— Уедем? Но почему?
— Я думал, ты хотела побыстрее присоединиться к своим подругам. «Подругам! Я уже совсем забыла о них».
— Я хочу остаться, если ты не против?
— Как скажешь, — отвернулся он, чтобы положить следующую вещь в шкаф, и на его лице расплылась улыбка от разыгранной партии, — я всего лишь твой водитель.
— Неправда.
— Да? — обратно повернулся он.
— Я надеялась, что мы стали хорошими друзьями, — несу очередную чушь я.
— Ну да, — соглашается он, немного разочарованно. — «На счет этого мы еще посмотрим!»
— Думаю, тебе лучше сразу одеть купальник.
— Купальник? — испуганно говорю я, прекрасно понимая, что такого в моем чемодане нет.
— Только не говори, что ты собралась на остров без купальника.
— Почему без? В моем чемодане, который сейчас на Ибице, их целых три.
— А в твоем чемодане, который сейчас перед тобой?
— Ни одного, — спокойно и огорченно говорю я, опустив глаза.
— Я схожу, спрошу у Вероны, — сразу же говорит Адан и подходит к двери.
— Нет, — останавливаю его я, — я тоже люблю сложные ситуации.
— Интересно было бы на это посмотреть.
Я сужаю глаза, принимая вызов. Он берет что-то в шкафу и, отойдя к кровати, начинает стягивать с себя футболку. Я внимательно слежу за каждым его движением и вдруг осознаю, что он раздевается. Но уже поздно, так как передо мной его обнаженная рельефная спина, стройные, подтянутые ноги и упругая, на удивление, загорелая попка. Так же, не поворачиваясь ко мне, он натягивает клетчатые шорты, а затем, взяв одежду, как ни в чем не бывало поворачивается. Не сразу понимаю, что его ужасно радует мое застывшее тело, и, как всегда, смутившись, быстро отвожу взгляд.
Словно прячась, продолжаю игнорировать его, наконец слышу звук открывающейся двери.
— Я жду тебя возле бассейна! — говорит Адан и выходит.
«Что это было? — спрашивает она себя. — Он соблазняет или попросту наказывает меня за то, что я настояла жить вместе?»
Миа садится на кровать, продолжая думать о купальнике и о его немного непристойном поведении. Тут ее посещает одна идея, и она сама не нарадуется своей изобретательности. «Я тоже умею мучить!» — думает она, словно адресуя слова Адану, а затем подходит к шкафу.
Адан с друзьями сидит за маленьким столиком под большим зонтом возле бассейна. Он переключился на работу, как, впрочем, всегда, чтобы не дать возможности друзьям задавать так интересующие их вопросы насчет его спутницы. Делая очередной глоток сока и видя выходящую из дома Мию, он снимает солнечные очки. Она идет в телесных плетеных босоножках на высоком каблуке, на ней легкая белая рубашка, явно для нее большая. Одежда очень короткая, что, конечно, дает его друзьям оценить ее стройные ноги и тонкие руки. Волосы собраны в высокий хвост.
«Ррр!» — кровь во мне начала пульсировать с каждым ее шагом. Наконец она подходит ко мне, и весь соблазн испаряется. «Моя рубашка! Что ты сделала с моей рубашкой?» — изо всех сил сдерживаюсь я.
Но Миа, прекрасно понимая, что, конечно же, он узнал свою рубашку, лишь мило произнесла:
— Я ничего не пропустила?
— Нет, Миа, — сказала Верона. — Ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо, — не обращая никакого внимания на Адана, девушка садится рядом с ним, чтобы ни в коем случае не смотреть ему в глаза.
— Мяса? — на удивление, очень спокойно спрашивает Адан ее.
— Конечно.
Он кладет мне небольшой стейк и немного овощей, приготовленных на гриле. И как только я расслабилась, поняв, что он не злится, Адан накланяется к моему уху, пока хозяева в доме что-то бурно обсуждают по поводу завтрашней вечеринки, и произносит:
— Тебе не кажется, что я могу выставить счет за порчу имущества? — от его хриплого голоса по моему затылку пробежали мурашки, но я быстро нашла ответ и теперь уже сама говорила ему шепотом.
— Ну, я же не выставила тебе счет за каждую ночь испорченного сна!
