— Боже, Боже, для чего ты меня оставил?
Ну, наверное, у Его адресата нашлись дела поважнее...
Я не успел докончить мысль. Исида, вскрикнув, потащила меня обратно, с дороги, на которую мы выбрались с таким трудом. Я не успел опомниться, как уже несся по каменистому откосу, поросшему колючками, какие, вероятно, не по зубам и верблюду. Еще подумал, куда мы летим, рискуя привлечь внимание легионеров. Но, римские солдаты даже не шелохнулись. Замерли и люди, шагавшие по тракту. Не остановились, а именно замерли, как по команде, превратившись в титаническую цветную фотографию. В диараму, на создание которой никто не жалел средств. Даже редкие облака, и те прекратили свой бег. Легкий ветерок, веявший над равниной, пропал, словно натолкнулся на невидимую преграду. Исида вскрикнула. Проследив за ее взглядом, я заметил серую сферу, знакомую мне по прошлому сну. Она быстро приближалась с востока. Лишь ненадолго зависла над двуглавой вершиной, где торчали кресты с распятыми, и в гробовой тишине понеслась прямо на нас. При движении ее окутывало марево, словно воздух, касаясь зализанных бортов, мгновенно менял физические свойства. Судя по тени, сопровождавшей эллипсоид по земле, размеры аппарата (если, конечно, предположить, что сфера имела искусственное происхождение) были чудовищными.
Исида не стала ждать, когда сфера настигнет нас. Ринулась дальше. Минута, и мы нырнули в мрачный тоннель, оставшийся от древней, возможно, еще шумерской оросительной системы. Сейчас она явно пребывала в забвении. Воды на дне оставалось по щиколотку, она превратилась в зловонные лужи. О змеях, скорпионах и прочих ядовитых существах, которыми подобные места зачастую кишмя кишат, я старался не думать. Все они, даже вместе взятые, казались сущей безделицей в сравнении с исполинским диском. Знаете, отчего? Они были земными, а он — нет. Точнее объяснить не берусь.
К счастью, ни скорпионы, ни змеи, нам по пути не повстречались, а от сферы, похоже, на этот раз удалось уйти. Пол, еще недавно влажный, стал сухим. Под подошвами заскрипел известняк, сухой, как порох у хорошего интенданта. Стены горизонтального колодца раздались, их усыпали иероглифы, вне сомнений, египетские. Тут уж я нисколько не сомневался.
Ну, и где же мы теперь? — мелькнуло в голове. — В Долине царей, куда, с недавних пор, устремились наши туристы?— Не слышал, чтобы под горой Мориа, на которой сегодня высится мечеть Купол Скалы, существовали разветвленные подземные галереи вроде тех, что, как кроты, долбили египтяне.
Еще пара десятков гулких шагов, и нашему взору открылась величественная пещера с полом, выложенного безукоризненно подогнанными друг к другу каменными плитами. Вдоль обеих стен выстроились массивные колонны, подпиравшие потолок, свет в помещение проникал сразу с двух сторон — лился с потолка, откуда точно, было не разобрать, и проникал из приоткрытой арочной двери, проделанной в дальней стене. По габаритам она ничуть не уступала тем, что встречаются в средневековых кафедральных соборах. Справа и слева от двери, в полумраке, сидели, в профиль к нам, два исполинских изваяния, высеченных из черного камня. Оба — с человеческими телами и головами животных, волка и птицы, напоминающей цаплю, только клюв у цапель, если не ошибаюсь, короче. Безусловно, статуи вышли из-под резца какого-то безымянного гения, так искусно они были изготовлены. Сказать, что они производили впечатление, — все равно, что не сказать ничего. Я прикусил язык, когда мы с Исидой, трепеща, остановились перед ними, держась за руки, словно снова стали детьми. Богиня до боли стиснула мою ладонь своей, мы словно ждали разрешения пройти. Глупо, не правда ли? Я ведь не догадывался, что они оживут.
— Кто вы и откуда явились к нам? — пробасила первая голова. Представляете, какой звук способны исторгнуть гранитные легкие объемом с холодильник каждое, проталкивая воздух через высеченную из вулканического базальта гортань?
— Осирис — повелитель вечности, и Исида, сестра и жена его, дети Геба и Нут, пришли в чертог из Царства мертвых, которое захватили рептилии, — звенящим от волнения голосом сообщила моя спутница.
