Одна из главных проблем для администрации колоний состояла в том, чтобы оторвать тех, кто обеспечивал их существование, от находящейся в их личном и коллективном владении земли и заставить их отдать землю и свою рабочую силу плантациям, то есть сделать их зависимыми от финансовой экономики, чтобы их природные ресурсы, труд и потребление могли приносить выгоду колонизаторам. Первым шагом, как правило, было объявление всех «некультивируемых» земель — обычно участков коллективного владения — собственностью колониальной администрации. «Одним ударом местные общины лишались законного права на землю, которую они всегда оставляли под пар, лесные угодья, пастбищные земли и берега рек, которые они считали местами охоты, сбора ягод и грибов, рыболовства и пастьбы . После этого широкие лесные полосы объявлялись «лесными заказниками». Традиционные права доступа к ним урезались при продаже земли европейским поселенцам или сдаче ее в аренду финансовым концернам под плантации, шахты или для лесозаготовок. Буры в Южной Африке оправдывали изгнание фермеров с их родовых земель тем, что у них не было системы в организации сельского хозяйства и поэтому их можно было считать незаконными владельцами земли . Навязываемая им работа ханжески объявлялась с точки зрения эволюции выгодной для порабощаемых. Министр финансов Франции в 1901 году заявил:
Негр не любит работу, и ему, как правило, чужда идеи экономии; он не понимает, что праздность держит его в состоянии абсолютной экономической неполноценноcтb. Поэтому для улучшения его жизни необходимо использовать рабство и после этого учить его жить свободно .
Во многих колонизированных странах требование уплаты налогов только наличными деньгами использовалось для насильственного вовлечения людей в денежную экономику. Возложение обязанности собирать налоги на сельских старейшин разрушало веру в надежность и законность традиционных структур местного самоуправления. Налогами облагалось именно то, обходиться без чего жителям деревни было труднее всего. Во Вьетнаме французы ввели налоги на соль, опиум и алкоголь, англичане в Судане — на зерно, скот, жилище и домашнее хозяйство. В своих западно-африканских колониях французы в качестве наказания за уклонение от уплаты налогов брали в заложники жен и детей, секли людей кнутом, жгли дома и оставляли человека связанным и голодными в течение нескольких дней . В те ранние времена эволюция была жестоким делом.
Эра традиционного колониализма закончилась после Второй мировой войны, и образовавшуюся нишу занял новый корпоративный колониализм, чему способствовали экономическая помощь из-за рубежа, инвестиции и торговля. В борьбе за души населения колоний религиозную конверсию заменила экономическая. Экономическое развитие пропиталось мистическим смыслом, эликсиром свободы. Этот эликсир был более утонченным, изощренным и соблазнительным, чем прежний колониализм, но результат был тот же — усиление зависимости от денежной экономики и, как следствие этого, рост зависимости от коммерческих учреждений, рычаги управления которыми были в руках меньшинства. Экономисты эры эволюции, пророки экономического развития, проповедовали все те же идеи: чтобы идти в ногу с современностью, люди должны быть насильственно оторваны от своих ферм и должны влиться в массу городских рабочих, занятых на финансируемых зарубежными займами крупных фабриках, чтобы их земля могла быть объединена в плантации, работающие на иностранные рынки. Их труд на земле должен быть обращена использование семян, удобрений и инсектицидов, производимых и поставляемых гигантскими корпорациями. Необходимо нанимать консультантов из-за рубежа на ключевые позиции за непомерную зарплату и с громадным и льготами и импортировать зарубежные технологии и товары.
Многофункциональные банки и агентства по оказанию помощи диктовали экономическую политику «развивающимся» странам. Миссии военной помощи и тайные политические агенты формировали их политику, а международные корпорации эксплуатировали их ресурсы и проникали на рынки этих стран . Соблазном служили деньги — гранты, займы, торговля, инвестиции. В случае любого затруднения или кризиса спасением были деньги — точнее, иностранная валюта для покупки иностранных товаров у иностранных компаний.
С каждым шагом на этом пути ослабевали общественные институты и усиливалась зависимость от денежной экономики, особенно зарубежной. Одобрялось и поддерживалось создание органами управления громадного бюрократического аппарата взамен прежних систем образования, здравоохранения и социального обеспечения. Последовала структурная доводка, и бедным, которые зависели от этих организаций, было заявлено, что они обходят слишком дорого и препятствуют необходимому для экономики международному товарообмену, особенно оплате долгов зарубежным банкам. Людям еле дует обходиться без этих ненужных затрат. Более того, они должны использовать еще больше своих сельскохозяйственных угодий для производства зepна экспорт, импортировать еще больше необходимых им продуктов и привлекать иностранных инвесторов предложениями налоговых льгот, дешевых лесоматериалов, лучших сельскохозяйственных земель, минеральных и топливных запасов и дешевой рабочей силы. Они также должны предлагать субсидированную электроэнергию и физическую инфраструктуру, оплачиваемые новыми иностранными займами.
На пути от колониализма через эволюцию к структурной адаптации жители южных стран были интегрированы в мировую экономику, в которую их буквально тащили шаг за шагом. Немногие счастливцы из южной элиты приспособились к условиям колонизации и сумели накопить громадное состояние. В средний класс некоторых южных стран попало достаточное число людей, чтобы образовать процветающие островки общества потребления. Однако большинство лишились поддержки, которую им прежде оказывала разрушенная теперь социальная экономика, и оказались в новых условиях людьми без места и перспектив.
Судьба обществ, в которых, в отличие от остальных, процессы развития колониализма, как старого, так и нового, достигли завершения, подробно описана в статье Роберта Каплана «Грядущая анархия», напечатанной в журнале «Атлантик мансли». Описываемый район — Западная Африка. Каплан расценивает ее опыт как предсказание будущей судьбы человечества — «болезни, перенаселение, неспровоцированная преступность, дефицит ресурсов, миграция беженцев, рост эрозии национальных государств и межгосударственных границ, усиление влияния частных армий, охранных фирм и международных картелей по изготовлению наркотиков» . Иными словами, экономика свободного рынка без предела.
По словам Каплана, правительство Сьерра-Леоне, возглавляемое 17-летним армейским капитаном, — это разношерстная группа подонков, которая дневное время держит под контролем столицу и часть сельских районов. О существовании правительства явно свидетельствует национальная армия, которая угрожает путешественникам на контрольных пунктах, требуя дань. По ночам, когда национальная армия уходит, хозяином положения становится враждующая с ними армия мятежников. Изменившие правительству военачальники вступают в союз с недовольными деревенскими вождями. Два независимых подразделения, оставшиеся после войны с Либерией, содержат на территории Сьерра-Леоне свои базы.
Как следствие, около 400 000 граждан Сьерра-Леоне — внутренние мигранты, более 280 000 бежали в соседнюю Гвинею, еще 100 000 — в Либерию, хотя 400 000 л иберийцев бежали в Сьерра-Леоне. Гондама, третий по величина город Сьерра-Леоне, — это лагерь перемещенных лиц. С учетом того, что 400 000 либерийцев переселились в Гвинею и 250 000 — на Берег Слоновой Кости, границы между этими четырьмя странами практически утратили смысл. Даже в спокойных зонах ни одно правительство, за исключением Берега Слоновой Кости, не следит за состоянием школ, мостов, дорог и полиции, что входит в обязанности нормально функционирующей верховной власти .