В десятый раз зардела заря на небосклоне,
Когда бургундам молвил лихой владетель Тронье:
«Известье в Вормс на Рейне пора отправить нам.
Давно бы нашему гонцу быть надлежало там».
«Вы правы, друг мой Хаген, — сказал король в ответ, —
И лучшего посланца, чем вы, конечно, нет.
В Бургундию родную отправьтесь сей же час
И нашим милым землякам поведайте про нас».
«Нет, — отмахнулся витязь, — в гонцы я не гожусь
И с большею охотой здесь, в море, потружусь,
Оберегая женщин, поклажу и казну,
Пока не возвратимся мы в бургундскую страну.
Пусть лучше Зигфрид едет гонцом от вас туда.
[95] Он ваше порученье исполнит без труда.
А если вам отказом ответит он в досаде,
Его просите уступить сестрицы вашей ради».
Послал державный Гунтер за Зигфридом людей
И молвил: «Мы подходим к родной стране моей,
И должен известить я сестру и мать о том,
Что в стольный Вормс мы вскорости по Рейну приплывём.
Коль быть гонцом согласны вы, друг бесстрашный мой,
В долгу я не останусь, когда вернусь домой».
Не согласился Зигфрид, но Гунтер стал опять
С настойчивыми просьбами к герою приступать.
«Вам за услугу эту воздам не только я —
Вовеки не забудет о ней сестра моя,
Пригожая Кримхильда, которой Зигфрид мил».
Тут королевич сразу же решенье изменил.
«Служить гонцом я счастлив вам, Гунтер благородный,
Я для сестрицы вашей готов на что угодно.
Ужели отказать я хоть в чём-нибудь решусь
Той, чьё благоволение утратить так страшусь?»
«Тогда скажите Уте, что сватовство своё
Осуществил с успехом счастливый сын её.
Скажите также братьям и всем друзьям моим,
Что ныне в добром здравии в отчизну мы спешим.
Вас передать прошу я сестре моей пригожей
Земной поклон от брата и от Брюнхильды тоже.
Пусть ведает вся челядь и каждый мой вассал,
Что я добился за морем того, чего желал.
Пусть Ортвин, мой племянник, немедля разобьёт
И уберёт богато шатры у рейнских вод,
И пусть без промедленья даст знать моей родне,
Что я на свадьбу всех прошу пожаловать ко мне.
Уведомите, Зигфрид, сестру мою особо,
Что буду я Кримхильде признателен до гроба,
Коль, встретившись впервые с невестою моей,
Радушье и внимание она окажет ей».
Брюнхильде Зигфрид отдал почтительный поклон.
Со свитой королевы затем простился он
И в Вормс помчался сушей, чтоб обогнать суда.
Никто гонца проворнее не видел никогда.
Скакало с нидерландцем две дюжины бойцов.
Весь город всполошило прибытье храбрецов —
Узнав, что королевич вернулся к ним один,
Решили вормсцы в ужасе: «Погиб наш господин!»
Как только Зигфрид спрыгнул с коня у стен дворца,
Сбежал ему навстречу млад Гизельхер с крыльца,
За ним вдогонку Гернот, который закричал,
Узрев, что королевич в Вормс без Гунтера примчал:
«С приездом, смелый Зигфрид! Я был бы слышать рад,
Что с Гунтером случилось. Где наш любезный брат?
Ужель не совладал он с Брюнхильдой молодою
И завершилось сватовство великою бедою?»
«Ни вам, ни вашим ближним тревожиться не след.
Через меня мой спутник вам шлёт большой привет.
С чужбины возвратился он цел и невредим.
С хорошими известьями вперёд я послан им.
Вы лучше так устройте, чтоб я сию ж минуту
Мог повидать Кримхильду и королеву Уту —
Мне передать велели невеста и жених,
Что к счастью обоюдному всё сладилось у них».
Млад Гизельхер ответил: «Идёмте к ним сейчас.
Ручаюсь, будет рада сестра увидеть вас.
Она о брате слёзы и днём и ночью льёт,
Но все её сомнения рассеет ваш приход».
«Я, — молвил смелый Зигфрид, — ей предан всей душой,
Всё для неё свершу я с охотою большой,
Но мой приход внезапный перепугает дам».
И Гизельхер пообещал, что предварит их сам.
Он отыскал немедля свою сестру и мать
И стал с весёлым видом такую речь держать:
«К нам Зигфрид Нидерландский явился во дворец.
Он Гунтером вперёд на Рейн отправлен как гонец.
Я вас прошу покорно принять скорей его.
Пускай он всё расскажет про брата моего —
Ведь им же вместе ездить в Исландию пришлось».
Немалые волнения доставил дамам гость.
Они оделись наспех, и был в покои к ним
Введён посланец знатный с почтением большим.
Предстал Кримхильде Зигфрид к восторгу своему,
И обратилась девушка приветливо к нему:
«С приездом, славный Зигфрид, храбрейший из мужей!
Но где ж державный Гунтер, король страны моей?
Ужель мой брат могучий Брюнхильду не сломил?
Коль на чужбине он погиб, мне белый свет не мил».
Сказал отважный витязь: «Не лейте больше слёз.
Я радостные вести, красавица, привёз
И жду за них награды, положенной гонцам.
Жив и здоров ваш смелый брат, меня пославший к вам.
Он и его невеста должны быть скоро тут
И в ожиданье встречи родне поклоны шлют.
Вы плачете напрасно, ручаюсь в этом честью».
Кримхильда век не слышала отраднее известья.
Оборкой платья белой, как первый зимний снег,
Она смахнула слёзы с ланит, ресниц и век.
Прошли её печали, рассеялась тревога,
За что она была гонцу признательна премного.
Кримхильда сесть велела посланцу на скамью
[96] И молвила сердечно: «Признательность мою —
Вот всё, что дать в награду могу я вам, смельчак:
Тому не нужно золота, кто им богат и так».
«Будь я, — ответил Зигфрид, — богаче в тридцать раз,
Закрыть
Как отключить рекламу?
Любой подарок принял я и тогда б от вас».
Красавица зарделась: «Благодарю за честь»,
И приказала спальнику дары гонцу принесть.
Две дюжины запястий, широких, золотых,
Украшенных рядами каменьев дорогих,
Дала послу Кримхильда, но не взял их герой.
А щедро ими одарил её прислужниц рой.
Когда ж и Ута стала его благодарить,
Он молвил: «Вас обеих я должен предварить,
Что просьбу к вам имеет король, ваш сын и брат.
Коль вы её исполните, он будет очень рад.
Надеется он твёрдо, что всех гостей его
Вы примете с почётом, и хочет, сверх того,
Чтоб вышли вы со свитой на берег их встречать.
Я думаю, его не след отказом огорчать».
Воскликнула Кримхильда: «Вовек не откажу!
Всегда с большой охотой я брату услужу.
Что мне он ни прикажет, я всё исполню вмиг».
И заалел от радости её прекрасный лик.
Теплей не принимали ни одного посла.
Не будь ей стыдно, дева его бы обняла.
Когда ж он с ней учтиво простился наконец,
Всё сделали бургунды так, как им велел гонец.
Созвали Синдольт, Хунольт, а также Румольт смелый
Дворцовую прислугу и принялись за дело,
Спеша убрать к прибытью невесты с женихом
Шатры, уже разбитые на берегу речном.
Отважный Ортвин с Гере трудились, им под стать.
Они гонцов к вассалам успели разослать,
На свадьбу государя прося их всех прибыть.
Не управлялись женщины себе наряды шить.
В дворцовых помещеньях все стены до одной
Увешали коврами в честь Гунтера с женой.
Богато изукрашен был пиршественный зал.
С весёлым нетерпением весь город свадьбы ждал.
Родные и вассалы трёх братьев-королей
И день и ночь скакали на Рейн встречать гостей.
Все в Вормсе неизменно приезжим были рады,
Все доставали из ларцов богатые наряды.
Внезапно от дозорных известия пришли,
Что корабли Брюнхильды уже видны вдали.
Народ на берег хлынул, поднялись шум и гам —
Всегда на храбрецов взглянуть охота храбрецам.
Промолвила Кримхильда своим подружкам тут:
«Те, кто со мною вместе гостей встречать идут,
Одежду побогаче пусть вынут из ларцов,
Чтоб заслужили мы хвалу приезжих удальцов».
Затем явилась стража, чтоб дам сопровождать.
И челядь поспешила коней к крыльцу подать —
На берег предстояло им женщин отвезти.
Их сбруя так была пышна, что краше не найти.
Отделкой золотою слепили сёдла взгляд.
На сбруе самоцветы нашиты были в ряд.
Порасставляла челядь для всадниц молодых
Подножки золочёные, подстлав меха под них.
Перед крыльцом дворцовым, как помнить вы должны,
Наездниц знатных ждали лихие скакуны.
Поперсия их были из шёлка дорогого —
Никто из вас, наверное, и не видал такого.
Придворных дам, а было их восемьдесят шесть,
[97] Взяла с собой Кримхильда, блюдя свой сан и честь.
Шли вслед за ними девы, одна милей другой,
Покамест не носившие повязки головной.
[98] Горели ленты ярко в их русых волосах.
Богатыри смотрели с волнением в сердцах,
Как пятьдесят четыре девицы эти шли
Встречать с почётом Гунтера, владыку их земли.
Богатством отличались наряды дев и дам.
Красавицы мечтали понравиться гостям
И потому оделись с изяществом таким,
Что мог лишь тот, кто очень глуп, быть равнодушен к ним.
На оторочку платьев пошли у них у всех
И шкурки горностая, и соболиный мех.
Шёлк рукавов широких запястья облегали.
Нет, все уборы их назвать под силу мне едва ли.
Была неотразима их гордая краса.
Вкруг талий обвивались цветные пояса.
Под тонким феррандином
[99] из аравийских стран
Угадывался явственно прелестный гибкий стан.
Корсаж с тугой шнуровкой высоко грудь вздымал,
И яркостью наряды румянец затмевал.
Переполняла радость сердца прекрасных дев.
Честь эта свита сделала б любой из королев.
Вот так они собрались, и сели на коней,
И поскакали к Рейну с толпой богатырей,
Был каждый из которых вооружён щитом
И ясеневым дротиком с калёным остриём.