К черту такие мысли! Я повернул голову и вновь осмотрел пустующий номер. У противоположной стены стояла кровать, точно такая же, как та, на какой лежал я; за кроватями было покрытое ковром пространство с парой кресел, письменный стол и стул, а над ним — зеркало. Как и говорил Дин, это была та еще дыра! Но жилая дыра, — вдруг вспомнил я частный пансион. Извиваясь, я подобрался к краю кровати, свесил ноги вниз, пока они не коснулись пола, затем неграциозно соскользнул на колени. Через несколько минут болезненного ковыляния на коленях я добрался до конца постели. Перевернувшись к ней спиной, я исхитрился схватиться за деревянный край кровати и поднялся на ноги. Затем снова встал на колени, еще крепче схватился за деревяшку и снова выпрямился. Это было не так уж и трудно, но произвести удар об пол, когда я отпустил кровать, оказалось все же нелегко. Я повторял эту процедуру с интервалом в десять секунд, мысленно скрестив пальцы на удачу, в надежде, что номер прямо подо мной занят, да еще и раздражительным, временами впадающим в ярость жильцом.
После того, что показалось мне вечностью, а на самом деле не укладывалось и в десять минут, у меня в коленях появилось такое ощущение, словно они превращаются в желе. Лицо мое стало мокрым от пота, а спина, казалось, уже распалась на пять отдельных частей. Я понял: моя «прекрасная» идея оказалась мыльным пузырем, и пока мое тело окончательно не рассыпалось, нужно прекратить эти занятия. Но вдруг раздался стук в дверь. Я ответил на него еще парочкой ударов, затем дверная ручка задребезжала, и раздраженный голос завопил:
— Что тут происходит?!
На что я ответил еще парой ударов, а потом услыхал, как в замке поворачивается ключ.
Несколько секунд спустя дверь распахнулась, и в комнату ворвалась крашеная блондинка администраторша с выражением ярости на покрытом белилами лице.
— Прекратите сейчас же! — пронзительно завопила она. — С потолка повсюду сыплется штукатурка и… — Тут она посмотрела на меня, и ее бледная кожа неожиданно приобрела мраморный оттенок. — Это что за игры?! Вы что тут делаете?! — завизжала она еще октавой выше. — И что у вас на лице?!
Я ответил ей диким рычанием и повернулся к ней спиной, чтобы она увидела мои связанные руки. Это было ошибкой. Она издала еще один отчаянный вопль и припустилась бежать по внешнему коридору. Я медленно стал продвигаться на коленях в направлении открытой двери и был уже на полпути к ней, когда администраторша вернулась. Но на этот раз с ней был коридорный. Они оба стояли, уставившись на меня, возможно, целых десять секунд. Затем коридорный осторожно поскреб подбородок и сказал:
— Ага!
— Этот ужасный стук прямо над моей головой! — взвизгнула регистраторша пронзительным голосом. — Я пришла и постучала в дверь, но шум все продолжался, поэтому я воспользовалась своим ключом, а когда вошла… — Она указала дрожащим пальцем на меня. — Я нашла его вот в этом состоянии!
— Ага! — Коридорный умудренно кивнул и снова поскреб подбородок.
— Ну! — возмущенно сказала крашеная блондинка. — Я хочу сказать, это недопустимо, не так ли? Подобное поведение в респектабельном заведении! Вы думаете, он из этих? Сексуальных извращенцев или что-то в этом роде? Один из тех, что играют в такие игры?..
— Ага! — Коридорный с важным видом покачал головой. — Думаю, тут таких не было со времен войны! В Лондоне все бешеные! Просто диву даешься, до чего мир докатился!
Я еще несколько раз дико зарычал под липкой лентой, и они оба инстинктивно отступили на шаг назад.
— И как вы считаете, что мы должны делать? — рассудительно сказал коридорный. — Позвать полицейского?
— Нет, — быстро сказала крашеная блондинка. — Мы не хотим огласки, верно? Я хочу сказать, это респектабельное заведение, и как только мы завоюем подобную репутацию, все эти так и полезут к нам снимать номера! — Она озарила меня полным презрения взглядом. — Проследите, чтобы он упаковал свои вещички и быстро выметался, Альф!
— Я?! — Альф разнервничался. — Еще чего! А что, если он опасен?
— Вовсе нет, — презрительно сказала администраторша, — такие не опасны! Он уже знает, что мы застали его за этой мерзкой игрой. — Она скосила свои глаза-бусинки и некоторое время пристально рассматривала меня, затем с удовлетворенной ухмылкой на лице заявила: — Видите — он уже залился краской смущения.
— Вы уверены? — нетерпеливо спросил Альф.
Неожиданно ее голова резко дернулась в мою сторону.
— Вы слышите, что я говорю? — спросила она громовым голосом, словно эта чертова липкая лента закрывала мне не рот, а уши.
Я резко кивнул, и барышня снова расслабилась с видом триумфатора.
— Тогда хорошо, — решительно заявила она, — если Альф развяжет вас, не доставляйте ему хлопот, слышите? В противном случае я позову полицейского, понятно?
Я кивнул снова.
— Ну вот! — Она повернулась к коридорному с напряженной улыбкой на лице. — Он все правильно понял! — Администраторша громко хмыкнула. — Такие типы всегда так поступают, когда их застают за этими мерзкими играми! Он не доставит вам хлопот, Альф.
— Тогда ладно, — сказал коридорный с сомнением в голосе. — Но вы позовете полицейского, как только услышите мой крик, договорились?
Крашеная блондинка ретировалась из комнаты, вероятно, для того, чтобы занять пост у телефона на случай, если Альф закричит, а коридорный тем временем стал приближаться ко мне с видом врача, который впервые увидел неизвестную ему заразную болезнь. Я повернулся к нему спиной, пока он развязывал мне руки, а когда он освобождал мне ноги, я сорвал липкую ленту со рта. У меня было такое ощущение, что вместе с лентой я оторвал себе губы — боль была ужасной. Коридорный снова выпрямился, сделал глубокий вдох и втянул свой массивный живот на целых два дюйма.
— Вот и хорошо, — холодно сказал он. — Собирай свои вещички и выматывайся, Чарли!
Я открыл было рот, чтобы объясниться, но тут же захлопнул его. Какой дурак поверит мне, уж во всяком случае — не этот!
— Плевать на чемодан, — сказал я ему, — я уйду так.
— Нет, ты возьмешь с собой свои вещички, — твердо сказал коридорный. — Потому что больше никогда не войдешь в это заведение!
Я открыл шкаф, обнаружил вместительный чемодан и радостно запихал в него шмотки Дина и Лонни. Когда шкаф опустел, я закрыл чемодан, ощутив его тяжесть в правой руке.
— Я могу идти? — вежливо осведомился я.
— Катись! Убирайся, и чтоб ноги твоей здесь больше не было! — прорычал Альф.
Я был уже на полпути к двери, когда услыхал, как коридорный громко откашлялся и позвал:
— Эй, ты!
— В чем дело? — Я на мгновение повернулся к нему.
— Ну… — На его круглом лице со щечками-яблочками любопытство явно боролось с отвращением, и в конце концов любопытство одолело. — Ну, это… — Он снова с глупым видом откашлялся. — Я хочу сказать… значит… у тебя совсем не получается с девушками?
Крашеная блондинка, словно Немезида[3], скрестив руки на своей пышной груди, сидела за столом администратора, засыпанным штукатуркой. Она следила за мной стальным взглядом, пока я не поравнялся со столом, затем резко подняла руку, словно регулировщик на перекрестке.
— Минуточку!
— Что такое? — Я одарил ее вежливой улыбочкой.
— А как насчет убытков, а? — Она сложила губы в куриную гузку. — Что будем делать со счетом? Думали, удастся улизнуть, не заплатив, верно?
— Мои друзья оплатят все нанесенные убытки, — непринужденно сказал я ей. — Те самые, что меня связали. Это их номер.
— Что? — забулькала она вулканом.
— Им все равно, во что обойдется удовольствие и забавы, — шепотком сознался я. Просто скажите им об убытках, и они сразу же заплатят. Они скоро вернутся, лишь на минуточку вышли, чтобы купить наручники и хлыст.
Я вышел в туман, оставив ее, все еще булькающую мне вслед, и прошел квартал, когда наткнулся на припаркованный грузовик и вывалил содержимое чемодана прямо в ящики с овощами. Затем прошел еще квартала два и разыскал такси, на котором добрался до отеля. Оказавшись там, я прямиком направился к номеру Шэрон со смутной надеждой, что она оставила записку или подала какой-то другой знак, когда ее похищали.
3
Немезида — в греческой мифологии богиня возмездия, карающая за нарушение общественных и моральных норм; синоним неизбежной кары.