могла не вынести. Доктор Сток порадовался, что заранее подумал об этом.
– Агнесса, отойдите на два шага. Вот так. И не мучайте себя. Импульс будет такой силы, что Бриарей не успеет и крикнуть.
Он еще раз посмотрел на стоявшего неподвижно исполина – тот вывернул на доктора Стока обе свои головы, закрепляя в памяти картину, которую ему не объяснили, хотя раньше Агнесса Коростошевская голосом давала подробные объяснения каждой заданной операции. Сток поднял руку, но не успел опустить палец на кнопку пуска, как кто-то с силой толкнул его. Внезапно появившийся Арчибальд Боймер пытался помешать. Доктор Сток с яростью возвратил удар. Боймер пошатнулся, но не выпустил плеча Стока и снова не дал ему дотянуться до кнопки. В лабораторию ворвались толстый Джон Паолини и Хирон Спадавеккия. Оба бежали к пульту.
– Включайте, Сток, включайте! – отчаянно закричала Агнесса Коростошевская и кинулась на помощь Стоку.
Свирепым ударом ноги в живот Сток отбросил закричавшего от боли Арчибальда Боймера и стукнул кулаком по кнопке пуска. И в то же мгновение он с ужасом увидел, что Агнесса Коростошевская, на какую-то долю секунды заслонившая собой исполина, даже не крикнув, – как он и предсказывал, – повалилась на пол. Доктор Сток кинулся к ней, пытался ее поднять и почувствовал, как под его рукой еще теплое тело, всего мгновение назад крепкое и упругое, превращается в подобие бесформенного теста. Так и должно было происходить, когда в человека ударяет резонансный импульс большой мощности: все соответствовало расчетам, какие доктор Сток сам производил.
– Доктора, скорей доктора! – кричал Джон Паолини. – Я не перенесу этого ужаса, я не перенесу! Хирон, что-нибудь сделайте, что-нибудь!
Доктор Сток поднялся с колен и медленно оглядел лабораторию. Посреди нее стоял неподвижно двухголовый исполин и невозмутимо ждал указаний и приказов. На полу лежала мертвая Агнесса Коростошевская, ее лицо расплывалось и чернело. Взволнованный толстый директор острова что-то выкрикивал, брызгая слюной и размахивая руками, кисти которых были похожи на распахнутые веера. Рядом величественно возвышался молчаливый Хирон Спадавеккия – статуя, неведомо как дошедшая из древности в наши дни. А позади, хватаясь за пульт руками, корчился и стонал от боли Арчибальд Боймер – профессор экспериментальной астрологии, соглядатай администрации и тайный похититель душ. И хотя доктор Сток никогда не верил в реальность своей души, сейчас ему показалось, что она точно есть, ибо он почувствовал, как всю ее сводило от горя и ненависти.
– Врача вызывать бесполезно, – спокойно сказал Сток. – Но почему не попросить палача? Палач – это единственное, что нужно для нас и для наших адских изделий.
И доктор Сток сделал быстрый шаг к пульту. Но его опередил Арчибальд Боймер. Профессор экспериментальной астрологии судорожно ударил рукой по кнопке пуска. Миллионы игл пронзили тело доктора Стока. И, падая на пол, Сток успел услышать в предсмертной вспышке сознания, как Джон Паолини, толстый директор острова, чуть не с рыданием прокричал:
– Это ужасно, говорю вам, это ужасно! Столько несчастий сегодня, столько несчастий!
И ему величаво ответствовал Хирон Спадавеккия:
– Всего лишь два маленьких несчастья. И большой успех: Бриарей и импульсатор не повреждены. Я думаю, дорогой Джон…
Что думает Хирон Спадавеккия – доктор Сток уже не мог расслышать.
1989 г.
... Сотвори себе кумира
1
— Кое-что, кажется, расшифровано, — поделился новостями Трезор. — Сегодня мы услышим, как далеко простирается мудрость богов.
— Как глубоко она простиралась, — пролаял педант Дик. — Создавшие нас боги были глубоки, это главное в них.