Одним из самых выдающихся иезуитских миссионеров, чья деятельность пришлась на период правления знаменитого китайского императора Канси, был фламандец Фердинанд Вербист [124]. Он прибыл в Китай в 1658 году, после непродолжительного пребывания в тюрьме победил в конкурсе на составление календаря [125]. Вербист преподавал китайскому императору астрономию, математику, философию и музыку, принимал активное участие в составлении карт Китая, написал для китайцев учебник по географии и истории Европы («Куньюй тушо мулу»), помог наладить производство новых легких пушек[126]. Миссионер переводил на китайский язык Аристотеля, надеясь, что император включит западную философию в экзамены. Представленная им в 1683 г. работа называлась «Цюн ли сюэ» («Учение об исчерпании принципов»). Но Канси отверг это предложение и приказал уничтожить тексты. Через несколько дней после смерти Ф. Вербиста в Пекин прибыл иезуитский миссионер Жербийон[127], который занял место и продолжил дело своего выдающегося предшественника[128]. Подтверждением успешной деятельности миссионеров при Пекинском дворе явился так называемый императорский эдикт о веротерпимости 1692 года, разрешавший китайцам принимать христианство[129].
Несмотря на то, что китайцев интересовали только научные знания, а их власти допускали в Китай лишь тех миссионеров, кому находилась определенная должность, почти все иезуиты уделяли внимание и собственно миссионерской деятельности[130]. Переводами большого числа богословской литературы на китайской язык и установлением в Пекине праздника, связанного с почитанием Святого Сердца Иисуса Христа, известен картограф и историк француз Ж. — Ф. Майя[131]. Вопросами истории распространения христианства в Китае занимался немец–иезуит Штумпф[132]. Получил известность католический катехизис («Тяньшэн хуй кэ» — «Беседы в собрании Ангелов»), написанный для китайцев итальянским иезуитом Ф. Бранкати[133].
В XVII‑XVIII веках миссионеры перевели на китайский язык и издали в Пекине 67 европейских книг. Они познакомили китайцев с европейской нотной грамотой, европейской военной наукой, устройством механических часов и технологией изготовления современного огнестрельного оружия. Иезуиты во главе с Режи[134] в XVIII веке участвовали в составлении большой карты Китайской империи, изданной в 1719 году. По приказу императора в 1705 г. миссионерами был составлен точный план Пекина и его окрестностей. Даже в области изобразительного искусства миссионеры смогли оставить заметный след, создать новые стили, соединяющие европейский реализм с китайской традицией. Например, Джузеппе Кастильоне (Лан Шинин), проживший в Пекине с 1715 по 1766 год, пользовался большим авторитетом как художник и у китайских императоров, и у китайских живописцев, которым давал уроки[135]. В качестве придворного художника в Пекин был отправлен и знаменитый итальянский миссионер Маттео Рипа.
Наставником императора Цяньлуна по вопросам европейской науки был француз–иезуит Жан–Жозеф–Мари Амио[136], прибывший в Пекин в 1751 году. Через его переводы европейцы познакомились с «Уставом шаманской службы маньчжур», литературными трудами китайских императоров, работами Сунь–цзы и др.
Цинский двор активно привлекал миссионеров к международным делам [137], латинский язык выполнял функцию языка дипломатии на Дальнем Востоке. Четверо живших в Пекине иезуитов (Шалль, Буглио, Магалхэнс, Валеа) оказались в центре дипломатических интриг, когда в 1656 г. в Пекин прибыли русское и голландское посольства[138]. Доверенным переводчиком на переговорах 1676 г. с Н. Г. Спафарием был сам Ф. Вербист. Иезуиты и в 70–х годах XVII века симпатизировали России, сообщали о планах китайцев силой решить спорные вопросы на Амуре[139]. Российско–китайские переговоры об урегулировании конфликта на Амуре велись с участием иезуитов. В качестве главного советника и переводчика китайского правительства на переговорах с Российским государством был португалец Томас Перейра[140], с 1673 г. и до конца своей жизни живший в Пекине. Основной текст Нерчинского договора 1689 г. был составлен на латинском языке. Непременным участником всех китайско–российских переговоров во времена Канси был француз–иезуит Паррени. Переводчиком на переговорах с Л. В. Измайловым был будущий президент Математического трибунала и вице–президент Палаты церемоний немец–иезуит Кеглер[141]. Латинский язык использовался при составлении документов во время работ по пограничному размежеванию в 1727 году. Одной из первых книг, привезенных из Китая в Петербург, был латинско–китайский словарь, купленный у католических миссионеров. Функции переводчика при ведении официальной переписки цинского двора с Россией во второй половине XVIII века выполнял преподаватель астрономии в Пекине француз–иезуит Дольер[142].
