. . . . .
Очень любит спускаться вместе со мной вниз к почтовым ящикам – за газетами. Сама и ящик пробует открывать, сама спускает лифт, сама открывает дверку, сама нажимает пусковую кнопку…
Сегодня мама причесывает ее в столовой, а я открыл в прихожей ящик и шарю там, ищу ключ.
Испуганный Машкин голос:
– Ой, ой, папа идет за газетами!
И совсем уж жалобным голоском:
– Папочка, и я с тобой! Подожди!
Через минуту появляется с Лёвкой в руках (Лёвка – это ее любимый сын, пластмассовый львенок ядовито-желтого цвета).
Я говорю:
– А зачем ты Лёву взяла? Оставь.
– Он очень хочет. Он любит такие фокусы всякие.
– Значит, – говорю, – весь в маму. Ну что ж, возьми его.
28.10.61.
Элико ходила к зубному врачу. Мы с Машкой ждали ее в сквере у памятника Пушкину.
На соседней скамейке сидела молодая немка с трехлетней девочкой.
Наученная мной, Машка побежала, спросила у девочки:
– Wie heiBt du?
Прибегает обратно.
– Ну что?
– Не знаю. Сказала что-то непонятное.
Оказалось, что девочку зовут совсем просто: Рут.
В некотором отдалении мальчик и девочка лет по шести-семи строили что-то из песка. Я послал Машу:
– Пойди спроси, что они делают.
Вспыхнула:
– А если прогонят?
– Не прогонят.
Сбегала, спросила. Возвращается невеселая.
– Ну что?
– Не понимаю. Я спросила: «Что вы делаете?» А они говорят – какая-то «нормальная крепость».
29.10.61.
Была в «школе». Конечно, это очень интересная школа. Боюсь, как бы я не посеял в своей дочке излишние иллюзии. Хорошо, конечно, если она будет стремиться в школу, но плохо, если школа будет очень уж отличаться от той, в которую Машка ходила пяти лет от роду.
Собственно, мы делаем все, что делают в настоящей школе. Каждый день у нас новый дежурный. На уроках дети поднимают руки, когда им надо выйти и когда учительница спрашивает: «Кто может ответить мне на этот вопрос?»
Вот чтению мы учились не по-школьному, а, наверно, поинтереснее. Например, папа устраивал Машке магазин, где на полках были разложены всевозможные кулечки, ящики, банки и коробки с надписями: «мука», «сахар», «манная крупа», «чай», «макароны» и так далее.
Теперь папа печатает на машинке телеграммы, адресованные М. А. Пантелеевой. Например:
«Маша, принеси мне, пожалуйста, один лист белой бумаги».
Или:
«Маша, почеши мне нос».
Или:
«Маша, подергай себя, пожалуйста, за левое ухо».
Некоторые телеграммы читает бегло, другие – с трудом, но все-таки читает.
. . . . .
Утром прибежала будить меня с набитым ртом. Я выразил серьезное недовольство этим обстоятельством. Некоторое время спустя она рассказывает маме:
– Папа рассердился. Говорит: «Во-первых, почему ты с набитым ртом пришла?» Интересно, что он хотел «во-вторых» сказать?!
. . . . .
Ночью высаживал ее. Проснулась, заморгала глазками и хриплым голоском спрашивает:
– Как по-грузински «мамочка»? Дедико? Да?
31.10.61.
Плетем из цветной бумаги всякие коврики и салфетки. С моей помощью Машка сплела круглую штуку неизвестного назначения и выткала на ней шахматную клетку из красных и зеленых полосок. Принесла маме.
– Нравится?
– Это кто сделал?
– Я сделала… папа и я. А тебе нравится?
– Очень нравится.
– Хочешь, подарю тебе?
– Да, Маша. Подари, пожалуйста.
– Не надо клянчить. Если я найду нужным, подарю.
Это она опять наши слова повторяет.
. . . . .
Мама выписала ей немецкий детский журнал «Bummi».
– Мама, ты все-таки рада, что у тебя дочка?
– Рада, конечно, а что?
