Mother cut a pair of shorts for me. I'll stich them myself.
— Мама скроила мне шорты. А сошью их я сама.
The thought of her was like champagne itself (J. Galsworthy).
— Мысль о ней была, как само шампанское.
Местоимения пятого ряда бывают, кроме того, нужны, когда хочется подчеркнуть, что кто-то — в необычном состоянии, сам не свой, или, наоборот, что кто-то в данном вопросе проявил наиболее существенные черты своей личности, был в полном смысле слова самим собой.
I had a nervous break-down and don't feel myself today.
— Я пережил нервное потрясение и еще сегодня мне как-то не по себе.
The satirical impersonations of common, narrow-minded, particularly stupid individuals by Arkadi Raykin are great fun. He succeeds in showing very different types always remaining himself — strong, subtle and humorous.
— Сатирические образы дремучих дурней, тупиц и ничтожеств в исполнении Аркадия Райкина доставляют огромное удовольствие. При всех перевоплощениях артист остается самим собой — талантливым, острым и насмешливым.
Таблицу мы исчерпали, но умением на память заполнить ее клеточки и пониманием того, что обозначает каждое английское местоимение, необходимое знание этого раздела грамматики еще не достигается.
МСТИТЕЛЬНЫЙ СИНТАКСИС
Учащегося, чей родной язык — русский, легко поставить в тупик, предложив ему перевести на английский, язык такие, например, местоименные обороты, как:
Мне холодно.
Тебе интересно.
Ему не следует опаздывать.
Ей очень жаль.
Нам повезло.
Им хотелось бы иметь портрет Натальи Николаевны Гончаровой-Пушкиной.
Чтобы не только правильно перевести приведенные примеры, но и суметь объяснить, почему здесь нет совпадения с русским языком, нужно еще раз вернуться к истории английского языка.
В древнеанглийском языке существительные склонялись по падежам, имели разные падежные окончания. Тогда порядок основных членов предложения был свободным, как сейчас у нас.
Современник составителей поэмы «Беовульф», рукопись которой датируется X веком и хранится в Британском музее, мог сказать:
Дракон услышал речь человека.
Дракон речь человека услышал.
Речь человека услышал дракон.
Но на протяжении XI–XIII веков скандинавское влияние содействовало ускорению начавшегося в английском языке процесса ослабления неударных окончаний. «Ослабление окончаний тесно связано с процессом ослабления и нивелировки неударных гласных, этот процесс сочетается с многочисленными образованиями по аналогии, т. е. перенесением окончаний, свойственных одному типу склонения, на другие типы. Это должно было содействовать… в конечном счете, сокращению системы склонения» (Цит. по кн.: Ильиш Б. А. История английского языка. М.-Л., 1968, c. 211).
Во французском языке, который по милости норманнов в течение трех веков главенствовал в Британии над английским языком, склонение существительных тоже заменялось сочетанием с предлогами.
В итоге в современном литературном английском языке различие форм именительного и винительного падежей сохранилось только у местоимений.
Последствия этой веками складывавшейся реформы были весьма ощутимы.
Члены предложения сразу потеряли свободу, оказались, как цепями, прикованы к определенному месту в предложении. Воцарился стандарт, возникли рельсы, которые вы видели на рисунке (с. 30).
В действительном залоге действующее лицо должно предшествовать глаголу. Представьте себе, как насмешили бы вы английских ребятишек, начав фразу с дополнения, т. е. придерживаясь порядка слов, принятого в русском языке.
Тигренка к шесту привязал охотник. — *The young tiger to a pole chained the hunter.
Три письма принес почтальон. — *Three letters brought the postman.
Ароматическую ванну приняла моя племянница. — *Аn aromatic bath took my niece.
По-русски мы вольны начать фразу с дополнения — «Мальчика укусила собака», «Ковер испачкал маляр», «Бутерброд уронил профессор». Недоразумений быть не может. А представим себе, что исчезли падежные окончания. Тогда такой порядок членов предложения оставить будет нельзя, потому что бутерброды начнут ронять профессоров, а благопристойные мальчики кусать уличных собак!
Каждый согласится, что красоту языка создают оттенки, полутона, разнообразие стилевых возможностей, конечно, при умении всем этим пользоваться.
Вдумаемся в следующую русскую фразу: «Ему безразлично, что будет к обеду». Есть здесь подлежащее? Нет. Но оно подразумевается. Это человек, который безразличен к меню своего обеда. Значит, по-английски надо сказать: Не is indifferent to what will be served him for dinner.
He должен вводить в заблуждение оборот: «у тебя», «у меня», «у нас» и т. д. Тут вы тоже найдете «скрытое подлежащее» — «ты», «я», «мы».
У меня, нет цветов. — I have no flowers.
У тебя так много друзей. — You have so many friends.
У нас много общего. — We have much in common.
У этого паренька длинная бородка и он выглядит старше своих лет.
— This lad has a long bread and he looks older than he is.
У моего дяди хороший слуховой аппарат, с его помощью он хорошо слышит.
— My uncle has got a good hearing device and he can hear quite well thanks to it.
В связи с местоимениями надо уяснить себе, что в английском страдательный залог употребляется гораздо чаще, чем в русском. У нас легко слетают с языка такие обороты, как:
Меня послали в аэропорт встретить возвращающихся с фестиваля делегатов.
Тебя (вас) пригласили провести два выходных дня за городом.
Его перевели в Москву.
Ее зовут к телефону.
Нас просили поступить в университетский хор.
Их направили к врачу по сердечным болезням.
По-русски все это неопределенно-личные предложения с глаголами действительного залога, но действующего лица, отвечающего на вопрос «кто?», в них нет. Может быть, в конечном счете, это и неважно?
Как же это выразить по-английски? Повествовательное предложение должно иметь подлежащее, это его основной персонаж, а тут его нет ни реально, ни предположительно.
Благодаря богатству падежных окончаний у нас свободный порядок главных членов предложения, и в палитре русского языка встречаются неопределенно-личные обороты, начинающиеся именно с дополнения. Их можно назвать антисхемой английской повествовательной фразы. При переводе на английский язык действительный залог приходится заменять страдательным, который удовлетворяет двум требованиям:
1) сохраняет неопределенность субъекта действия первого предложения;
2) позволяет ввести подлежащее, сказуемое и другие члены, предложения в том порядке, какого требует английский синтаксис.
Возьмем, например, такое предложение:
Пушкина спросили, где бы он был 14 декабря 1825 года, случись он в этот день в Петербурге.
Действительный залог по-английски употребить можно — They asked Pushkin, но страдательный — гораздо лучше:
Pushkin was asked where he would have been on December 14th 1825 if he had been in Petersburg on that day.
Ответ Пушкина был достоин поэта:
Я был бы вместе с моими друзьями. — I would have been with my friends.
Исходя из этого, вернемся к шести неопределенно-личным предложениям, представленным выше. В переводе на английский они будут выглядеть так:
I was sent to the airport to meet the delegates coming back from the Festival.
You were invited to spend the week-end in the country.
He was transferred to Moscow.
She is being called on the phone.
We were asked to join the University choir.
They were sent to a heart specialist.
Мы слышим вокруг и говорим сами: «я нуждаюсь в отдыхе», «ты болен», «она боится», «мы должны»…, т. е. на манер английских утверждений: I need a rest, you are sick, she is afraid; we must… Их официальный стиль далек от обиходных выражений типа: «мне бы отдохнуть», «тебе нездоровится», «ей страшно», «нам надо»…