Первый номер «Зеркала» вышел на другой день утром.
Редколлегия была в восторге и все время вертелась около толпы читающих шкидцев. Повесили номер в столовой. За обедом Викниксор в своей обычной речи отметил новый этап в жизни школы – появление «Зеркала», – передал привет сияющим редакторам и пожелал им дальнейших успехов.
Стенгазета понравилась всем, но больше всего Янкелю. Тот раз десять подкрадывался к ней, с тайным удовлетворением перечитывая свои стихи:
Успех первого номера окрылил редакцию, и скоро выпорхнул номер второй, уже более обширный и более богатый материалами, за ним третий, четвертый.
Так из бузы, из простой шалости родилось здоровое начинание.
А лето незаметно меняло краски.
Уже предательски поблескивали робкие желтенькие листики на деревьях, и темными, слишком темными становились ночи.
К шкидской даче неслышно подкрадывалась осень…
Однажды случилась заминка с продуктами. То ли в складе оказалась недостача, то ли с ордерами запоздали, но следствием этого явилось резкое сокращение и так уже незначительного пайка.
Перестали совершенно выдавать к обеду хлеб, а вечернюю порцию сократили с четверти фунта до осьмушки.
Шкида погрузилась в уныние. Такой паек не предвещал ничего хорошего; к тому же, по слухам, увеличение предвиделось не скоро.
«Зеркало», развернувшееся к этому времени в газету большого формата, забило тревогу. Появились запросы, обращения к педагогическому совету с приглашением осветить через газету причину недостатка продуктов.
Викниксор вызвал редакторов и имел с ними по этому поводу беседу, результатом которой явилась большая статья-интервью, которая никого не насытила.
Шкидцев охватила паника, но, пока третье и четвертое отделения ломали головы, ища выхода, первое и второе уже нашли его и втихомолку блаженствовали.
Выход был прост. Подходила осень, по соседству находились огромные стрельнинские огороды, в которых поспевал картофель. Огороды почти не охранялись, и пронырливым малышам ничего не стоило устраивать себе ужин из печеного, вареного и даже жареного картофеля. Для этого ходившие в отпуск выклянчивали дома и привозили в Шкиду – кто жир, кто жировар, а кто и настоящее коровье масло.
Скоро примеру младших последовали и старшие.
Паломничество в чужие огороды росло и ширилось, пока не охватило всю школу.
Прекратились сразу жалобы на скверный паек, на жидкий суп, потому что картошка, хорошая, розовая, молодая картошка, насытила всех.
Жидкий суп становился густым, как только его разливали по тарелкам. Печеная картошка сыпалась в тощий тресковый бульон, и получалось довольно приличное питательное блюдо.
На даче печек не топили, топилась только плита, но вокруг было так много густых перелесков, что в печках нужды и не чувствовалось.
Лишь только солнце переставало светить и, побледневшее, окуналось в дымчатые дали горизонта, вокруг шкидской дачи вместе с поднимающимся туманом со всех сторон выпархивали узенькие, сизоватые струйки прозрачного дыма.
Они рождались где-то там внизу, в лесу, у выдолбленных старых пней и высохшей травы.
Маленькие костры весело мигали, шипели сырыми сучьями и манили продрогших в сыром тумане ночных похитителей стрельнинской картошки.
Те приходили партиями, выгружали добычу и пекли в золе круглые катышки, приносящие довольство и сытость.
С дачи эти дымки в долине были хорошо видны, но первое время на них не обращали внимания, пока однажды Викниксор, выглянув из окна кабинета, не обнаружил возле этих дымящихся костров движение каких-то загадочных существ и не отправился исследовать это таинственное явление.
Загадочные существа в лесу вовремя заметили его длинную фигуру и в панике скрылись в чащу, а он нашел только десятка полтора костров и горы сырой и печеной картошки. Вызвав воспитанников, Викниксор велел им перенести все найденное картофельное богатство в кладовую для общего котла, а сам остался тушить костры.