Адан тут же зашелся смехом, на что сразу же отреагировали Димас и Верона, немного расстроенные, что пропустили что-то смешное. Обед прошел спокойно, поскольку не было ненужных расспросов.
— Мне надо кое-что с тобой обсудить! — вдруг сказал Димас Адану, когда я начала помогать Вероне с уборкой стола.
Мужчины исчезли, зайдя в дом. Закончив с посудой, Верона предложила то, от чего еще час назад я бы отказалась, но сейчас была готова, — к приему солнечных ванн.
Парни вернулись, когда мы уже лежали на шезлонгах и наслаждались жарой. Верона смуглая, и я не понимаю, зачем ей еще загорать. Наш контраст бросался в глаза. На мне был надет трикотажный белый комплект нижнего белья в мелкий синий цветочек, состоящий из шортиков и бюстгальтера. Я не открываю глаза, когда чувствую над собой тень, прекрасно понимая, что это Адан. Он ничего не говорит, но каждой частицей тела я ощущаю его оценивающий взгляд. Спустя мгновение тень ушла, и я слышу, как он ложится на соседний шезлонг. Я опять спокойно погружаюсь в раздумья и решаю перевернуться на живот.
— Милая, не переусердствуй! — произносит мужской голос, и я понимаю, что это был не Димас. «Милая? Большое спасибо, что не рыбка! Мы же вроде договорились: без всяких слащавых фраз. Или ты мстишь мне за рубашку? Да ты специально это делаешь? Ну, ты сам напросился, посмотрим, какой ты вспыльчивый при друзьях!»
— Милый, ты не принесешь мне сока? — непривычным голосом пустышки произношу я.
— Сока?
— Если тебе не сложно, конечно, — продолжаю я, не открывая глаза, хоть моя голова и повернута к нему.
— Ну что ты, — его голос звучит настолько же фальшиво, как и мой.
Слышу, как он встает и уходит, а затем возвращается. Открыв глаза, вижу, как он ставит стакан на рядом стоящий столик.
— Намажь меня маслом, дорогой, — произношу я.
— Маслом? — переспрашивает он, и я думаю, что это из-за того, что он не знает, где его взять.
Но вижу, как Верона протягивает ему тюбик. Сомкнув крепко зубы, он берет тюбик и, выдавив масло, нежными прикосновениями начинает натирать мои плечи, руки, спину. Его прикосновения такие приятные, и, если мне не показалось, я начинаю возбуждаться. «О боже, только не это!»
— Спасибо, дорогой, — говорю я и резко поднимаюсь, лишь бы он перестал.
Он садится на свой шезлонг, и я немного прихожу в себя. Удобно сев, беру сок и, сделав глоток, понимаю, что я страшно хочу продолжить.
— Милый, а где же лед? — опять наигранно надуваю губки бантиком. — Ты же прекрасно знаешь, что я люблю со льдом.
— Лед? — вижу, как он изо всех сил сдерживается, чтобы не послать меня, но затем улыбается и произносит:
— Сейчас, котенок. «Так мы все-таки перешли на зверинец!»
Он встает и уходит, а я, довольная, ставлю стакан обратно на столик и, закрыв глаза, возвращаюсь к солнечным процедурам, подставив лицо лучам. «А кто-то недавно грозился, что только он вправе указывать!»
Через время понимаю, что он вернулся, но не понимаю, почему меня так радует командовать им.
— Твой лед, дорогая, — слышу я, и на моем лице расплывается улыбка.
Но, как только он это произнес, на мою кожу падает что-то очень холодное, и от неожиданности я тут же открываю глаза. Вижу довольное лицо Адана, когда он замер с перевернутым ведерком для льда в руках, и, посмотрев на себя, я понимаю, что весь лед теперь находится на мне.
Даже не помню, как хватаю стакан с соком и выплескиваю его на него. Понимаю, что тот Адан, которого я тогда видела в ресторане, это были цветочки, и быстро вскакиваю, но не успеваю. За секунду сильные руки подхватывают меня и прижимают к обнаженному телу. Взбешенная, смотрю на него: он просто упивается собой, такой страшащей улыбки на его лице я еще не видела, и по блеску в его глазах я понимаю, что это еще не конец.
— Мне кажется, ты все-таки перегрелась? — продолжает он, и мы идем к бассейну.