Изменить стиль страницы

Печальная Икка совершенно успокоилась. Зато Людмила неожиданно разозлилась пуще прежнего.

— Дур-ра! — снова заверещала она, — одни только глупые коровы жрр-рут зелёную жвачку, у нас, вещих птиц, другие представления о хор-рошем вкусе…

Печальная Икка чуть не обиделась на дважды повторённое «дура», но заветная травка была так близко… И вместо того, чтобы оглушительно замычать от обиды, она лишь тихонько моляще спросила:

— Тогда можно, я попасусь здесь? Тихонечко… Обещаю, я нисколько вас не обеспокою… Я даже на миг не потревожу вашего покоя, уверяю вас… Заверяю в своём самом сердечном расположении… Видите ли, я всегда здесь завтракаю в это время года…

— Ишь чего! — немедленно заволновалась Вещая Птица, — пасёшься-перепасёшься! На всех вас травы не напасёшься, дармоеды! Кыш! Кыш! — грозно зашумела она на Печальную Икку, и та покорно потрусила назад в лес, вздыхая о превратностях судьбы и раздумывая над тем, где бы подкрепиться после всех этих волнений. А Вещая Птица Людмила продолжала надрываться ей вслед:

— Я на тебя управу найду! Р-разбойница! Дар-рмоедка! Под моими деревьями пастись — задарма! Ну и нравы… Хор-роши!

Так в Нечаянном Лесу завелись новые порядки.

Глава 11,

в которой пророчествуют, вещают и предсказывают, а также слушают, внимают и трепещут

Очень скоро птица с пёстрыми крыльями и довольно нахальными манерами обустроилась на новом месте, словно век здесь жила. Уже на следующий день после изгнания Печальной Икки по всему Нечаянному Лесу были развешаны объявления:

Всемирно известная Людмила

Вещает прошлое и прорицает будущее

Заговаривает зубы и прочие части тела

Спешите узнать всё!

Внизу маленькими буквами было приписано «Оплата сеансов — по договорённости!»

На дереве, в дупле которого обосновалась пророчица, появилась красивая чёрная табличка. На ней золотыми буквами было написано «Mr. Smith». Когда Людмилу спрашивали, кто этот «мистер Смит», она закатывала глаза и восклицала с глубочайшим изумлением:

— Как! Неужели вы не знаете мистера Смита? Но ведь он общеизвестен!

После такого заявления у любопытных пропадало всякое желание расспрашивать о таинственном Смите, и в конце концов в Нечаянном Лесу решили, что он, должно быть, какой-нибудь старый почтенный родственник Вещей Птицы. Вероятно, дедушка.

Вечером того же дня, когда были развешаны («опубликованы» — как любила говорить сама Людмила) объявления, на Дальнюю Поляну потянулись первые зеваки. В Нечаянном Лесу так редко происходило что-нибудь «всемирно известное».

…Раньше всех прилетели шумные подружки-галки Галя и Валя. Они всегда и всюду поспевали первыми и никому не позволяли опередить себя. Треща и перебивая друг друга, они шумно жаловались на глупых детей и непослушных мужей или «ох нет, совсем наоборот, милочка, вечно вы всё перепутаете!» и наперебой просили совета. Галки ловили каждое слово прорицательницы и так доверчиво заглядывали ей в рот, словно были не почтенными замужними дамами, а голодными, неоперившимися птенцами.

Вслед за галками подтянулись и другие желающие посмотреть на первый сеанс знаменитой пророчицы. О да, Людмила была великолепна! Она так величественно потрясала хохолком, так широко и шумно взмахивала разноцветными крыльями, что и ты бы, мой храбрый и рассудительный читатель, наверняка поверил, что ей, именно ей и никому иному, известны все тайны прошлого и будущего, поверил, прежде чем Вещая Птица произнесла хотя бы слово. Что же говорить о галках? Они были просто потрясены мудростью и величием Людмилы.

Ночная Мышь, или Первый полет i_008.jpg

Перебрав колоду старых игральных карт и поковырявшись в оплывшей восковой свече, Вещая Птица громко щёлкнула клювом, взмахнула золотым зубом и гордо возвестила присутствующим:

— Мне всё ясно. Всё совершенно ясно.

Под деревом тотчас смолкли разговоры и перешёптывания.

— Вы, — небрежно махнула предсказательница крылом в сторону Гали, — чувствительная, благородная птица с золотым сердцем.