В XVI‑XVIII веках иезуиты выступали в роли толкователей конфуцианства, что представлялось в Китае основой учености. Во многом именно они «подняли на щит» Конфуция, сделав его «создателем» учения, получившего на Западе название «конфуцианство»[143]. Иезуиты полагали, что первоначальный монотеизм шел от «дарователя Закона» Фуси. Конфуций представлялся мудрецом, попытавшимся очистить от ересей и язычества истинное «конфуцианство», «Древний Закон», якобы сохранившийся в виде символов в «И цзине». Миссионеры противопоставляли конфуцианство «ложным сектам» — даосизму и буддизму. В среде иезуитов сформировалась оригинальная по степени своей радикальности школа «фигуралистов» [144]. Основателем школы стал Жоакен Бувэ [145], наиболее известными деятелями были Джозеф де Премар [146] и Жан Франсуа Фукэ [147]. Французские иезуиты в доказательство тезиса об изначальном знакомстве китайцев с Божественным Откровением, нашли в китайских классических текстах «фигуры» библейских патриархов и событий [148]. Фигуралисты считали китайские иероглифы чистыми образцами подлинных идей [149]. Подобные взгляды пропагандировались и китайцами–христианами, находившими христианские догмы в «И цзине», в других древних книгах и мифах. Китайские ученые связывали разрыв западной и китайской научно–религиозных традиций отчасти с сожжением книг в III веке до н. э. императором Цинь Шихуанди. По мнению китайцевхристиан, «сон императора Минди» [150] был связан не с буддизмом, а с проповедью Евангелия апостола Фомы в Индии. «Протофигуралист» Шао Фучжун доказывал, что в основе католицизма лежал канон «И цзин». Католик Ли Цзубай в XVII веке в своей работе «Очерк передачи Небесного учения» пришел к выводу, что китайцы являются потомками выходцев из Иудеи, которых на новую землю привел вождь Фуси.
124
Verbist Ferdinand, Нань Хуайцзянь (1623—1688). В 1677 г. был назначен вицепровинциалом всех иезуитских миссий в Китае.
125
Молодой император Канси получил в подарок от французского короля Людовика XIV астрономические инструменты. Кроме того, в 1669—1673 годах при участии бельгийского миссионера Вербиста китайские мастера изготовили новый комплект астрономических инструментов, назначение и градуировка которых соответствовала европейским, а оформление — китайским традициям. Сейчас эти инструменты выставлены как музейные экспонаты на башне в районе Цзяньгомэнь.
126
Миссионер входил в число ближайшего окружения императора, ездил с ним на охоту в Маньчжурию. Умершего в 1688 г. Вербиста похоронили с соблюдением всех китайских церемоний рядом с Риччи.
127
Gerbillon Jean‑Francois, Чжанчэн Шэчжай (1654—1707). С 1699 г. возглавлял французскую миссию в Китае. В 1703 г. освятил иезуитскую коллегию Бэйтан.
128
Жербийон и Бувэ в 1693 г. получили резиденцию в центре Пекина, где через десять лет была построена «Северная церковь» (Бэйтан).
129
В указе говорилось: «Мы тщательно изучили вопрос о европейцах. С тех пор, как они живут среди нас, они заслужили почет и благодарность., их доктрина не имеет ничего общего с доктринами других лживых сект в империи, они не подстрекают к антиправительственному бунту. Поэтому мы решили, чтобы все храмы, посвященные Небесному Богу, где бы они не находились, были в сохранности, и что может быть позволено всем тем, кто желает поклоняться этому Богу, посещать эти храмы, курить ему фимиам и совершать церемонии, практикующиеся христианами в соответствии с их древними обрядами». Цит. по: Киселева В. В. Указ. соч. С. 89.
130
По официальным данным современной Ассоциации китайских католиков–патриотов (АККП), в 1670 г. при численности населения 60—100 млн. человек в Китае насчитывалось 270 тыс. католиков.
131
Mailla de Moyriac Joseph‑Marie‑Anne de, Фэн Пинчжэн (1669—1748).
