— Стреляй же, глупый подонок! — завопил Релли хриплым от злости голосом. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы вытащить пистолет, старая затычка! Держи всех на прицеле, заставь их лечь. И свали этого старого идиота, чтобы он не ходил вызывать полицию! А вы, Бойд, сделайте мне одолжение, всадите пару пуль в то место, где у Арта должны находиться потроха!
Пока он говорил все это, я отклонился по стене примерно на три фута в сторону. Одновременно с его последними словами над правым плечом Лумана появился ствол пистолета. Пуля раздробила штукатурку как раз в том месте, где совсем недавно была моя голова, и я услышал истошный вой рикошета.
— Прощай, Арт Луман, — сказал я, поднял дуло своего пистолета на дюйм и направил его прямо в его жирный живот.
— Нет! — вырвался крик ужаса откуда-то из его нутра.
И в тот же самый миг он подался вперед, делая бешеные усилия, чтобы слезть с высокого табурета. Но его ноги были слишком коротки, а вес фунтов на восемьдесят больше, чем надо. Наблюдать за ним было все равно что смотреть старую комедию Мэка Сеннета[15] времен немого кино.
Луман резко подался вперед, его взгляд был прикован к окончательной цели, то есть к полу, в то время как каждая унция жирного тела напрягалась и тряслась в титанических усилиях добиться невозможного — поднять тушу на пару дюймов, прежде чем ноги коснутся пола.
Я услышал, как Релли давился от смеха, и тут Дион неожиданно вернулся к жизни. Он стоял за стойкой бара, словно превратился в айсберг, с того самого момента, как началась стрельба. Может быть, очнуться ему помог резкий смех Релли. Да черт с ними, с причинами, подумал я, только бы дело шло как надо! Его правая рука внезапно вытянулась вперед, он схватил за горлышко ближайшую бутылку, высоко поднял ее и обрушил на затылок Лумана. Это оказалось как раз тем импульсом, которого недоставало Арту, хотя он никоим образом не ожидал получить его именно в этот момент.
При ударе послышался отвратительный звук, но бутылка не разбилась. Какое-то время туша Лумана балансировала в том положении, когда уже нельзя вернуться обратно, а потом и он и высокий табурет бара рухнули на пол с таким грохотом, будто разразилось землетрясение.
Пока Луман балансировал на стуле, я направил пистолет на пару дюймов ниже его левого плеча и держал его в таком положении. Когда он прошел ту точку, после которой уже нельзя было восстановить прежнее положение, и начал падать, за ним открылось другое плечо — плечо Релли. Падение Лумана было неожиданным, как природный катаклизм, и как только это произошло, передо мной во весь рост открылся перепуганный Чак Релли. Я трижды аккуратно нажал на спусковой крючок пистолета, и звуки выстрела показались совсем слабыми по сравнению с тем грохотом, который раздался, когда туша Арта рухнула на пол. Наверное, первая пуля попала Релли в волосы, вторая раздробила зубы, а к третьей я не проявил никакого интереса, потому что это уже не имело значения.
Ленора попыталась было встать со стула, но увидела тело Релли и тут же вернулась на место. Кемптон запоздало отправился вызывать полицию, а я опустился на колени, чтобы поближе взглянуть на Арта Лумана.
— Он все еще жив, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Мне кажется, вы проломили ему череп бутылкой.
— Это ничего! — гордо улыбнулся Дион. — То, что я спас жизнь тем, кто был в этой комнате, несколько смягчает мою вину. Вот теперь я знаю, что вскоре снова смогу заняться моделированием.
Вернулся Кемптон с озабоченным лицом и сообщил, что Шелл обещал ему прибыть минут через десять.
— Прекрасно, — отозвался я.
— Он мне показался каким-то странным, когда говорил со мной по телефону, — озадаченно сказал Кемптон. — Спросил, не убили ли вы кого-нибудь, я сказал ему, что да, но только убийцу, и это, кажется, по непонятной мне причине сильно его взбесило.
— Интуиция подсказывает мне, что нам предстоит длинная ночь, — мрачно сообщил я.
