Повернувшись к Грегорину, она продолжила:
— «В гордыне покоряет он, принуждая гордых уступить».
К Порубежникам:
— «Горам приказывает он опуститься на колени…»
К Морскому Народу:
— «…морям расступиться…»
К Перрину, затем к Берелейн:
— «…и самим небесам склониться перед ним».
К Дарлину:
— «Молитесь, дабы сердце из камня помнило слёзы…»
И, наконец, к Илэйн:
— «…а душа из огня не забыла любовь». Вы не можете бороться с этим. Никто не может. Мне жаль. Вы думаете, он сам к этому пришёл? — Морейн подняла договор. — Узор — это равновесие. Он не добро и не зло, не мудрость и не глупость. Для Узора всё это не имеет значения, но он ищет равновесия. Прошлая Эпоха закончилась Разломом, потому следующая начнётся с мира. Даже если его придётся запихивать в ваши глотки, словно лекарство в рот ревущего младенца.
— Будет ли позволено мне высказаться? — вперёд вышла Айз Седай в коричневой шали.
— Говори, — позволил Ранд.
— Это мудрый документ, Лорд Дракон, — начала Коричневая. Она была довольно полной женщиной и более прямолинейной, чем Перрин ожидал от Айз Седай из её Айя. — Но я вижу в нём серьёзный изъян, который уже был отмечен ранее. Пока в договор не включены Шончан, он бессмыслен. Не будет мира, пока они продолжают завоевания.
— Это одна проблема, — поддержала Илэйн, сложив руки на груди, — но не единственная. Ранд, я вижу, чего ты пытаешься добиться, и люблю тебя за это. Но это не отменяет того, что соглашение совершенно несостоятельно. Чтобы мирный договор работал, нужно желание обеих сторон поддерживать его ради выгод, которые он предоставляет.
Твой договор не предполагает никаких способов улаживания конфликтов. Но они возникнут, они всегда возникают. Любой подобный документ должен прописывать пути разрешения спорных ситуаций. Ты должен установить другой способ наказания за нарушение договора, кроме угрозы со стороны остальных стран вступить во всеобщую войну. Без этого дополнения мелкие обиды с годами будут накапливаться, увеличивая напряжение, пока не приведут к взрыву.
В том виде, в каком он есть сейчас, этот договор по сути требует от стран наброситься на первого, кто нарушит мир. И он не помешает им установить марионеточный режим ни в поверженном государстве, ни в каком-либо другом. Боюсь, что со временем этот договор потеряет свою силу. Какая в нём польза, если он защищает только на бумаге? Итогом же будет война. Массовая, всепоглощающая война. Какое-то время мир сохранится, особенно пока живы те, кто почитает тебя. Но едва лишь договор распадётся, за каждый год мира ты получишь год ещё большего разрушения.
Ранд коснулся пальцами документа.
— Я заключу мир с Шончан. Мы добавим ещё одно положение в договор. Если их правитель его не подпишет, документ будет недействителен. Это вас устроит?
— Это решает меньшую проблему, — тихо ответила Илэйн, — но не бóльшую, Ранд.
— Есть ещё более серьёзная проблема, — раздался новый голос.
Перрин удивлённо повернулся. Авиенда? Она и другие айильцы ещё не участвовали в спорах. Они только наблюдали. Перрин даже почти забыл об их присутствии.
— И ты тоже? — удивился Ранд. — Решила пройтись по осколкам моей мечты, Авиенда?
— Не будь ребёнком, Ранд ал’Тор, — ответила она, подойдя к договору и ткнув в него пальцем. — У тебя есть тох.
— Я не включил вас в соглашение, — возразил Ранд, — я доверяю тебе и всем айильцам.
— Айил не включены? — возмутился Изар. — Свет, как мы могли это упустить!
— Это оскорбление, — заявила Авиенда.
Перрин нахмурился. От неё пахло решимостью. От любого другого айильца с таким острым запахом Перрин ожидал бы надетой вуали и поднятого копья.
— Авиенда, — Ранд улыбнулся, — остальные хотят повесить меня за то, что я вписал их в договор, а вы злитесь, потому что вас я не включил в него?
— Пришло время для моего требования, — ответила она. — И вот оно. Найди для Айил место в своём договоре, этом «Драконовом Мире». Или мы покинем тебя.
— Ты не можешь говорить за всех, Авиенда, — сказал Ранд. — Ты не можешь…
Все Хранительницы Мудрости, бывшие в шатре, словно по команде вышли вперёд и встали позади Авиенды. Ранд моргнул.
