В подъезде Женя с трудом нашла кнопку лифта и ввалилась в кабину уже совершенно без сил и малейшего желания жить. Когда кабина дернулась вверх ей безумно захотелось, чтобы оборвался трос и она грохнулась вниз, так, чтобы и следов не нашли от самой несчастной женщины на этом свете…
В прихожей она с кем-то столкнулась. Лишь по тревожному вопросу, брошенному вслед, Женя узнала голос Ксении. Было не до нее. На кухне она принялась лихорадочно разыскивать сигареты, спички, потом села прямо на пол, отбросила одну сломавшуюся сигарету, вторую и стиснула зубы, чтобы не разреветься в голос.
– Что случилось, Женя? – услышала она осторожный голос подруги и та, шмыгнув носом, ошарашила, вероятно, и Ксюху потрясающей новостью.
– Кто? – не поняла та, подсовывая ей стакан с водой.
Женя сделала глоток, и в это время раздался дверной звонок. Она кивнула головой в сторону прихожей.
– Открой, увидишь!
В дверях появился Василий. Пробормотал что-то невразумительное и прошел в комнату.
Жене почувствовала, что сейчас умрет. Разорвется что-нибудь внутри от нестерпимого напряжения. И почему бы и не умереть? Зачем ей такое испытание? Такой взлет еще только вчера, и такой облом сегодня?! Наверное, и то вчерашнее сияние было последней вспышкой, которая случается перед концом… Снова та самая эйфория, предвестник несчастья! Сигануть в окно, что ли?!
Ксюха, со стаканом в одной руке и начатой бутылкой водки в другой, появилась как спасательный круг. Женя выдернула бутылку, плеснула водки в стакан и выпила так, словно умирала от жажды. Часть обжигающей жидкости попала в бронхи. Она задохнулась, попыталась задержать судорогу, но острая боль вырвалась страшным кашлем, она кинулась к раковине и сунула лицо под холодную струю. Судороги ослабли, стало немного легче, хотя резь в груди еще осталась и, как ни странно, ситуация вдруг не стала казаться смертельной. Выпрыгнуть в окно? Вот уж черта с два! Она не рождена марионеткой, чтобы выплясывать под музыку каждого, кто подхватит дудку…
Женя подняла голову и встретилась взглядом с Ксюшей. В ответ на участливо-растерянное выражение лица подруги, Женя, только что отчаявшаяся в жизни, принялась уверять Ксюшу, что петь отходную рановато. Еще ничего не доказано. Можно пройти обследование – тест на генетический код. Или как там это называется? Результат не стопроцентный, но все– таки… Это он, предатель, сразу в кусты полез. Легкий на помине, снова нарисовался в дверях.
Женя, хотела, было, спросить с какими еще мемуарами он явился, но тот не стал ждать объявления номера. Очень возможно, что он был знаком с ее мамашей много лет назад… Знаком и все. То, что он услышал сегодня для него полное откровение. Он не может ничего ни подтвердить или опровергнуть. Никто никогда ему ничего подобного не заявлял…
Женя с издевкой поинтересовалась, вся ли это повинная или какие-то детали упущены?
Василий не отреагировал на ее колкость, и тогда Женя истерически-спокойным голосом объявила ему, что завтра же они отправятся на обследование, чтобы раз и навсегда поставить точки там, где, им следует быть. Она не сказала «точку» и Василий согласно кивнув, вернулся в комнату.
Очень вовремя вмешалась Ксюша. Женя права, паниковать рано и вообще она считает, что все это чушь. Они же совсем не похожи.… Наплевать на то, кто что думает. А ребенка, если они захотят, не обязательно рожать самой – можно взять в детдоме. Разве что ее мамаша…
Женя при напоминании о матери взвилась и заявила, что утопить эту потаскуху мало. Рожает, не знает сама от кого. Не дай бог, если и у нее те же гены. Спаси и сохрани! Этого она боится больше всего. Женя окликнула «предателя» и, когда тот появился, стала убеждать его, что она не такая как ее мать – никогда не оставит его и будет верна ему до конца своих дней. Он должен в это верить и если она даже когда-нибудь помыслит о том чтобы изменить ему, то покончит с собой в ту же минуту… Женя сама не понимала, что говорила, но знала одно – это ее единственный мужчина, и никто ей больше не нужен. И не будет нужен ни сейчас, ни когда-нибудь еще. И что она никому и никогда его не отдаст. Никогда и никому. Ни при каких обстоятельствах. Василий обнял ее, и только тогда Женя заметила, что на кухне они одни.
