Айильские клановые вожди и Хранительницы Мудрости вошли в павильон большой толпой — очевидно, «приведите с собой пятерых» Ранда относилось к каждому из вождей по отдельности. Некоторые Хранительницы Мудрости, включая Сорилею и Эмис, перешли к Эгвейн на её половину шатра.
«Благослови их Свет», — наконец-то выдохнув, подумала Эгвейн. Ранд проследил взглядом за женщинами, и Эгвейн заметила, что он поджал губы. Его удивило, что его поддерживают не все Айил, как один.
Король Муранди, Роэдран, вошёл в шатёр одним из последних, и Эгвейн обратила внимание на нечто необычное при его появлении. Несколько Аша’манов Ранда — Наришма, Флинн и Нэфф — встали за спиной Роэдрана. Другие Аша’маны, стоявшие рядом с Рандом, держались настороже, будто коты, завидевшие бродящего поблизости волка.
Ранд шагнул к Роэдрану, который был ниже и шире его самого, и взглянул ему в глаза сверху вниз. Тот запнулся на мгновение, затем принялся вытирать лоб платком. Ранд продолжил сверлить его взглядом.
— Что такое? — требовательно вопросил Роэдран. — Ты Дракон Возрождённый, как мне сказали. Не припоминаю, чтобы я позволял тебе…
— Довольно, — оборвал его Ранд, подняв палец.
Роэдран немедленно умолк.
— Испепели меня Свет, — сказал Ранд. — Ты же не он, так ведь?
— Кто? — переспросил Роэдран.
Ранд отвернулся от него, махнув рукой Наришме и остальным, отменяя тревогу. Они неохотно подчинились.
— Я был твёрдо уверен… — произнёс Ранд, покачав головой. — Где же ты?
— Кто? — громко спросил Роэдран, почти взвизгнув.
Ранд не обратил на него внимания. Створки павильона, наконец, больше никто не тревожил, все участники встречи уже были внутри.
— Итак, — заговорил Ранд. — Мы все здесь. Спасибо, что пришли.
— Не похоже, чтобы у нас был проклятый выбор, — проворчал Грегорин. Он привёл с собой несколько иллианских дворян в качестве своей «пятёрки», все они были членами Совета Девяти. — Мы оказались зажаты между тобой и самой Белой Башней. Испепели нас Свет.
— К этому моменту вы все уже знаете, — продолжил Ранд, — что Кандор пал, а Кэймлин захвачен силами Тени. Последние остатки Малкир сражаются в Тарвиновом Ущелье. Конец близок.
— Так чего же мы все стоим тут, Ранд ал’Тор? — вопросил король Пейтар Арафельский. На голове пожилого мужчины остался всего лишь тонкий венчик седых волос, но Пейтар был всё так же широкоплеч и внушителен. — Давай положим конец этому балагану и отправимся туда, парень! Мы должны сражаться.
— Ты будешь сражаться, Пейтар, — тихо ответил Ранд. — Столько, сколько ты сможешь выдержать, и даже больше. Три тысячи лет назад я сошёлся в битве с силами Тёмного. У нас были все чудеса Эпохи Легенд; Айз Седай, которые умели творить такие вещи, от которых у вас бы рассудок помутился; тер’ангриалы, которые позволяли людям летать и делали их неуязвимыми к ударам. И всё равно мы едва победили. Понимаете? Мы противостоим Тени, которая обладает почти такими же силами, что и тогда, и даже Отрёкшимися, которые с тех пор не постарели. Но мы — не те же самые люди, совсем нет.
В шатре стало тихо. Только полог шатра колыхался на ветру.
— Что ты хочешь сказать, Ранд ал’Тор? — сложив руки на груди, промолвила Эгвейн. — Что мы обречены?
— Я хочу сказать, нам нужно всё спланировать и атаковать объединёнными силами, — ответил Ранд. — В прошлый раз у нас это плохо вышло, и это едва не стоило нам всей войны. Каждый считал, что знает, как лучше. — Он взглянул в глаза Эгвейн. — В те дни каждый мужчина и каждая женщина возомнили себя предводителями на поле боя. Целая армия генералов. Вот почему мы едва не проиграли. Вот из-за чего мы получили порчу, Разлом, безумие. Я был виноват не меньше прочих. Возможно, даже больше.
