Вокруг сражались Краснорукие, прорубаясь через Кэймлин наверх ко дворцу. Они вошли через южные ворота, оставив отряды наёмников под командованием Сандипа охранять западные.
Если где-то в городе и оставался очаг сопротивления вторжению, то, скорее всего, он был во Дворце. К несчастью, пространство между Талманесом и Дворцом кишело троллоками. Они постоянно на них натыкались и ввязывались в стычки.
Не попав наверх, Талманес не мог узнать, держится ли ещё там кто-нибудь. А это значило, что ему нужно с боем провести людей до дворца, оставляя бродившим по городу кулакам троллоков возможность зайти с тыла и отрезать им путь к отступлению. Но с этим ничего нельзя было поделать. Нужно выяснить, в каком состоянии оборона дворца, если его ещё кто-то оборонял. А уже оттуда он сможет пробиться дальше вглубь города и добраться до драконов.
Пахло дымом и кровью. Воспользовавшись небольшой передышкой, солдаты сложили мёртвые тела троллоков вдоль правой стороны улицы, чтобы освободить проход.
В этой части города тоже были беженцы, но их было гораздо меньше. Не поток, а скорее струйка, вытекавшая из темноты, пока Талманес с Отрядом зачищали главную улицу, ведущую ко дворцу. Эти не просили солдат защитить их имущество или спасти дома, они лишь радостно всхлипывали при виде сражавшихся людей. Мадвин направлял их навстречу свободе по безопасному коридору, прорубленному Отрядом.
Талманес повернул голову в сторону Дворца, стоявшего на холме, но едва различимого в ночи. Хотя бóльшая часть города пылала, до дворца огонь ещё не добрался, и его белые стены парили в темноте, как призраки. Никакого огня. Это должно было означать, что сопротивление продолжается, так ведь? Разве троллоки не напали бы в первую очередь на Дворец?
Талманес послал вверх по улице разведчиков, позволив себе и своим людям короткую передышку.
Мельтен закончил с перевязкой Талманеса, затянув наложенную припарку потуже.
— Спасибо, Мельтен, — кивнул ему Талманес. — Я уже чувствую, что снадобье работает. Ты упоминал, что это только одна часть облегчения боли. В чём состоит другая?
Мельтен отстегнул металлическую фляжку со своего пояса и протянул её Талманесу:
— Шайнарский бренди. Чистейший.
— Пить во время боя — не самая лучшая идея, парень.
— Возьмите, — спокойно ответил Мельтен. — Оставьте фляжку себе и отхлебните как следует, милорд. Иначе к следующему удару колокола вы и на ногах стоять не сможете.
Помедлив, Талманес взял фляжку и сделал один большой глоток. Жидкость обжигала, словно его рана. Он закашлялся и убрал бренди.
— Мне кажется, ты перепутал бутылки, Мельтен. Эту ты наполнил в дубильном чане.
Мельтен расхохотался:
— А ещё говорят, что у вас нет чувства юмора, лорд Талманес.
— Его и нет, — ответил Талманес. — Не отходи далеко, твой меч ещё пригодится.
Мельтен кивнул, его глаза торжественно засветились:
— Сокрушитель Ужаса, — прошептал он.
— Что?
— Так говорят в Порубежье. Вы убили Исчезающего. Вы — Сокрушитель Ужаса.
— Да в нём к тому времени было штук семнадцать стрел!
— Неважно. — Мельтен крепко схватил его за плечо. — Сокрушитель Ужаса. Как только боль станет совсем нестерпимой, поднимите в мою сторону два кулака. Я сделаю, что дóлжно.
Талманес встал, не сумев подавить стон. Они оба всё понимали. Несколько Порубежников из Отряда подтвердили, что раны от такан’дарского клинка были непредсказуемы. Одни быстро загнивали, другие ослабляли раненого. Но когда они чернели, как у Талманеса… это было хуже всего. Единственной надеждой было найти Айз Седай в течение нескольких ближайших часов.
— Вот видишь, — пробормотал Талманес, — хорошо, что у меня нет чувства юмора, иначе я бы решил, что это Узор так шутит надо мной. Дэннел! Карта у тебя под рукой?
Свет, как ему не хватало Ванина.
— Милорд, — отозвался Дэннел, спеша к нему через тёмную улицу с факелом и второпях нарисованной картой в руках. Он был одним из драконьих капитанов в Отряде. — Кажется, я нашёл более короткий путь к тому месту, где Алудра держит драконов.
— Сперва мы пробьёмся ко Дворцу, — возразил Талманес.
— Милорд, — уже спокойнее заговорил большеротый Дэннел, одёргивая свою форму, словно она была ему не впору. — Если Тень завладеет драконами…
— Я прекрасно осознаю опасность, Дэннел. Спасибо. Как быстро смогут двигаться эти штуки, если мы до них доберёмся? Мне не по душе то, как сильно Отряд растягивается по городу, а Кэймлин горит быстрее, чем надушенные любовные письма, адресованные любовнице Благородного Лорда. Я хочу забрать оружие и покинуть этот город как можно быстрее.
— Я могу сравнять с землёй вражеское укрепление парой выстрелов, милорд, но драконы не передвигаются быстро. Они прикреплены к подводам, и это поможет, но быстрее, чем… скажем, обоз, они не поедут. А ещё нужно время, чтобы установить их для стрельбы.
— Тогда мы точно идём ко Дворцу, — сказал Талманес.
— Но…
— Во Дворце, — решительно продолжил он, — мы можем найти женщин, способных направлять, которые создадут нам переходные врата прямо в хранилище Алудры. Более того, если дворцовая стража всё ещё сражается, мы будем уверены, что наши спины прикрывают друзья. Мы обязательно вернём драконов, но сделаем это по-умному.
В этот момент он заметил Ладвина и Мара, бежавших к нему вниз по улице.
— Впереди троллоки! — сообщил Мар, подбегая к Талманесу. — Не меньше сотни. Затаились на дороге.
— Стройся! — прокричал Талманес. — Прорываемся ко Дворцу!
В палатке-парильне повисла мёртвая тишина.
Авиенда была готова к недоверию. К вопросам. Только не к этому мучительному молчанию.
Пусть Авиенда и не ждала подобной реакции, она была понятна. Когда она увидела в будущем Айил, медленно утрачивающих джи-и-тох, у неё самой возникли те же чувства. Она стала свидетелем смерти, бесчестия и падения собственного народа. По крайней мере, теперь есть с кем разделить эту ношу.
Горячие камни в котле тихонько шипели. Надо бы подлить ещё воды, но никто из шестерых сидящих в палатке не сдвинулся с места. Все присутствующие женщины, обнажённые по обычаю палатки-парильни, были Хранительницами Мудрости: Сорилея, Эмис, Бэйр, Мелэйн и Кимер из Томанелле Айил. Уставившись прямо перед собой, каждая находилась наедине со своими мыслями.
Одна за другой, они выпрямляли спины, словно принимая новую ношу. Это обнадёжило Авиенду. Она и не думала, что новость их надломит, но всё же приятно видеть, что они повернулись лицом навстречу опасности, а не убежали от неё.
— Затмевающий Зрение сейчас слишком приблизился к миру, — сказала Мелэйн. — Узор некоторым образом запутался. Во снах мы всё ещё видим множество вещей, которые могут или не могут произойти, но возможностей слишком много. Мы не можем отличить одно от другого. Судьба нашего народа неясна для Ходящих по снам, как и судьба Кар’а’карна после того, как он в Последний День плюнет в глаза Затмевающему Зрение. Мы не знаем, истинно ли то, что видела Авиенда.
— Мы должны проверить, — с застывшим, словно окаменевшим, взглядом, произнесла Сорилея. — Мы должны узнать наверняка. Каждая ли женщина сейчас видит подобные видения вместо других, или это особый случай?
— Эленар из Дэрайн, — предложила Эмис. — Её обучение почти закончено — она следующая из тех, кому предстоит отправиться в Руидин. Мы можем попросить Хэйди и Шанни подбодрить её.
Авиенда еле сумела не вздрогнуть. Ей было прекрасно известно, как именно могут «подбодрить» Хранительницы Мудрости.
— Было бы неплохо, — подавшись вперёд, произнесла Бэйр. — Возможно, так происходит всегда, когда кто-то проходит через колонны во второй раз? Может быть, потому это и запрещено.
Никто не посмотрел на Авиенду, но она чувствовала, что речь о ней. То, что она сделала, было запрещено. Рассказывать о произошедшем в Руидине также не дозволялось.
Но ругать её не станут. Руидин не убил её; так сплело Колесо. Взгляд Бэйр был всё так же устремлён вдаль. Пот стекал по лицу и груди Авиенды.