Потом он вернулся на дачу, заперся у себя в кабинете и задумался.
Собственно, думать много не пришлось. Ясно было, что костры разводили воспитанники для того, чтобы печь картошку, которую они же воровали с огородов.
Надо было принять меры.
Викниксор вызвал прежде всего Янкеля и Япончика, как представителей печати, и предложил им начать кампанию в «Зеркале» против воровства, но «печать» скромно потупила очи, и последующие номера газеты ни словом не заикнулись о картошке.
Тогда завшколой сам сказал нужное слово. Он предупредил воспитанников коротко и веско:
– Кто попадется в краже картошки с чужих огородов, тот немедленно переводится в лавру.
Угроза подействовала. Картошки стали воровать меньше, но зато ударились в близлежащие огороды за репой и брюквой.
Скоро разыгрался крупный скандал.
Пришли жаловаться. Сначала пришел один огородник, за ним второй… В общей сложности за три дня к Викниксору явилось шесть делегаций с категорическим требованием обуздать учеников
Викниксор издал вторичный приказ по школе, еще более грозный, и запугивал шкидцев до отказа.
То тут, то там стали раздаваться голоса:
– Ну ее к черту, эту картошку!
– Еще запорешься!
Правда, еще находились смельчаки, которые по-прежнему ходили на отхожие промыслы, но благоразумные постепенно отставали.
– Ша! Бросаем, пока не влопались.
Так же говорили Янкель и Япончик:
– Довольно. С завтрашнего дня ни одной картошки с чужих огородов. А сегодня… Сегодня надо сходить в последний раз.
И пошли.
Было это после обеда.
День выдался пасмурный и холодный. Только что прошел дождь, и трава была сырая, леденящая. Но Янкеля и Японца это не остановило.
Захватили по наволочке с подушек, решив набрать побольше.
Вышли на трамвайную линию и зашагали по шпалам.
Япончик ругался и подпрыгивал, согревая посиневшие ноги.
– Черт! В такую погоду – да картошку копать.
– Ничего не поделаешь. Последний раз, – успокаивал его Янкель.
Наконец пришли к цели. Огород был большой и знакомый. Стенгазетчики уже привыкли к нему, так как оттуда они не раз таскали картошку. С минуту ребята постояли на дороге, оглядываясь и набираясь сил, потом Янкель нагнулся и юркнул в ботву. За ним последовал Японец.
Сразу же оба выругались. Действительность превзошла все ожидания. Дождь оставил заметный след: в грядах стояли лужи, глинистая земля превратилась в липкую кашу.
Зато копать было легко. Прямо руками дергали ребята мокрую ботву, и она покорно вылезала вместе с целым гнездом картошки.
Работали молча, изредка вполголоса перекликаясь, чтобы не терять друг друга из виду, и наконец, когда наволочки вздулись до отказа и не могли больше вместить ни одной картофелины, ребята выползли на дорогу. Но тут, взглянув друг на друга, они не на шутку испугались. Чистенькие белые рубашки стали серыми от глины.
– Здорово обработались, – сокрушенно проговорил Янкель, но Япошка только свирепо взглянул на него и дал знак отправляться обратно.
Подходили к даче.
– Как бы не засыпаться! Мимо Витиных окошек идти надо. – предупредил Янкель, но Японец и тут проявил беззаботность.
– Пустяки. Он слепой. Не заметит.
Ребята благополучно дошли до веранды, как вдруг в дверях показался Викниксор.
Оба редактора юркнули под веранду и притаились.
Шаги приближались.
– Не заметил, – успокоил себя дрожащий Японец и вдруг сжался.
– Еонин! Вылезай немедленно! – раздался окрик сверху.
Оба молчали.
![Том 2. Республика Шкид. Рассказы для маленьких i_003.png](https://litlife.club/books/255623/read/images/i_003.png)
– Еонин! Ну живей!.. Кому я говорю!