Я не позволю этому случиться снова. Я не собираюсь спасти этот мир только для того, чтобы он во второй раз оказался разломан! Я не стану умирать за страны и народы, которые нападут друг на друга, едва падёт последний троллок. Вы ведь планируете сделать это. Испепели меня Свет, я знаю, что это так!
Нетрудно было заметить, как обменялись острыми взглядами Грегорин и Дарлин или с каким алчным видом Роэдран наблюдал за Илэйн. Какие страны будут уничтожены в этой войне и кто в таком случае бескорыстно вмешается, чтобы помочь соседям? Как скоро бескорыстие перерастёт в корысть, в желание воспользоваться шансом и захватить чужой трон?
Большинство правителей были достойными людьми. Но нужно было быть куда больше, чем просто достойным человеком, чтобы держать в руках столько силы и не заглядываться на чужой двор. Даже Илэйн, едва представилась такая возможность, захватила власть в другой стране. И сделает это снова. Такова сущность правителей, такова сущность государств. В случае Илэйн произошедшее даже казалось удобным решением, так как под её правлением Кайриэн придёт к процветанию по сравнению с тем, что творилось там в последнее время.
Сколько правителей решат так же, что они, конечно же, смогут править лучше или способны восстановить порядок в другой стране?
— Никто не желает войны, — заявила Эгвейн, перетягивая на себя внимание слушателей. — Но я считаю так: то, что ты пытаешься сделать сегодня, не является твоим призванием, Ранд ал’Тор. Ты не в силах изменить человеческую природу и не в силах заставить мир склониться перед твоими прихотями. Позволь людям жить своей жизнью и выбирать собственные пути.
— Нет, Эгвейн, — сказал Ранд. В его глазах пылал огонь, схожий с тем, что она видела, когда он впервые пытался убедить Айил сражаться под его знамёнами. Да, это чувство и впрямь будто принадлежало тому Ранду — разочарование от того, что люди не видят мир так ясно, как, по его мнению, видит он сам.
— Не вижу, что ещё ты можешь сделать, — возразила Эгвейн. — Назначишь императора, кого-то, кто будет править всеми нами? Станешь настоящим тираном, Ранд ал’Тор?
Он не огрызнулся в ответ. Он протянул руку в сторону, и один из его Аша’манов вложил в неё бумажный свиток. Ранд взял его и положил на стол, а затем использовал Силу, чтобы развернуть его и закрепить в таком положении.
Документ представлял собой необычно огромный лист бумаги, исписанный аккуратным убористым почерком.
— Я назвал это «Драконов Мир», — тихо сообщил Ранд. — И это одна из трёх вещей, которые я потребую от вас. Ваша плата в обмен на мою жизнь.
— Дай-ка посмотреть. — Илэйн потянулась за свитком, и Ранд, очевидно, отпустил его, потому что ей удалось схватить его со стола раньше прочих ошарашенных правителей.
— Он закрепляет границы ваших стран в текущих пределах, — заложив руки за спину, объявил Ранд. — Он запрещает странам нападать друг на друга и требует от них основать в каждой столице по большому университету — на полном государственном обеспечении и открытому для каждого, кто захочет учиться.
— Здесь ещё много чего, — сказала Илэйн, водя пальцем по документу по мере чтения. — В случае нападения на другую страну или небольшого приграничного конфликта, другие страны мира будут обязаны защитить подвергшуюся нападению страну. Свет! Ограничения пошлин для предотвращения сдерживания экономического развития стран, запрет на браки между правителями стран, если только обе линии власти не будут чётко разделены, положения о лишении земель лорда, начавшего конфликт… Ранд, ты действительно рассчитываешь, что мы подпишем это?
— Да.
Незамедлительно последовало негодование правителей, но Эгвейн осталась стоять спокойно и невозмутимо, бросив беглый взгляд на остальных Айз Седай. Те выглядели обеспокоенными. Ещё бы! И это была всего лишь одна из Рандовых «плат».
Правители тихо переговаривались, каждому хотелось взглянуть на документ, но никто не хотел толкаться и заглядывать Илэйн через плечо. К счастью, Ранд предвидел это наперёд, и всем раздали копии документа поменьше.
— Но иногда для войны есть хорошие основания! — воскликнул Дарлин, просматривая свою копию договора. — Например, создание защитной зоны между тобой и агрессивным соседом.