Японцы любили ночами проскальзывать к Артуру. Вервольф приблизительно помнил их маршруты движения от временной базы с Эллиотов. Часть из них проходила не так далеко от берега. А после захвата Дальнего, так вообще - чуть ли не при параде ходили в зоне прямой видимости. Поэтому, реализуя планы по усилению обороны полуострова, следовало определить, что японцам видно с моря на берегу. А то, потратим силы на оборудование артиллерийской батареи, которую разнесут на атомы при первом же залпе - и пропадет батарея.
Налетавший изредка снег, правда, немного ухудшал видимость, но ненадолго. Советник вскинул к глазам мощный морской цейссовский бинокль и принялся рассматривать побережье и высившиеся за ним горы во всех деталях. Уже остались далеко за кормой Тигровый полуостров и Золотая гора, эти надежные стажи узкого входа в гавань Артура, остался и берег округлой бухты Тахэ в окружении гор, изрезанных мелкими речушками, и узкая, затиснутая меж горными склонами бухточка Лунвантань уходила за корму. По левому борту кораблей отряда, шедшего со скоростью 15 узлов, проплывали берега маленьких бухт Сикао и Тункао, разделенные мысом характерной, Т-образной в плане, формы. Прямо от побережья вверх круто поднимались склоны Зеленых гор, только кое-где оставляя узкие полоски более-менее ровной земли у моря. Именно на такой полосочке земли, составлявшей как бы ножку буквы "Т", на мысу меж двух бухточек размесилась маленькая китайская рыбацкая деревушка. Чуть мористее и восточнее мыса в море сгрудилась группка небольших скалистых островков. Именовались эти необитаемые (если, конечно, не считать гнездящихся на скалах чаек) клочки суши - острова Татоза. Отряд сейчас как раз входил в пространство между ними и лежащим много мористее одиноким островом Кэп.
- Господин советник, Вы тут не озябли? А то погода сегодня не особо располагает к круизам! Да и наш "Амур" не прогулочная яхта - из открытой двери ходовой рубки вышел командир "Амура" капитан второго ранга Бернатович.
- Да, Генрих Андреевич, совершенно согласен с Вами, зябковато нынче для прогулок! - советник улыбнулся, повернувшись к командиру "Амура" и облокотился на поручни мостика. - Но я - человек не привыкший к шикарным яхтам да Средиземноморским круизам. А Ваш "Амур" - замечательный корабль, да и поценнее любой яхты будет - ведь, как ни крути, а лучший в мире минный заградитель...
Бернатович улыбнулся, ведь каждому командиру приятно слышать похвалу в адрес своего корабля...Тем более, что в словах советника не было и грамма лести - "Амур" и "Енисей" действительно были лучшими кораблями своего класса. Ни одна страна мира не могла похвастать подобными...
- Позвольте полюбопытствовать, что Вы там так пристально разглядывали, на берегу? Если это, конечно, не тайна.
- Да что Вы, Генрих Андреевич! Какая тайна! Никаких секретов - просто осматриваю берег на предмет усиления его обороны, да и вообще, пытаюсь максимально изучить местность, где предстоит гонять наших узкоглазых желтолицых братьев! И по морю, и посуху...
- Вы допускаете, что японцы осмелятся высаживаться здесь? - брови Бернатовича, взлетевшие вверх, выдавали искреннее и неподдельное удивление своего хозяина. Вервольф уже почти не удивлялся подобному. Ибо уже не раз за последние дни сталкивался с мнением, что японцы никогда не высадятся у Порт-Артура. Что наша эскадра этого никогда не позволит... Извечное русское шапкозакидательство... Он тяжело вздохнул...
Активные действия Ильи, как и Макарова в их реальности, давали окружающим ложную надежду на скорую победу и безрассудное чувство безопасности. Общаясь с офицерами, Сергей едва не скрежетал зубами, слушая их "диванные" рассуждения о том, что японцы сдадутся после первого же боя. Хорошо еще, что новое армейское командование согласилось проводить работы по строительству оборонительных позиций на Циньчжоусском перешейке. Правда после этого, Вервольф еще хотел бы поставить пару линий обороны на Нуаньганьлине - так, на всякий случай.
- К превеликому моему сожалению, господин капитан второго ранга, я не просто допускаю такую возможность. Я более чем убежден, что именно так и будет. Наша эскадра пока что слишком ослаблена, чтобы полностью предотвратить высадку. Но вот ослабить врага, нанести ему максимальный урон ещё до того, как он вступит в бой - это нам с Вами, Генрих Андреевич, вполне по силам. А там, даст Бог, и прогнать супостата восвояси тоже сможем.
Голос Бернатовича немного поник от услышанного:
- Дай то Бог, господин советник, дай то Бог!...
- Ещё старик Карамзин в "Истории Государства Российского" писал, что "Бог всегда помогает храбрым". Так что, ежели мы с вами тут не оплошаем, то и он нам поможет обязательно. Даже погоду нам сегодня послал самую подходящую для нашей операции - чтобы японцам труднее было нас увидеть...
- Соглашусь с Вами - погода нам благоволит. Вот только Вы, верно, уже совсем озябли. Может, пройдете в ходовую рубку, отогреетесь?
- Спасибо за беспокойство, Генрих Андреевич, но очень мне хочется закончить осмотр побережья. А вот от чашки горяченького чайку я бы сейчас, пожалуй, не отказался. Если это позволительно, конечно, на мостике боевого корабля...
Командир "Амура" улыбнулся:
- Отчего же нет! - и, повернувшись к рубке, выкрикнул: - Вестовой!...
Через пару минут Вервольф уже потягивал ароматный горячий напиток, разглядывая проплывавшие мимо со скоростью 15 узлов берега бухты Меланьхэ с укромным мелководным лиманом в глубине бухты, отделенном от моря короткой косой с узким проходом. Глубина лимана, согласно карте, составляла 1 фатом и позволяла устроить там передовую базу для минных и патрульных катеров. Это Вервольф пометил в записной книжке. И подумал, что нужно будет обязательно сообщить об этой идее командующему - уж Илья обязательно придумает, как устроить с помощью этого какую-нибудь каверзу противнику.
А слева по борту уже проплывало высокое гористое побережье, закрывавшее собой залив Талиенвань и приютившийся на его берегу Дальний. У самого берега из воды высились острова Эртоцидао - крохотные клочки скалистой суши, ещё меньшие по размерам, чем острова Татоза... Вот уже видны и извилистые контуры небольшой бухточки Лахутань - значит, за следующим мысом откроется вход в пролив Дасяншань - самый широкий вход в Талиенваньский залив. Но сейчас пойти этим проливом к Дальнему мог только самоубийца - где-то тут, совсем рядом, в темных волнах зимнего моря поджидала путников рогатая смерть - две линии минных заграждений от маленького островка Паньтау до Южного Саншантау, поставленные "Енисеем ещё в самом начале войны и чуть не ставшее его последним заграждением, если бы не своевременное предупреждение Ильи ещё из Питера. Вервольф принялся внимательно рассматривать берег, его высокие сопки и горные вершины. Где-то здесь предстояло выбрать позицию для новых береговых батарей. Именно тут должен был появиться ещё один (дай бог, чтобы не один) "электрический утес" - такая же кость в горле Того, как и знаменитая батарея Артура. Десятидюймовки для неё уже катились по просторам Сибири под мерный перестук вагонных колёс по рельсам Транссиба - Илья рассказал содержимое докладной записки Малкольма.
Решение обезопасить Дальний со стороны моря, Илья даже отказался обсуждать.
- В Дальнем будут береговые батареи и точка, - отрезал он, на очередном собрании, незадолго до нового выхода Вервольфа и Капера в море. Штабники лишь громко выдохнули, и перечить не стали. Капер и Гарик попробовали спорить, но Илья быстро пресек инакомыслие, как обычно завалив новыми вопросами.
Прошло ещё больше часа, прежде чем отряд, перестроившись на траверзе рифа Опасный - маленького одинокого островка, лежащего восточнее Талиенваньского залива, повернул на юг. Теперь "Амур" и "Енисей" шли параллельными курсами на расстоянии в пол-мили, а отряд бронепалубных крейсеров шел ещё на милю восточнее, прикрывая минные транспорты со стороны открытого моря. Четырехтрубный силуэт "Баяна" виднелся западнее основной группы - броненосный крейсер осуществлял дальнее прикрытие. Слева от "Амура" и справа от "Енисея" шло по одному миноносцу. Их задача - расстрелять всплывшую мину, если вдруг у той не сработает автомат установки глубины или случится какая-то другая неприятность. Сергей приложил максимум возможных усилий, чтобы судьбу "Енисея" и "Боярина" не повторил корабль его отряда. К сожалению, еще оставался такой немаловажный фактор, как человеческая глупость. Которой, к сожалению, русский императорский флот буквально сочился.