— Меня увидеть трудно… я все время на быках раскатываю.
— А почему ты выбрала себе эту работу?
— Разве плохо?
— Не то что плохо, а все ж таки с быками возни много.
— Я к ним привыкла. И быки у меня особенные, умные.
— Нельзя же всю жизнь оставаться возницей.
— Я и не собираюсь.
— Понимаю. Выйдешь замуж за Сергея Тутаринова?
— Это еще неизвестно… Может, выйду за Сергея, а может и не за него.
— Я Сергея хорошо знаю — настойчивый. И если он тебя полюбил…
— Ну и что же? У меня тоже есть настойчивость.
— А все ж таки хорошо бы тебе учиться.
— Я знаю, что это хорошо…
— Стала бы каким-нибудь специалистом… вот и с Сергеем бы поравнялась.
— Я с ним и так равная. А ты хочешь, чтобы я училась ради Сергея?
— Ну, хотя бы…
— Эге! Пусть он меня любит такую, какая я есть…
— Да он тебя и так любит… Но все же лучше было бы…
— Лучше, лучше! — глядя вдаль, сказала Ирина. — Помнишь, ты сказал, что любая девушка возле Сергея становится красивее… чего ж еще?
— Так это же я пошутил. — Виктор взял из рук Ирины кнут и стал сбивать комочки снега на хвосте у быка. — А если говорить серьезно, то знаешь, о чем я сейчас думаю?
— Не знаю.
— В Усть-Невинской строится гидростанция большой мощности. Обслуживать ее потребуются люди. Вот и быть бы тебе на этой станции, к примеру, диспетчером.
— А это что такое? — удивилась Ирина.
— Э! Работа весьма важная… Тебе, наверное, известно, что на железной дороге есть такой человек, который управляет движением всех поездов… Вот такой человек должен быть и на электростанции. Представь себе: машина работает полным ходом, и по проводам от станции, как поезда по рельсам, устремился ток, — это же сила, понимаешь? От нее светятся тысячи лампочек, вращаются моторы, жизнь становится богатой и красивой, и ты — всему этому хозяйка! — Виктор восторженно посмотрел на смущенно улыбающуюся Ирину. — Да знаешь, кем бы ты была? Богиней огня! Да, да, не улыбайся!
— Красиво, — мечтательно проговорила Ирина. — Но разве я смогу?
— Сможешь! — уверенно заявил Виктор. — Дай согласие — и я тебя обучу… Хочешь?
— Хоть и хочу, но как же я буду учиться? Быков же не брошу?
— Будем учиться по вечерам. У меня есть много книг… А какие книги! Только условимся — Сергей об этом не должен знать.
— А! Хитрый! — Ирина погрозила пальцем. — А почему он не должен знать?
— Мы ему преподнесем сюрприз. Нарочно, понимаешь, сделаем так, чтобы Сергей удивился, когда увидел бы тебя за диспетчерским столом.
— Нет, этого нельзя, — быстро проговорила Ирина. — Разве я смогу так, чтобы ему ничего не сказать… Вот если открыто, тогда я согласна…
Виктор начал уверять свою соседку, что Сергею куда приятнее будет узнать обо всем, когда обучение увенчается успехом и его невеста из возницы станет диспетчером, приводил столько неоспоримых доказательств, что не согласиться, с ним, казалось, уже было невозможно. А Ирина лишь усмехалась и никак не отступала от своих условий… И пока они так разговаривали, обоз тем временем проехал мост, обогнул окраину станицы Рощенской и остановился у ворот товарного двора.
Виктор ушел с документами к начальнику станции, так и не уговорив Ирину, и, уже проходя по рельсам, подумал:
«С характером девушка, и по всему видать — хозяйка своему слову…»
Возчики, поджидая Грачева, оставили коней и быков у ворот и с нескрываемым любопытством осматривали груз на четырех платформах. Непонятно-заманчивыми казались и огромные ящики, опоясанные обручным железом, с жирными надписями: «Уральский электромеханический завод», и какие-то причудливые части машины, нечто похожее на колесо, заколоченное крест-накрест досками, из которых торчал вал, покрытый желтой мазью, точно сливочным маслом… А Прохор более всего присматривался к станине: эта чугунная туша, имевшая форму ковша, до сих пор пугала его своей тяжестью. Прохор даже постучал кнутовищем о чугун.
