Изменить стиль страницы

— Фрау Ким?

Офицер на противоположном конце мгновение помолчал, похоже, он был озадачен, но больше ничего не сказал. Что-то щелкнуло. Через секунду она услышала ее голос.

— Йохан, я слушаю.

— Это я, фрау Ким, — задыхаясь от слез, перехвативших горло, произнесла Наталья. — Вы помните меня? Я хотела спасти Штефана. Я Наталья, помните? Мы встречались в Кенигсберге. Мы в окружении. Нам не выбраться. Со мной раненые, тяжело раненные, помогите мне спасти их, — она заплакала. Говорить больше не могла.

— Где ты? Где ты? — обеспокоенно спрашивала ее Ким.

— Около Дунапентеле, тут стоит дивизия «Лейбштандарт», они сейчас захватят меня, я…

— Ничего не бойся, сейчас за тобой придут.

— Но я не одна, я с ранеными…

— Никого не тронут, я обещаю. Только оставайся на месте. Переключи рацию, мне надо поговорить с командиром полка.

— Да, хорошо.

Она снова дернула переключатель. Через мгновение она снова услышала тот же мужской голос.

— Я — Пантера-1.

И голос фрау Ким — взволнованный, близкий, такой родной.

— Йохан, там у тебя моя дочка. Только, пожалуйста, не причините ей вреда, я сейчас приеду.

— Какая дочка? Джилл?

— Нет, моя вторая дочка.

— У тебя много детей. Это не удивительно для такой красивой женщины. И все, конечно, от разных отцов.

— Сейчас не до шуток, Йохан. За всю жизнь у меня был только один сын, Штефан. Джилл — моя приемная дочь.

— Я помню, — даже Наталья поняла, он улыбнулся. — Но эта еще откуда? Где она прячется? Мы никого не видели.

Наталья дернула переключатель и сказала так твердо, как только могла.

— Я за разбитым БТРом, господин офицер, на окраине деревни. Лейтенант Красной армии. Мы в окружении.

— Йохан, это невеста Штефана, его вдова, если хочешь, — снова заговорила фрау Ким.

— Что-что? Лейтенант Красной армии? — казалось, он с трудом верит в то, что слышит. — Это очень любопытно. Хорошо, Ким, сейчас посмотрим.

Бросив рацию, Наталья вернулась к красноармейцу.

— Родимов, если можешь ползти, ползи сам, — прошептала она, — вон на тот холм, а потом в сторожку, там наши.

— А вы, товарищ, лейтенант?

— Скажи, я приду позже. Скорей, Родимов, — она подтолкнула сержанта. — Не то немцы очнутся.

— Йохан, ты ранен? — он услышал в наушник испуганный голос Виланда. — К тебе поехала фрау Ким. Кумм дал ей БТР.

— Я ранен? — он с трудом сдерживал изумление. — С чего? Что вообще происходит?

— Штандартенфюрер, — по параллельной линии прозвучал не менее взволнованный голос командира дивизии, — почему не докладываете? Йохан, ты ранен? Ты можешь вести бой?

— Я могу вести бой, — он, кажется, понял, в чем дело. Ей надо было найти предлог, чтобы срочно уехать из госпиталя. — Ничего серьезного, Отто. Фрау Ким сделает перевязку — и достаточно.

— Ну, смотри.

Рация выключилась. Йохан сдернул наушник.

— Просто какой-то театр, а? Франц, — позвал он Шлетта, — пойдем, посмотрим представление дальше. А заодно познакомимся со второй дочкой фрау Ким.

— Где? Здесь? — Шлетт посмотрел на него в недоумении. — В этой Дунапентеле?

— Да, где-то здесь, говорят, она за разбитым БТРом. Возьми автомат и пару солдат. Как бы там, кроме дочки, не обнаружилась еще пара сынков или племянников, тоже из Красной армии. Мало ли у нее родни.