– Она, наверное, уехала, – догадавшись, кого ищет взглядом Женя, подсказал Василий.
– Собирайся! – оттолкнулась она от него. – Пойдем к тебе… Я не хочу больше здесь оставаться ни минуты.
– Хорошо. Только там снова будем как на стройплощадке.
Женя, подхватившая свою сумку и куртку, остановилась и обернулась к нему.
– Что останемся ждать твою давнюю возлюбленную?!
– Женя! – сдержанно, но строго прозвучал голос Василия. – Не опускайся!
– Я то что? – снова всхлипнула Евгения. – Как ты мог?!
Василий осторожно обнял ее.
– Женечка, девочка моя! Это же все прошлое…, – Василий не успел договорить. Женю, словно прошило током, и она неожиданно с силой оттолкнула его к стене.
– Никогда! Слышишь, никогда не называй меня так! Ты же всегда говорил, что я твоя жена.
– Да.
– Что да?!
– Конечно же, ты моя жена. Завтра пойдем, подадим заявление.
– Никуда мы завтра не пойдем.
– Почему?
– Потому что не сданы анализы…
– Ну да, конечно, – пробормотал Василий, напяливая фуражку.
Решение как действовать дальше пришло Жене по пути к дому Василия. Единственный из знакомых, кто мог вывести их из этого тупика, был поклонник Клары – Ося. Женя не имела представления, насколько он компетентен в той области, где должна лежать разгадка, но приходилось полагаться на заверения Клары, что парень не дурак, и диссертацию свою строчил именно по генетике…
К Осе она отправилась на следующее же утро. Дом, в котором жил молодой ученый, был старой аристократической постройки с просторными мраморными и хорошо освещенными маршами. На звонок у двери квартиры, номер которой ей удалось узнать, никто не ответил, и Женя осталась дожидаться специалиста на межэтажной площадке. Здесь очень к месту оказалось старое кожаное кресло, а на крошечном столике с узорчатыми чугунными ножками стояла металлическая пепельница, тоже, наверное, из давнего прошлого. Женя порылась в сумке, вынула какую-то газету, купленную по дороге, и попыталась вникнуть в текст. День был выходной и по ее мнению Ося не должен был пропасть надолго. Скорее всего, вышел в магазин. Новости усваивались плохо, мысли постоянно возвращались к вчерашнему инциденту. Впервые, в минувшую ночь, они лежали с Василием на разных лежанках – он на раскладухе, она на диване. Правда, диван был не таким уж и крохотным, вполне можно было уместиться вдвоем, но потрясение, которое вызвала своим бредом мамаша, могло вызвать фригидность на всю оставшуюся жизнь. В итоге всю ночь не спалось. Ни тому, ни другому. Вдобавок досаждал запах стройматериалов – краски, шпаклевки, еще чего-то…
Осторожное шарканье ног отвлекло Женю. Рядом с ней стоял с заискивающей улыбкой сухонький старичок, среднего роста с седыми редкими волосами на голове и любопытными глазками. В руке он держал пачку сигарет.
– А-а, это ваше место?! – догадалась Женя.
– Сидите, – поспешно отозвался старичок, продолжая улыбаться. – Как я могу сесть, если будет стоять дама… У меня тут есть запасной вариант.
Он извлек из-за кресла деревянную скамеечку, скорее для ног, нежели для сидения и довольно ловко устроился на ней.
– Вам удобно? – усомнилась Женя.
– Даже очень. У ног прекрасной дамы. Это же мечта…
Женя не без колебания снова села. Счастливый старичок несколько секунд смотрел на нее.
– Можно я закурю? – спросил он.
– Ну да, конечно, курите! – забормотала Женя, не привыкшая к такому церемониалу.
– Это, наверное, не очень хороший тон, но вас, вероятно, привела сюда какая-нибудь забота. Вы, определенно, не из нашего дома.
Женя хотела, было, сострить, не к месту, но во время спохватилась.
– Просто я здесь всех знаю, не подумайте чего… Я родился здесь и прожил в этом доме всю жизнь.