132
Stumpf Bernard Kilian, Цзи Лиань (1655—1720). Родился в Баварии в семье бакалейщика, после окончания иезуитской школы в 1673 г. вступил в Общество иезуитов, приняв присягу на верность португальской короне, в 1690 г. получил разрешение отправиться в Китай. В 1694 г. прибыл в Макао, затем переехал в Пекин, где прожил до своей кончины. В 1699 г. был назначен апостолическим нотариусом и прокуратором миссий в Китае. В 1708 г. получил должность директора императорских стекольных цехов. В 1710 г. занял пост ректора португальского колледжа в Ситане (Наньтан) В 1711 г. стал президентом Математического трибунала.
133
Brancati Francesco, Фань Лиань (1607–1671). Работа была издана в 1641 г. в г. Сунцзяне созданной им Общиной почитания Единого.
134
Regis Jean‑Baptiste, Лэй Цзисы (1679–1738). Родился в Провансе, в 1698 г. выехал в Китай в качестве астронома и математика, в 1708 г. начал работу над составлением карты Цинской империи. Перевел на французский язык «И цзин» (опубликована в Штутгарте в 1834 г.).
135
Самой известной его картиной стало произведение «Восемь благородных коней».
136
Amiot Jean‑Joseph‑Marie, Цянь Дэмин (1718–1793).
137
Император Канси в XVII веке отправлял в Европу в качестве своего представителя иезуитского миссионера К. Ф. Гримальди (1638–1712). В октябре 1706 г. Канси отправил в Рим легатов Антонио Барроса (1664–1708) и Антуана Беволье (1657–1708), а в 1708–м еще одну делегацию иезуитов в составе Антонио Прована (1662–1720), Франциско Ноэля (1651–1729) и Рамона Арксо.
138
Иезуиты интриговали против голландцев, поэтому старались подержать посольство Байкова.
139
Н. Г. Спафарий по просьбе Ф. Вербиста передал икону.
140
Da Costa‑Pereira Thomas, Сюй Жишэн (1645—1708). Вице–провинциал иезуитских миссий в Китае (1691 — 1695), и. о. президента Математического трибунала в Пекине (1688—1694).
141
Kogler Ignatius, Дай Цзиньсянь (1680—1746).
142
Dollieres Jacques‑Francois‑Dieudonne, Фан Шоуи (1722—1780).
143
В Китае Конфуций считается одним из выдающихся представителей философской школы «жу».
144
Название «фигуралисты» (figurism) им дал французский ученый Николя Фрере. Современники также называли их бувэистами, ицзинистами, цзинистами, символистами, мифологистами и проч. Фигуралисты развили ряд тезисов и идей об общности западной и китайской истории, выдвинутых еще в XVI веке, например, что первоначально китайцы были потомками старшего сына Ноя — Иафета (фигуралисты считали, что государство у китайцев основал сын Ноя — Сим).
145
Bouvet Joachim, Бай Цзинь (1656–1730). Был послан в Пекин в 1685 г. в качестве «королевского математика» Людовика XIV. Выучив китайский и маньчжурский языки, он преподавал геометрию, анатомию и философию императору Канси. В 1693 г. в качестве посланца китайского императора ездил в Париж, а в 1698 г. вместе с молодыми последователями вернулся в Китай, где работал до конца жизни.
146
Premare Joseph de, Ма Носэ.
147
Foucquet Jean‑Francois, Фу Шэнчжэ (1665–1741) — француз–иезуит, начавший миссионерскую деятельность в провинции Фуцзянь, затем работал в Пекине (1710—1717, 1720). Издал примечания к «И цзин». Умер в Риме, будучи известным ученым.
148
В отличие от других миссионеров в Китае фигуралисты особое внимание уделяли классической «Книге Перемен» («И цзин»), в которой видели не «низкопробное гадательное пособие», а следы Божественного Откровения. Фигуралист Фукэ в своих изысканиях предпочтение отдавал «Дао дэ цзину» и доказывал божественность Дао, являвшегося одним из имен христианского Бога.
149
Например, иероглиф «тянь» (небо), по их мнению, состоял их элементов «два» и «человек», что указывало на идею второго пришествия Христа, иероглиф «приходить» трактовался как «человек на кресте». Часто сопоставляли фонетические составляющие понятий: Яхве — Яо, Сим — шэн (порождать).
150
Ханьский император Мин–ди в 65 г. до н. э. отправил посольство на Запад в поисках приснившегося ему «сияющего золотого божества».