— Ишь какая громадина! — сказал он. — Никита, а ты как думаешь — пять пар быков потащат?
— Если принять в расчет на каждую пару по санной дороге пудов сто, — как всегда рассудительно заговорил Никита, поглаживая колючие белесые усы, — то, в общем, можно сказать, возьмем.
— А это что? Его тоже вода будет крутить? — спросил мальчуган-погоныч, жарко блестя глазами и показывая кнутовищем на генератор.
— Ты погляди, Ванька, сколько в ней медной проволоки!
— Да то ж не проволока! То золото!
— Тю, чудо! Как устроено… Да так и паук паутину не сплетет!
— Ему название генератор, — сказала Ирина, обращаясь к мальчугану. — Понятно, хлопчик?
— А сколько там катушек, кулачков и щеточек! — удивился Никита. — Вот штуковина!
— Эх ты, а еще женатый! — снисходительно ответила Ирина. — Не штуковина, а генератор — самая главная вещь. Турбина его во всю силу раскрутит, а внутри будет вырабатываться электричество.
— Ты смотри на нее! — воскликнул Прохор. — Ирина, а откуда ты все это знаешь?
— А так вот и знаю. В школе изучали…
— Тогда скажи, — задумчиво проговорил Прохор, — скажи на милость, куда ж пойдет вода?
— Вон в ту дырку, — подсказал седобородый и мрачный на вид возчик, стоявший в сторонке.
— И придумал! Разве там вода уместится?
— Ежели захочет, то уместится.
— Она ж напором пойдет!
— О! Сила!
— И ни черта она не пойдет!
— А я тебе говорю — пойдет! — стоял на своем седобородый возчик.
— А вон и провода! Гляди, какие круги, и тоже медные.
— Чего вы прежде времени спорите! — авторитетно заявил Никита, которому хотелось хоть на этот раз не уронить своего достоинства перед Ириной. — Тут же и понять ничего нельзя. Вот когда все части будут собраны — и труба найдется, и вода зашумит!
— Ай, грамотный Никита! — со смехом сказала Ирина. — А это что — не труба?
Спор, пожалуй, затянулся бы надолго, потому что Никита побагровел и хотел что-то дерзкое ответить Ирине, но помешал Виктор. Он пришел с двумя железнодорожниками. Возчики побежали к саням, и не успел обоз заползти во двор, как на второй путь подошел паровоз и притащил подъемный кран с торчащим вверх хоботом, на конце которого, как у индюка на носу, болтался крючок.
Прохору и в голову никогда бы не пришло, что погрузка начнется так просто. Хобот подъемного крана легко поднял станину турбины — ту самую ее часть, которая всю дорогу не давала покою Прохору, пронес ее по воздуху, как бы говоря: видите, какая у меня сила, — и, звеня натянутыми, как струна, тросами, осторожно положил груз на большие сани… Дубовые полозья скрипнули и чуточку пошатнулись. Когда же поклажа была притянута проволокой к саням, погонычи по команде Прохора взяли покороче налыгачи и разом взмахнули кнутами. Кто-то свистнул, а Прохор во всю мочь кричал:
— Гей! Гей! Цоб! Цоб!
Вереница быков налегла на ярма, цепь натянулась, но полозья точно примерзли. Натужась, выгибая костистые спины и скользя нековаными копытами, быки снова налегли на ярмо, а сани не двигались с места.
Подбежали возчики, уперлись плечами в чугун, разом гикнули, зашумели и закричали:
— Бурого, бурого стегани!
— Гони, гони!
Сани тяжко заскрипели, и станина медленно поползла со двора.
— Пошла, милая!
— Подъезжай, Ирина! — крикнул Виктор, взобравшись на платформу. — Тебе мы положим ящик с распределительным щитом, как будущему диспетчеру.
— Хватит смеяться, — буркнула Ирина, ведя быков за налыгач.
— А я не смеюсь!
— Так Ирина всю эту премудрость знает, — заявил Прохор, поглядывая на дышловину крана, уже опускавшегося над генератором.
— А у кого там полозья покрепче? — спросил Виктор. — Прохор, подбери надежные сани, на них мы положим ротор и провода.
— Зараз подъеду!
Погрузка затянулась до позднего полдня. А пока увязывали и укручивали груз, пока варили обед, кормили быков и лошадей, совсем завечерело, и в обратный путь обоз тронулся ночью, когда за Рощенской уже поднялась ярко-белая луна.