– Отдать якорь! Приехали, товарищ начальник, – сказал Скворешня.
В увлечении занимательной охотой они долго блуждали по дну, среди хаоса «Млечного Пути», взбирались на отмели, на нагромождения скал, заглядывали в жуткую, полную тайн темноту подводных пещер и гротов.
Наконец мальчик объявил, что он устал и голоден.
– Давайте закусим и отдохнем, Андрей Васильевич, – предложил он. – Обедать мы сегодня не вернемся на подлодку – Арсен Давидович предупредил капитана.
– Знаю, – подтвердил Скворешня. – Ну что же! Глоток горячего какао не помешает.
Павлик случайно поднял глаза кверху. Высоко, у границ луча фонаря, быстро промелькнула длинная тень, отливающая металлически‑матовым синим блеском.
– Что бы это было? – спросил себя Павлик вслух. – Должно быть, тюлень. Только узкий какой‑то… Жаль, не разглядел.
– Ну, в другой раз увидишь, – равнодушно заметил Скворешня. – Закусывать так закусывать! И у меня аппетит разыгрался. Где бы тут присесть? – оглянулся он вокруг себя.
– Зайдем вот в эту пещеру, Андрей Васильевич, – сказал Павлик, указывая на темнеющий недалеко от них вход. – Осмотрим ее да там же закусим и отдохнем.
– Валяй, ваше благородие!
Над входом в пещеру, словно козырек, нависал небольшой свод, на нем громоздилось несколько огромных скал, густо обросших водорослями. Скворешня и Павлик вступили в пещеру и, держа наготове ультразвуковые пистолеты, настороженно и тщательно осмотрели ее дно и стены. Пещера оказалась очень небольшим гротом, не больше двух метров в глубину. Два луча ярко осветили его. Грот был пуст; по дну и стенам ползали звезды, ежи, голотурии. На дне валялось несколько небольших валунов.
– Ну и чепуха! – сказал Скворешня, подвешивая пистолет к поясу. – А отдохнуть, поглотать какао здесь будет недурно. Садись, хлопчик, располагайся!
Они сняли мешки и сели рядом прямо на песчаное дно, опершись спинами о заднюю стену грота. Было уютно, как в ложе театра. Открыли патронташи, нажали кнопки от термосов и с наслаждением сделали несколько глотков.
– Хорошо! – довольно прогудел Скворешня.
Павлик хотел что‑то ответить, но не успел. Глухой грохочущий гул неожиданно потряс стены грота. Перед входом мелькнула в песчаном облаке огромная темная масса и не далее чем в полуметре от вытянутых ног Скворешни ударилась о дно.
Одним прыжком Скворешня очутился на ногах и кинулся к выходу.
Первое мгновение Скворешня в полном замешательстве стоял, не зная, что делать, перед высокой глухой стеной из гранита, плотно закупорившей грот. Потом с криком: «Мы заперты!» – бросился плечом вперед, на стену. С глухим металлическим звоном его отбросило, как мяч, назад. Скворешня стоял оглядываясь, словно ища чего‑то. Крутые стены вздымались вокруг – немые, спокойные, равнодушные. Павлик сидел молча в том же положении, в каком его застигла катастрофа, окаменевший, бледный. Его губы что‑то невнятно шептали, но Скворешне было не до него.
Успокоившись, он начал внимательно осматривать так неожиданно возникшее препятствие.
– Это скала, – рассуждал он вслух, – та скала, что нависала на козырьке над входом. Как она свалилась? Почему? Она стояла прочно. Я успел это заметить.
Павлик шевельнулся при этих словах, попробовал что‑то сказать, но не смог: он словно онемел.
Скворешня на минуту замолчал, продолжая обшаривать скалу рукой. Потом он возобновил свое бормотание:
– Ни щели, ни просвета… Гляди, точно по заказу. Как в гнездо засела.
Он опять замолчал, потом уперся в скалу и медленно, все сильней и сильней начал нажимать на нее. Лицо его сделалось багровым, жилы на лбу надулись, колонноподобные ноги уходили все глубже в песок. Казалось, этим гигантским усилием можно было опрокинуть гору. Но скала стояла не шелохнувшись. Вдруг лицо Скворешни посинело, и, тяжело дыша, он медленно опустился на дно у подножия скалы.
![Тайна двух океанов (илл. А.Васина и Б.Маркевича) image025nadpweb.jpg](https://litlife.club/books/260641/read/images/image025nadpweb.jpg)
Павлик с криком бросился к нему:
– Андрей Васильевич, Андрей Васильевич, придите в себя!.. Андрей Васильевич, нам надо иначе… Выпейте глоток какао. Трубка перед вами. Надо иначе… иначе…
Скворешня приоткрыл глаза. С минуту он бессмысленно смотрел на Павлика, словно не узнавая его. Потом приподнялся на локте и сел у скалы, спиной опираясь на нее. Отдышавшись, он поднял голову:
– Что ты говоришь, Павлик? Как иначе?
– Нужно вызвать помощь из подлодки, Андрей Васильевич. Нужно взорвать скалу.
Скворешня безнадежно махнул рукой:
– Зови.
Павлик громко позвал:
– Арсен Давидович! Арсен Давидович!
– Слушаю, бичо. Чем ты так взволнован?
– Арсен Давидович, скала обвалилась и закрыла выход из маленькой пещеры, куда мы зашли. И Андрей Васильевич ничего не может сделать с ней. Помогите нам, Арсен Давидович! Вызовите помощь из подлодки.
– Что ты говоришь, бичо!
С этим возгласом зоолога, полным тревоги, переплелся глухой, взволнованный голос Горелова:
– Где это произошло, Павлик? Надо прежде всего найти вас!
– Мы плыли сначала на ост‑зюйд‑ост, ближе к осту, а потом шли все время на зюйд. Но тут ужасный лабиринт. Я не могу даже сказать, сколько километров мы проделали по дну.
– Арсен Давидович, – быстро заговорил Горелов, – я нахожусь к ним ближе. Вызывайте подлодку и договоритесь с вахтенным о помощи, а я пока поплыву на зюйд и попытаюсь отыскать их. Ладно?
– Хорошо, Федор Михайлович, – согласился зоолог. – Плывите.
– Павлик, – продолжал Горелов, – подавай мне непрерывно ультразвуковые пеленги.
– Но тут со всех сторон гранитная стена, сплошная!
– Неужели нельзя найти хоть какую‑нибудь щель?
– Андрей Васильевич говорит, что нет.
– Ага! Вот как! – сказал Горелов, и настороженному уху Павлика послышалась какая‑то тень удовлетворения в его голосе.
– Укажи хоть какой‑нибудь заметный признак возле вас.
Павлик задумался.
– Недалеко от нас, – вмешался Скворешня, – примерно в пятнадцати минутах ходьбы к норду, стоит высокая и тонкая, как шпиль, скала.
– Ну, и на том спасибо. Плыву.
Тяжелое молчание воцарилось в маленьком тесном гроте. Время тянулось медленно. Нарастала тревога и тоска. Изредка слышались вопросы, сообщения зоолога и Горелова. Ученый передавал, что отряд вышел уже из подлодки, снабженный патронами теренита – взрывчатого вещества огромной силы, и что он плывет отряду навстречу. Горелов говорил, что он медленно плывет к югу зигзагами, чтобы лучше обыскать местность и не пропустить скалистый шпиль. Марат и Цой, находившиеся в отряде, соединились по радиотелефону с Павликом и Скворешней и старались подбодрить и развлечь осужденных на бездействие узников гранита.
Часы уходили за часами. Время от времени Скворешня вслух задавал себе вопрос, очевидно с особой силой и настойчивостью мучивший его:
– Почему она свалилась? Если бы было землетрясение, то все остальные скалы последовали бы за ней. Не понимаю.
И каждый раз, когда Скворешня заговаривал об этом, Павлик порывался что‑то сказать, но не решался. Наконец, как бы невзначай, он промолвил:
– Андрей Васильевич, вы видели, как скала падала?
– Нет. Я смотрел на стену. А что?
– А я как раз видел…
– Ну и что?
– Когда скала упала, то не сразу закрыла вход… Ее верхняя часть описала дугу слева направо. И вот в последний момент, в самый последний момент, когда уже оставался только узкий просвет между стеной и скалой, я увидел… а может быть, мне показалось…
– Ну, говори же. Павлик, чего ты тянешь?
– Мне показалось, что в просвете опять промелькнул, но теперь уже сверху вниз, почти рядом со скалой тот самый синеватый тюлень…
– Тюлень?! Так что же из этого? Не думаешь ли ты, что он задел скалу и так удачно сбросил ее?
– Разве смог бы тюлень это сделать? Я думаю… тюлень ли это был?
– Почему же нет? Правда, я не видел его тогда, когда он пронесся над нами.