Глава 11
На другой день вечером хозяйка пансиона постучала к Саре.
— К вам гость.
— Спасибо, сейчас спущусь.
Она закрыла чернильницу, глянула в зеркало, пригладила волосы и поспешила вниз.
— Роберт! — воскликнула она радостно. — Наконец-то!
— Предлагаю прогуляться немного и поговорить обо всем, — хмуро сказал он.
В гостиной уже сидели люди, поэтому, несмотря на поздний час, Сара сразу согласилась и поднялась наверх, чтобы одеться.
Ночь была ясной и морозной. Четвертушка луны криво улыбалась с небес, ее лучи обрамляли все земные предметы серебристой каймой. Тени от скал были темнее типографских чернил.
Роберт держал Сару под руку, пока они спускались по тропе — туда, где виднелись раскопы, где Дедвудсний ручей вбирал в себя еще один водный поток.
— Значит, ты видел Адди? — начала разговор Сара.
— Да.
— И сумел сделать не больше, чем я?
— Да.
— Ужасное место, верно?
— Как она может жить там?! И заниматься… этим?..
— Не знаю… Был у нее в комнате?
— Нет. С меня достаточно прихожей.
— Они называют ее гостиной.
— Пусть называют, как хотят. Это ужас!
— У меня просто мороз по коже — каждый раз, как я входила.
— Там на стене висит… объявление.
— Знаю…
Больше они об этом не говорили, продолжая шагать в тени, которую отбрасывали отроги скал.
— Жалеешь, что приехал? — спросила Сара.
— Да… И в то же время нет… Когда я увидел ее — хотя ты писала мне об этом, — я испытал потрясение. Но… кто знает… Может быть, мы вдвоем сумеем вытащить ее оттуда?.. А приехал я еще и по другой причине.
— Чтобы разбогатеть?
— Верно.
— Ты всегда говорил, что сделаешь это.
— Помнишь, как было у нас в семье, Сара? Столько ртов за столом, что мать не позволяла себе очищать брюкву: кожура тоже шла в ход. Я еще мальчишкой дал клятву, что со мной ничего подобного не будет, когда подрасту. Не стану думать о том, чем питаться завтра или где брать дрова на растопку. Да, я мечтал стать богатым, чтобы не испытывать в жизни того, что пришлось испытать моим родителям. Звучит некрасиво, Сара?
— Совсем нет, Роберт. И уверена, ты добьешься своего.
— У меня не такая уж плохая голова, в ней полно всяческих планов. Когда я прочитал в твоем письме о рудной толчее, то сразу решил: вот для меня шанс! Может быть, даже один из редких в жизни. И если сумею найти средства для осуществления, подумал я, возможно, исполнится моя мечта о безбедном существовании. Я сумел сделать так, что мне поверили другие люди, и вот теперь я должен доказать им и себе, что не обманулся в своих надеждах и расчетах.
— А что потом, Роберт?
— О чем ты спрашиваешь?
— Если ты… если Адди уйдет из дома Розы, ты женишься на ней?
— Не знаю, Сара. Когда ехал сюда, все время думал об этом. Представлял себе, как заберу ее из публичного дома, как снова она с моей помощью станет такой же чудесной девушкой, как раньше. Воображал себя этаким благородным рыцарем, спасителем заблудших душ… Но когда увидел ее… какой она стала сейчас… Честно скажу тебе — не знаю.
— Наверное, нужно быть каким-то особым мужчиной, — не сразу заговорила Сара, — чтобы суметь забыть об этом… О ее прошлом.
— По правде говоря, не уверен, что смогу забыть когда-нибудь.
Внезапно ее пронзила мысль, от которой некуда было деться, да она и не хотела этого: «Если ты не сумеешь, то здесь нахожусь я… которая ждет… Быть мотет, однажды ты сам заметишь это…»
— Но довольно обо мне, — сказал Роберт. — Как ты сама, Сара? Расскажи про себя: что произошло со дня твоего приезда сюда?
— Ну, я пока не разбогатела, да и не мечтаю об этом. Но я счастлива, что занимаюсь тем же делом, что отец. Начала газету с одной страницы, теперь их целых четыре. Газета себя окупает, но я, конечно, печатаю и многое другое, от театральных билетов до частных объявлений, это приносит дополнительный доход. И весьма неплохой. Многие предприниматели дают у меня свою рекламу, и я наняла неплохих помощников — ты их видел в редакции. Не представляю, что бы я без них делала.
— А как у тебя со знакомствами? В городе так мало женщин, и, наверное, все мужчины только и делают, что глазеют на тебя и навязываются в друзья.
— Ну… отчасти так оно и есть. Ты прав. Мне уже не раз предлагали поиграть на домашнем органе, а также взглянуть на Тадж-Махал через стереоскопический фонарь.
Они оба рассмеялись. Сара продолжала:
— А еще меня приглашали на обед с настоящим говяжьим ростбифом, что здесь крайняя редкость, и преподнесли фисташковый зонтик с белыми полосками. Последний подарок я получила в середине ноября от человека моложе меня на четыре года. Одновременно он сделал мне как бы предложение выйти за него замуж.
— Как бы?
— Нужно получше знать этого Ардена… Но это еще не все. Кроме того, меня здесь арестовали и посадили в тюрьму за содействие в разжигании мятежа, за выстрел, которым был ранен один человек, и шериф угрожал мне, что протащит меня за волосы по главной улице города, а судил меня хозяин овощной лавки. Так что я здесь не скучала.
— Сара, все это правда — то, что ты говоришь? — Роберт смотрел на нее во все глаза. Они уже подошли к редакции «Кроникл» и остановились у дверей.
— До единого слова. Клянусь! — серьезно сказала она.
— Ты не собираешься посвятить меня поглубже в жизнь этого замечательного города?
— Обязательно, Роберт. Но это требует времени. А пока не хочешь ли зайти в помещение, где немного теплее?
Они вошли, Сара зажгла настенную лампу, подложила дров в тлеющую печку. Роберт уселся на высокий стул, где обычно сидел Патрик. Сара опустилась в свое крутящееся кресло.
Они проговорили еще часа два, если не больше…
Шериф Кемпбелл увидел, что окна редакции «Кроникл» освещены, и, перейдя улицу, подошел поближе.
Он вспомнил о вчерашней беседе с Сарой, вспомнил, что, пожалуй, никогда раньше не получал от их общения такого удовольствия. Сегодня во время завтрака она тоже держала себя вполне дружелюбно по отношению к нему, и за ужином — так же.
Он было уже собрался зайти к ней в контору, пожелать доброго вечера, сообщить, что, как всегда, делает обход города, провести, быть может, несколько минут в приятной беседе. Ее ведь интересует все, что происходит вокруг, обо всем хочет составить свое мнение, и хотя оно порою значительно отличается от его собственного, он, кажется, научился ценить серьезность ее мыслей и чувств.