Галка скромно потупилась.

— Но муж вас не понимает и не ценит — золотой ключик к вашему золотому сердцу ему ещё только предстоит найти. Валет пик недвусмысленно указывает на это обстоятельство. Да, да недвусмысленно, — внушительно повторила Вещая Птица приглянувшееся ей словечко.

— Ах, как это верно… — вздохнула Галя, — не ценит… Я всегда говорила…

— Впрочем, всё у вас будет хорошо, — милостиво добавила Людмила. — Только не забывайте своевременно выносить сор из гнезда. Мусор — вот злейший враг вашего семейного счастья. Выметите его прочь, и тогда, если только в окно к вам не влетит чёрный орел… Впрочем, — запнулась предсказательница, — у вас здесь и окон-то наверняка нет… В общем, всё наладится, — бодро закончила она и махнула крылом, — вы будете счастливы.

— Д-да? — испуганно переспросила Галя, заворожённая образом чёрного орла.

— Именно так. Верьте мне. Но чтобы пророчество исполнилось, в доме у вас не должно остаться ни соринки!

Вещая Птица ничем не рисковала, ставя такое условие, — в гнезде, где пищит и теснится пятеро галчат, весь мусор извести невозможно. Сколько ни старайся.

«Что ж, — думала Вещая Птица, выпроваживая надоевшую посетительницу с ветки, — если у этой недотёпы дела пойдут на лад, я напомню всем, что это я предсказала. Если же с ней приключится какая-нибудь напасть, пусть на себя пеняет — на весь лес ославлю как нер-ряху и гр-рязнулю. А чистота… Чистота в гнезде ещё никому не вр-редила…»

— Ах, как я мудра… — тихонечко бормотала про себя Людмила, раскланиваясь и охорашиваясь перед зрителями, — это просто что-то необыкновенное…

Столь же внушительно и подробно была предсказана и судьба второй галки. Ей надлежало бояться таинственного «казённого дома»[2] и приниматься за важные дела только в облачную погоду — чем пасмурнее, тем лучше. Узнав о себе, что она нежная и заботливая мать, а во всех семейных разладах повинны дети и отсутствие облаков, Валя немедля заявила об исключительной проницательности Вещей Людмилы.

Но всё-таки улетала она в тревоге.

— Ах милочка, — жаловалась Валя подружке, — мы с вами приняты в стольких домах… Откуда, скажите на милость, я узнаю, какой из них тот самый «казённый»?..

В тот вечер в Нечаянном Лесу только и разговоров было, что о необычном сеансе. Узнать своё будущее захотелось всем, без исключения. (Ну… почти что без исключения. Госпожа Мауз сказала, например, что с неё хватает сегодняшних неприятностей и забивать голову ещё и завтрашними напастями она не собирается. А господин Мауз выразился короче: «Шарлатанка. Обыкновенная шарлатанка». Но тех, кто думал так, было немного).

О Людмиле говорили. Людмилу обсуждали на все лады. Местный поэт собирался посвятить ей стихотворение. Он даже название придумал «Песня о Вещей Людмиле», но дальше названия дело не пошло. Так, всего за несколько часов, никому не известная птица с синим хохолком стала самой популярной персоной в Нечаянном Лесу.

Глава 12,

в которой не происходит ничего особенного

Нечаянный Лес был не на шутку взбудоражен появлением пророчицы, но двоим его обитателям не было никакого дела до Людмилы и её предсказаний. Жильцы из домика с круглыми окнами-иллюминаторами не заметили перемен, происходящих вокруг.

Верёвочный Заяц промочил лапы, простыл и последние несколько дней безвылазно сидел дома. Как раз для такого случая у него была припасена пара тёплых колючих шерстяных носков и старинный пиратский роман в тиснёном кожаном переплёте. И вот Заяц сидел у очага, прихлёбывал чай с малиновым вареньем и чёрносмородиновым листом, рассеянно теребил заветную бечёвочку и шелестел страницами.

Ax, какой это был роман! Лучше просто не бывает! На каждой его странице встречалось не меньше дюжины замечательных морских словечек. Каждое из них Заяц пробовал на вкус: «Сирокко», «бром-стеньга», — повторял он, задумчиво шевеля кончиками ушей, и в этих звуках ему чудился шум прибоя и дыханье крепкого солёного ветра.

вернуться

2

Казённый дом — тюрьма, место заключения.