– Все-таки теперь мы этот журнал можем получать. Правда?
2.11.61.
Часа полтора гуляли в маленьком садике, где Машка качалась на качелях… впрочем, не на качелях, а в глупой качалке-люльке, в которой маленькие дети сидят, как старушки в старинном омнибусе. Качели эти и в самом деле покачиваются со средней скоростью хорошей деревенской зыбки. Кроме всего, Машка простудилась, замерзла, сидя без движений в этой колыбели. А у нее и без того был заложен нос. К вечеру совсем расклеилась.
. . . . .
Мама ушла в аптеку. Маша лежит, несмотря на насморк и прочее, веселенькая, рисует стол с красивой пестрой скатертью, на нем – «керамика» с цветами.
. . . . .
Вечером читала толстовские рассказы и пробовала рассказывать их «своими словами». Это – самое трудное. Импровизирует сколько угодно, а вот с пересказом чужого текста не выходит: мычит, спотыкается на каждом шагу.
. . . . .
Утром сегодня мама работала на кухне, вдруг слышит ликующий вопль:
– Мамочка! Мама!
Прибегает:
– Ну, что такое?
– Я сама прочла «Тетя Тротт и кошка»! Все стихотворение! Сама!..
. . . . .
Лежать скучно. Все просит:
– Папусенька, зайди, поиграй со мной.
Сейчас она на верху блаженства. Мама принесла маленький утюжок и гладит – на маленьком Машкином столике, у Машкиной постели – куклины платья и прочие шмутки. Я походатайствовал, чтобы и Маше дали трошки погладить.
. . . . .
На днях занимались с нею. Играли в школу. Я объявил перемену. Машка бегала, кричала, визжала. И за себя, и за воображаемых подруг:
– Ленка! Ленка! Машка, сюда! Наташка, не дерись! Девочки, девочки!..
И при этом носится, кружится, прыгает, отбивается от кого-то.
Такой представляется ей школа в ее мечтах.
После звонка (а звонок у нас настоящий – будильник) пришла в наш «класс» возбужденная, ничего не слышит, не понимает.
Я говорю:
– У тебя после беготни все из головы вылетает.
Искренне, от души радуется:
– Ха-ха! Все вылетает! Из головы! Глаза вылетают! Нос вылетает…
. . . . .
Да, пока это только игра! До шести лет. А там можно и к настоящим урокам, к принуждению прибегнуть. Впрочем, и тогда книга, ученье должны быть радостью.
Делаем вместе книгу «Девочка Лиза». Автор – Л. Пантелеев, художник – М. Пантелеева.
5 ЛЕТ 3 МЕСЯЦА
4.11.61.
Рисует. Рисунки неинтересные, краски тусклые. Неужели и верно – с возрастом тускнеет талант?
А ведь каких она еще недавно рисовала «грузинок» и «латышек»! Как это все хорошо было скомпоновано, сколько в рисунке было движения, солнца, экспрессии! Как лихо неслись, например, взявшись за руки, танцующие девушки…
. . . . .
Мама вернулась из Дома писателя.
– Мама, ты где была?
– В Союзе писателей.
– Зачем?
– Платила членские взносы за папу.
– Что это? Не понимаю.
Мама объяснила.
– Ка-ак?! За то, что папа ходит в Союз писателей, он еще деньги должен платить?
. . . . .
Перед сном. Лежит, потирает животик.
– Живот… невозможно немножечко побаливает.
5.11.61.
По-прежнему создаем книгу про девочку Лизу. Я пишу, Машка раскрашивает иллюстрации. И каждый день читает (с каждым разом свободнее) новый текст.
Вечером слушали «Лунную сонату». Машка положила голову мне на плечо и – наслаждалась. И музыкой, и всем, вместе взятым.
. . . . .
Последнее время часто слушает проигрыватель. Мама купила много детских пластинок: стихи Маршака, Чуковского, Михалкова, Заходера, целые музыкальные пьески по сказкам Андерсена («Дюймовочка», «Оловянный солдатик»), всякие детские песенки…
. . . . .
Среди прочих есть и такая песенка: