В случае согласия отец девушки отправляется с ответным визитом в дом жениха. Он приносит плитку чая и бутылку чанга. Затем все родственники возвращаются к невесте. Отец жениха мажет ей лоб маслом в знак того, что она входит в его семью. Жених преподносит шёлковый шарф ката отцу невесты или её брату, если отца нет.
На четвёртый день подобного обмена комплиментами все вновь собираются в доме суженой за праздничным столом. Отец невесты произносит своего рода проповедь в адрес будущего зятя, призывая его заботиться о жене. Отец жениха в свою очередь обращается к снохе, наставляя её быть хорошей женой, заботиться о муже и никогда ему не изменять.
Начиная с этого дня молодой человек поселяется в доме невесты. Мне это показалось особенно удивительным потому, что официальная, свадьба устраивается лишь полгода, а то и год спустя! Точную дату по просьбе отца жениха назначает лама. Мне, к сожалению, не довелось присутствовать на свадьбе в Мустанге, а это, надо думать, красочное зрелище. Но Пемба, который не один десяток раз участвовал в подобных событиях, подробнейшим образом описал мне церемонию.
Я с удовлетворением констатировал, что в вопросах женской красоты вкус лоба во многом совпадает с нашим. Скажем, очень полные женщины не считаются красавицами в отличие от других стран Востока, где, по словам Марко Поло, «та женщина, которая ниже пояса толще других, считается самой восхитительной». Девушки, которые нравились Пембе, неизменно нравились и мне.
Говоря о браке, отметим такую деталь. Жених имеет право отказаться от невесты даже после того, как познал её — в библейском смысле слова. Непорочности девушки в тибетском мире в отличие от других краёв не придаётся особого значения. Вообще мораль в местном обществе достаточно свободная. Не забудем, что полиандрия и монашество мужчин оставляют многих женщин не замужем; им было бы глупо сохранять целомудрие. Полиандрия, по нашим меркам, весьма специфическая форма брака, однако этот союз, как правило, прочен. Он вызван исключительно экономической необходимостью — сохранить в неприкосновенности земельный надел. Младшие сыновья могут избрать божью или королевскую службу. Но если они хотят оставаться дома, то женятся на жене старшего брата.
Подобные браки никогда не заключаются без согласия сторон. Когда наследник намеревается жениться, он консультируется перед этим с младшими братьями и с невестой.
Кто подлинный отец детей в таком супружестве? Об этом трудно бывает сказать с уверенностью. Но дети зовут «папой» только старшего, остальных — «дядей». На местном диалекте это звучит как «ау», в буквальном переводе «дядя-папа».
Полиандрия наделяет женщину ещё большим престижем. Один из плюсов подобной системы в том, что она позволяет избежать перенаселённости: ведь из-за того, что у женщины не один муж, а несколько, она не рожает больше детей.
При полиандрии практически не бывает вдов. Хлеб насущный, естественно, легче заработать, когда в семье не один муж, а два или три, поэтому достаток в таких семьях выше. Должен добавить, что дети не находят ничего предосудительного в подобного рода взаимоотношениях родителей, а такие чувства, как братская любовь, очень развиты в стране Ло.
Широта нравов не влечёт за собой никакой разнузданности. Более того, внешне поведение супругов очень сдержанно. Редко можно увидеть, чтобы муж целовал жену на людях. Вообще любовь и ненависть не выражают публично.
Зато дети окружены поразительной любовью. Я не видел ни в одной стране, чтобы к детям относились с таким вниманием и лаской вне зависимости, свои ли это дети или чужие. На взгляд европейца, малыши могут показаться неухоженными, «замурзанными». Но в действительности детская смертность в Мустанге невысока. Это объясняется «здоровым отбором» и климатом, не способствующим распространению микробов. Я не видел, чтобы дети чихали или кашляли, бегая босиком по холодной земле. Никто не кричит на них: «Иди сюда, отойди оттуда, испачкаешься!» Им предоставлена полная свобода.
Лоба обожают детей, родители берут их с собой и в поле, и в путешествие. А уж на любом празднике или церемонии детей всегда полным-полно. Их можно видеть и на общественных собраниях рядом с высокими могучими отцами.
Когда молодая мать ждёт первого ребёнка, все встречные на улице поздравляют её. Только в последние недели беременности считают, что ей не следует показываться чужим: могут сглазить. Роды происходят дома, и помогает жене только муж. Лишь в особо сложных случаях зовут «доктора». Рожает женщина, присев на корточки. Едва разрешившись от бремени, она начинает заниматься новорождённым.
На третий день после появления младенца в дом зовут ламу и без особой церемонии дают ребёнку имя; вернее, ему дают одно из множества имён, которые он получит впоследствии, — я вернусь к этому позже. Лама срезает у новорождённого несколько волосиков с головы. Точный смысл этого ритуала мне выяснить не удалось, но он существует у многих народов.
Есть, правда, случаи, когда ребёнку оказывают особые знаки внимания, — если оракул предсказывает, что из него вырастет великий лама. Согласно верованиям тантристского буддизма, святые, достигшие абсолюта, отказываются от нирваны, дабы помочь людям на земле обрести путь к высшему совершенству. Когда умирает знаменитый лама или святой, то его воплощения ищут в ком-нибудь из новорождённых. Именно так «находят» далай-ламу и настоятелей большинства монастырей. И какая мать не мечтает, чтобы в её сыне обнаружили знаки будущего мудреца, чья жизнь будет посвящена спасению человечества! В Ло-Мантанге я быстро подружился со всеми ребятишками, хотя чаще вынужден был общаться с монахами, чиновниками и знатными людьми города.
Несколько раз мы беседовали с представительным господином по имени Кама Рабгье. Он хорошо знал непальский и служил королю переводчиком во время его поездок в Катманду. Кама Рабгье подтвердил, что Ангун Тенцинг до сих пор платит ежегодную дань Непалу, хотя сейчас это лишь символический знак древней вассальной зависимости. При всех случаях эту дань следует понимать в средневековом, а не в современном смысле.
Как отмечает Брайн Ходжсон и другие специалисты по истории Непала, статус Мустанга не имеет аналогов: это независимое княжество внутри государства. Глава Мустанга собирает на своей территории налоги и использует их по своему разумению. Отрезанное от мира королевство населено гордыми людьми, в которых не чувствуется никакого «вассального» духа. Их ум критичен и даже насмешлив. Это веротерпимые люди, наделённые широтой взглядов, — достаточно проследить за их отношением к чужой религии, к иностранцам, а также к собственным обычаям и властям.
Каждая семья имеет в стране Ло свой дом. И хотя он не соответствует тем представлениям об удобствах, которые распространены ныне на Западе, зато по количеству квадратных метров на душу он намного превосходит наши бетонные многоэтажки. Дома эти крепко скроены — под стать их владельцам, чей здоровый и цветущий вид никак не подходит для обитателей так называемой слаборазвитой страны.
В Ло-Мантанге я часто выходил вечерами гулять по узким улочкам столицы. Встречая знакомых, останавливался поболтать возле дома. Последние лучи гасли на затейливых наличниках королевского дворца. На площади перед ним собирались женщины посудачить, продолжая расчёсывать шерсть. Мужчины, сидя возле дома, тоже не оставались без дела — они накручивали мотки ячьей шерсти на особые палочки, чтобы потом катать из неё валенки. Дети носились взапуски от дома к дому, радостно крича, и это, по-моему, единственный шум, которому радуются во всём мире. Некоторые затеивали игру в «иголочки» перед городскими воротами.
На этой игре, пожалуй, стоит остановиться чуть подробнее. Почти у всех мужчин в Ло-Мантанге можно увидеть на поясе кожаный футляр, в котором носят большие иголки — ими зашивают ячью сбрую, лошадиную упряжь, бурдюки; иголками поменьше штопают шерстяные мешки и одежду. Так вот, у детишек есть такие же футлярчики, и они играют их содержимым точно так же, как в моё время в школах играли в «пёрышки», а сейчас играют в шарики. Надо бросить иголку так, чтобы она попала точно в ямку.