Минуту из углов, по которых сидели говорящие истуканы с головами зверей, не доносилось ни звука, потом оба встали со звуком, от которого пещера загудела, а я, со страха, едва не растянулся на вибрирующем полу. Поднявшись во весь свой исполинский рост, истуканы повернулись к нам лицами. Четко, как солдаты на параде, хотя, конечно, помедленнее. У меня пронеслась мимолетная ассоциация из сказки, которую я когда-то читал Юльке. Помните, ту, где маленький Нильс провел бронзовую статую шведского короля благодаря покровительству старого деревянного боцмана, как там его звали?..
— Значит, плач Исиды и стенания Нефтиды пробудили тебя?
Вопрос, вне сомнений, адресовался мне. А я понятия не имел, что или кто меня разбудило. Одна моя часть продолжала пребывать в святой уверенности, что я до сих пор дрыхну без задних ног, пребываю в отключке, называйте, как угодно. Так что я счел за лучшее промолчать. Впрочем, как выяснилось, человеко-звери и не нуждались в ответе.
— Ты уходил, но ты должен был вернуться, — пробасил тот, на широких плечах которого сидела голова волка с непропорционально длинными ушами от какого-нибудь кулана.
— Ты спал, но сон твой прервали, — добавил второй, с клювом вместо рта. — Так и было сказано в Пророчестве, а оно всегда сбывается.
— Вы дадите пройти Повелителю Вечности, Стражи Врат? — подола голос Исида. Фраза прозвучала так, будто она сама толком не определилась, требовать ей, или все же просить.
— Отчего нет? — как-то мирно, по-стариковски, ответил человеко-волк, и я неожиданно для себя сообразил, до чего же они оба, эти стражи, как назвала их Исида, при всех их размерах, — ветхие и, вероятно, немощные. Испещрены трещинами, того и гляди, рассыплются во прах от одного неосторожного движения.
— Раньше Осирису полагалось подниматься по восточному скату небесного свода к звездам, в Дуат, — печально молвил человек-птица. — Но теперь, конечно, совсем другие дела, небосклон закрыт, Дуат захвачен и превратился в злое место, люди слепы и злы, да и мы с Анубисом уцелели, лишь став экспонатами, которыми интересуются туристы. Это я к тому говорю, чтоб ты проникся, Повелитель Вечности, твой путь на Земле не будет усеян розами. Будь осторожен. Надеемся, ты достаточно проснулся для этого. Если кто и способен что изменить к лучшему, то только ты…
Неожиданно у меня закружилась голова, говорящие истуканы начали расплываться перед глазами. Возникли звездные скопления, о которых они говорили, я полетел к ним, влекомый неведомой силой. Пальцы, став безвольными, разжались, ладошка Исиды выскользнула из моей. Как жаль, успел подумать я. Но, даже не смог обернуться. Я падал, падал, падал, пока не врезался в нечто, напоминающее банальный стальной профнастил с такой силой, что чуть не пролетел сквозь него листом теста, угодившим в форму для изготовления пельменей. Со стоном подтянул колено, опершись на него и локти, привстал. Я понятия не имел, где нахожусь, и куда делись Исида и ее приятели, птицеголовый и волчеликий старики. Сон и явь смешались в моем рассудке, словно день с ночью, если бы только землю угораздило вращаться вокруг своей оси раз во сто быстрее, чем теперь. Знал только, глаз я больше не сомкну, по крайней мере, пока не окажусь на поверхности.
Затравленно оглядевшись по сторонам, я снова застонал, обнаружив себя все на той же бесконечной лестнице, возведенной в подземелье по указанию каких-то спецслужб. Аховая высота, открывшаяся мне, стоило лишь заглянуть за перила (дно пещеры не просматривалось, терялось во мраке), подсказала самый рациональный ответ. Я выбился из сил, когда несся, преодолевая бесчисленные пролеты, и меня срубило нечто... Нечто, что принято называть — естественными причинами обмороков. Кислородное голодание, например, апоплексический удар, либо кессонная болезнь. Что бы оно там ни было, я выключился на бегу, упал, растянулся на гребаном профнастиле, ударившись головой, и, все прочее, увиденное мной, от жутких картин сжигаемых инквизицией еретиков до Исиды и ее каменных дружков — не более, чем игра воображения, в которую приспичило поиграть моему воспаленному подсознанию, пока тело, еле дыша, валялось у самого парапета.