У входа в бар раздался дикий крик, и я инстинктивно схватился за пистолет. В дверях, с остановившимся взглядом, покачиваясь, стояла Полли Перидо. Было совершенно ясно, что она легла спать пьяной. На ней был короткий пеньюар, который едва доходил ей до низа живота, и ничего больше. Из-под нижнего края пеньюара виднелись выцветшие волосы.
Воцарилось неловкое молчание, все мы: Кемптон, Фрэйдел и я — уставились на нее. Полли сделала неуверенный шаг в комнату и едва устояла на ногах.
— Что это здесь за вечеринка, черт возьми? — спросила она заплетающимся языком.
— Не то, что вы себе представляете, мисс Перидо, — ответил Кемптон приглушенным голосом, — совсем не то.
— Услышала какой-то шум и подумала, что здесь вечеринка. — Она обвела нас недовольным блуждающим взглядом. — Ну и черт с вами!
Женщина с трудом повернулась к двери и пошла прочь нетвердой походкой, словно исполняя какой-то танец и стараясь удержать равновесие. Как бы то ни было, но сзади у нее вид был куда более вдохновляющий, чем спереди.
— Это отвратительно! — сказал Кемптон, когда она удалилась на безопасное расстояние. — Появиться перед нами в таком виде!
— Не понимаю, — задумчиво произнес Дион. — Она всегда знала, что надо делать.
Может быть, лейтенант Шелл все еще работал бы, разыскивая Китти и Дебору, если бы я забыл сказать ему о них. Но я не забыл. Это должен быть он — кто же еще? — тот, кто войдет к ним в комнату и тут же вообразит, будто обнаружил еще две жертвы убийцы или что-то в этом роде. Опасность состояла в том, что девушки были здорово обозлены, и если они не сумели расправиться с Дэнни Бойдом, то непременно отыграются на любом другом мужчине. Я не мог не расхохотаться, когда вспомнил, как они старались освободиться.
Шелл продержал меня привязанным к Санта-Бахия целую чертову неделю, а последний день оставил для моих показаний, если только сумеет найти стенографа. Но в конце концов сам устал от этой игры. Он хотя и подозревал, что я готов поджечь здание ООН или сделать что-то способное потрясти весь Нью-Йорк, но уж никак не мог упрекнуть меня в желании повредить ему по службе.
Я понимал, что все происшедшее не принесет мне ничего, кроме неприятностей. Было бы неразумным надеяться, что Фрэйдел заплатит мне гонорар, когда сам был тем злоумышленником, отыскать которого нанял меня. Но все же, словно с серого неба, покрытого дождевыми облаками, за десять минут до отлета моего самолета в аэропорту появился Гарри Кемптон. Он сказал, что теперь, когда не стало Релли и Лумана, компания быстро поднимется на ноги. Он видел Лумана в больнице, где тот лечит проломленный череп, и Арт с радостью готов продать свою долю акций, потому что ему потребуются деньги, чтобы нанять адвокатов к моменту, когда он выздоровеет.
— А как Дион? — спросил я.
— Он уходит, но это не важно, потому что у компании по-прежнему марка Фрэйдела, — самодовольно заявил Кемптон. — В Сан-Франциско есть молодой дизайнер, восходящая звезда, который очень заинтересован в том, чтобы занять место Диона, так что не предвижу особых затруднений.
— А что с девушками, Китти и Деборой?
— Они тоже ушли. Приехал человек из Голливуда, который разыскивал таланты, он заинтересовался обеими, и…
— Мне жаль этого парня, — откровенно признался я. — Он полагает, что берет их для веселой прогулки. Итак, конец династии Фрэйдела. А куда уходит Дион, кстати?
— Он женится.
— Рад этому, — сказал я. — По крайней мере, Ленору ждет большая перемена в жизни.
— Полностью с вами согласен, мистер Бойд. Быть официально связанной с Дионом — большое несчастье для женщины.
— Вы хотите сказать, что он женится не на ней?
— Я виделся с ней пару дней назад, — сказал Кемптон. — Она сказала, что нашла хорошую работу в доме мод в Чикаго, и в тот же вечер собиралась уехать.
— Но если Дион женится не на Леноре, — с интересом спросил я, — тогда на ком же, черт побери?
Кемптон передернул плечами:
15
Сеннет Мэк (1880–1960) — режиссер и актер, один из создателей американской школы комедийного кино.