15

Голубоватый свет луны пятнами скользил по гладкому, поблескивавшему насту. Наталья прислонилась к разбитому колесу БТРа. Прижав автомат к груди, она смотрела, как сержант Родимов дополз до вершины холма и скрылся в низине. Она осталась одна. Но ненадолго. Сейчас придут немцы. Этот самый командир полка, который стоит здесь, в Дунапентеле, или кто-то из его офицеров. Они придут, потому что она сама сказала им, где находится, сказала, что она офицер, и она их ждет. Что будет? Что делать дальше? Они найдут ее, и еще неизвестно, что это за командир полка, каково его отношение к русским, они теперь все озлобленные. И раньше были не сахар, но у нее выхода не было. А если он ее расстреляет или возьмет в плен, не дожидаясь фрау Ким? А что делать, когда приедет фрау Ким? Сказать, что хочет остаться с ней, только спасите раненых. На все эти вопросы ответов не было. Но точно она знала только одно: если фрау Ким не спасет тех, кто находится в сторожке Золтана, их уже никто не спасет, и она, Наталья, должна решиться на все, что возможно, чтобы их спасти. А потом уже решать собственную судьбу. Возможно, другого шанса у нее не будет. За БТРом заскрипел снег, послышались приглушенные голоса. Наталья напряглась, еще сильнее прижала автомат — идут. По лунным пятнам скользнули тени.

— Ну, что, где она? — услышала она мужской голос, тот же самый, что и в наушнике рации. — Ты кого-нибудь видишь, Франц?

Он. Командир полка дивизии «Лейбштандарт». Наталья почувствовала, как бешено заколотилось сердце, как пронизала дрожь. В горле застрял комок. Она проглотила слюну, чтобы прогнать его. Еще не хватает говорить писклявым, дрожащим голосом. Она встала, одернула полушубок, поправила ремень и шапку. Через мгновение она увидела их. Они обошли БТР и появились перед ней. Высокий немец в камуфляже. За ним еще трое. Лиц она различить не могла. Луна светила сзади, и сумрак скрывал их.

— Вот она, Франц, — немец протянул руку, указывая на нее, на безымянном пальце блеснул перстень. Тот же низкий, красивый голос, совсем не злой.

— Да, это я, — ответила она, потом, приложив руку к шапке, сказала. — Лейтенант Красной армии Голицына. Я пришла к фрау Ким.

Она протянула ему автомат.

— Другого оружия у меня нет. Пистолет пустой.

— Вы собираетесь в нас стрелять? Я так понял, что нет, — он сделал шаг к ней, она инстинктивно отпрянула. — Тогда оставьте. Возможно, он вам еще пригодится. — Не бойтесь, — он подошел ближе. — Фрау Ким сейчас приедет.

Теперь она могла видеть его лицо — молодой, большие светлые глаза, красивые черты.

— А сыночки-то уползли, — он кивнул офицеру, который стоял за ним, указывая на след Родимова.

— Он ранен. Он здесь, недалеко, но где, я скажу, когда приедет фрау Ким. Впрочем, если вы захотите, вы сами найдете.

— А зачем нам знать, кто здесь ползает, в нашем расположении, — в его голосе она услышала иронию.

— Со мной только тяжелораненые, еще две женщины и старик, — добавила она, поддавшись отчаянию. — Я вас прошу, не надо их убивать. Я бы ни за что не пришла, но надеюсь только на фрау Ким, положение безвыходное, — голос ее дрогнул. — Мне ничего не остается, как просить помощи у фрау Ким. Делайте со мной, что хотите, — она опустила голову.

— Если раненые, то на кого же надеяться, как не на фрау Ким? Мы никого убивать не собираемся, успокойтесь, — офицер наклонился и взял ее под руку. Она напряглась, как струна. — Как вас зовут?

— Лейтенант Голицына, — повторила она.

— То, что вы лейтенант, я понял. Зовут вас как?

— Наталья. Фрау Ким называет меня Натали.

— Ну, пойдемте в дом, Натали, — он слегка потянул ее за собой. — Вас никто не тронет. И ваших раненых тоже.

Она сделала шаг и поскользнулась — сказалась невероятная усталость и напряжение последних дней, ноги просто отказывались идти. Он поддержал ее под руку.

Они обошли БТР, второй офицер и два солдата шли за ними, держа оружие наготове. Она чувствовала, они будут стрелять при малейшей угрозе их командиру, и это совсем не добавляло ей спокойствия. Везде стояли танки, бронетранспортеры. Солдаты и офицеры ходили между машинами, они оборачивались, обращая на нее внимание, но, в общем-то, не особенно. Поднявшись по скользким обледеневшим ступенькам, вошли в один из крайних домов.

— Располагайтесь, Натали, — командир полка сдернул капюшон, снял головной убор, расстегнул камуфляжную куртку.

Да, он был молодой, красивый, светловолосый, под воротником поблескивал крест, на кителе красовались еще множество других наград и нашивок. В звании не меньше полковника, это точно.