— Авиенда защищает нашу честь, — сказала Сорилея.
— Не будь глупцом, Ранд ал’Тор, — добавила Мелэйн.
— Это дело женщин, — продолжила Саринда, — и мы не будем удовлетворены, пока с нами не станут обращаться так же, как с мокроземцами.
— По-твоему, для нас это слишком сложно? — спросила Эмис. — Ты оскорбляешь нас, полагая, что мы слабее остальных?
— Вы все сошли с ума! — воскликнул Ранд. — Вы хоть понимаете, что этот договор запретит вам воевать друг с другом?
— Не просто воевать, — возразила Авиенда, — а воевать без причины.
— Война — ваше предназначение, — промолвил Ранд.
— Если ты и вправду так думаешь, Ранд ал’Тор, — голос Авиенды похолодел, — то я и в самом деле плохо тебя обучила.
— Её слова мудры, — вмешался Руарк, выходя вперёд. — Нашим предназначением было подготовиться, чтобы ты мог использовать нас в Последней Битве — быть достаточно сильными, чтобы дожить до неё. Нам понадобится другая цель. Ради тебя, Ранд ал’Тор, я предал забвению кровную вражду. Я не стану её возрождать. Теперь у меня есть друзья, которых я предпочёл бы не убивать.
— Безумие, — проговорил Ранд, качая головой. — Хорошо, я включу вас в договор.
Авиенда казалась довольной, но что-то беспокоило Перрина. Он не понимал айильцев. Свет, он не понимал даже Гаула, с которым провёл столько времени. Но всё же он заметил, что они всегда были чем-то заняты. Даже когда они отдыхали, они были начеку. Пока другие развлекались или играли в кости, айильцы часто делали что-то полезное, не привлекая к себе внимания.
— Ранд, — Перрин подошёл к нему и взял его за руку, — не уделишь ли мне минутку, пожалуйста?
Ранд помедлил, затем кивнул и взмахнул рукой:
— Мы защищены, они нас не слышат. В чём дело?
— Я заметил кое-что. Айильцы — они как инструменты.
— Ну да…
— Инструменты без дела ржавеют.
— Вот они и воюют друг с другом, — Ранд потёр висок. — Чтобы не терять сноровку. Поэтому я исключил их из договора. Свет, Перрин! Мне кажется, это обернётся катастрофой. Если включить их в соглашение…
— Я не думаю, что теперь у тебя есть выбор, — прервал его Перрин. — Остальные ни за что не подпишут документ, если в нём не будет Айил.
— Не знаю, подпишут ли они его вообще, — ответил Ранд. Он с тоской взглянул на лист бумаги на столе. — Это была такая красивая мечта, Перрин. Мечта о благе для человечества. Я думал, они у меня в кармане. Пока Эгвейн не разоблачила мой блеф, я думал, что они у меня в кармане.
Хорошо, что больше никто не мог учуять эмоции Ранда, иначе все бы знали, что он никогда не отказался бы выступить против Тёмного. Ранд ничем не выдал этого внешне, но Перрин знал, что внутри он нервничал не меньше, чем юнец на своей первой стрижке овец.
— Ранд, неужели ты не видишь? — спросил Перрин. — Вот и решение.
Ранд нахмурился.
— Айильцы, — продолжил Перрин. — Инструмент, которому нельзя лежать без дела. Договор, соблюдение которого необходимо гарантировать…
Ранд задумался, затем широко улыбнулся:
— Перрин, ты гений!
— Когда речь заходит о кузнечном деле, пожалуй, я кое-что знаю.
— Но это… это ведь никак не связано с кузнечным делом, Перрин…
— Конечно, связано! — возразил Перрин. И как Ранд этого не понимал?
Ранд развернулся, безусловно распустив плетение. Он подошёл к документу, взял его и протянул одному из своих писцов, находившихся в задней части шатра.
— Я хочу добавить ещё два пункта. Первый: этот договор недействителен, если он не подписан Дочерью Девяти Лун или Императрицей Шончан. Второй… Айил — все, кроме Шайдо, — должны быть вписаны в этот документ как гаранты мира и посредники при разногласиях между странами. Любая страна может обратиться к ним, если посчитает себя оскорблённой, и именно Айил, а не чужеземные армии, обеспечат восстановление справедливости. Они имеют право выслеживать преступников, не обращая внимания на границы. Они обязаны подчиняться законам страны, на территории которой находятся, но они не являются подданными этой страны.