— Вот это новости… А Владимир Александрович был уверен, что у тебя дуэль только с Ильиным…

— Ну-ну… Можешь передать господину начальнику службы безопасности моё нелестное мнение о работе подчиненной ему структуры. — Я хмыкнул, когда Николай, в ответ, состроил непонимающую гримасу. Ну да, ну да. И расспрашивает он меня, исключительно из приятельского интереса. Как же, как же. А я, разумеется, из тех же соображений, тут распинаюсь.

— Я, между прочим, тоже там служу. — Недовольно ворчит Николай.

— Вот, видишь, как здорово! — Улыбаюсь я. — Теперь ты в курсе слабых сторон службы и, если правильно себя поведешь, можешь подсидеть нашего дорогого Владимира Александровича. Это ж какая перспектива, а!

— Да ну тебя, клоун. — Фыркнул в ответ Коля и, вздохнув, сам отдал мне почти полную пачку «румянцевских» сигарет. Вот, что значит правильная дрессировка! — Ладно. Поеду я, надо боярышню домой отвезти. Время.

— Счастливого пути. — Кивнул я. Николай потоптался на месте, но, так больше ничего и не сказав, махнул рукой и направился к загнанному в угол двора вездеходу.

Машина уже выруливала на просеку, когда неожиданно затормозила. Хлопнула задняя дверь и, выскочив из салона, Мила решительно зашагала в мою сторону.

Оказавшись в паре метров от крыльца, девушка замерла на месте и, растерянно глянув, выдавила:

— Почему?

— Я предупреждал. Разве, нет? — Пожал я плечами.

— Я о другом. Почему ты избил только ее? — Тихо, но непреклонно проговорила Мила.

— Не избил, а продемонстрировал превосходство умения над дурной силой. Но, если ты так хочешь, могу и тебе что-нибудь сломать… чтобы завидно не было. — Я удивился, честно.

— Но… но… я ведь… я тоже…

— Она нагадила, а ты попыталась за ней прибрать. Получилось не очень, согласен. Ну так, какие твои годы? Научишься еще. Это всего лишь вопрос практики, а уж Линка-то тебе ее обеспечит, сколько угодно. — Я ухмыльнулся и кивнул в сторону автомобиля и терпеливо ждущего в нем Николая. — Всё. Езжай. Следующее занятие в четверг, в три дня.

Говорить, что отправка Лины в медблок, это не только ее наказание за дурость, но и прозрачный намек Ирине Михайловне, я не стал. Умному достаточно… Нет, в разум тетки я не верю, но у нее есть муж. Вот он пусть и объясняет…

* * *

Пока машина катилась по шоссе в сторону имения, Мила молча перебирала в уме события заканчивающегося понедельника и… всё. Оценивать и анализировать произошедшее, мозг отказывался напрочь, но при этом непрерывно крутил одни и те же картинки сегодняшней «тренировки».

Начать с того, что сразу по приезду к Кириллу, оправившаяся за воскресенье от событий прошлой недели, Линка вновь «прошлась» по новому жилью двоюродного брата. А тот, даже не отреагировал. Спокойный как удав, не размениваясь на лишние слова и эмоции, Кирилл вновь погнал сестер на пробежку, правда, на этот раз дело обошлось без подавителей и жалящих техник. Но закончилась пробежка точно так же, как и на предыдущем занятии, трансом и долгими упражнениями по прокачке Эфира через себя. Разве что, по окончании тренировки, тело уже не болело… Так, чуть-чуть, в первые десять минут. А потом… Сестры как раз выбрались из пруда, когда показавшийся на веранде, Кирилл неожиданно размазался в воздухе и возник рядом. Милу парализовало. Она только успела почувствовать «пулеметную» очередь довольно болезненных уколов пальцами в район позвоночника, и безвольно осела на бортик пруда. А дальше, ей осталось только смотреть и слушать. Благо, по-прежнему неуловимо-стремительный двоюродный братец «позаботился» о ней, оперев спиной на ствол росшей рядом рябины, так что, Мила имела возможность видеть все происходящее… и никак не могла в нем участвовать.

Лина замерла в ступоре, наблюдая за нападением на сестру, а когда очухалась, перед ней уже оказался Кирилл. Абсолютно невозмутимый, двоюродный брат легко и незаметно сместился в сторону от любимого огненного хлыста Лины и, ни на секунду не изменившись в лице, влепил сестре кулаком в корпус. От чудовищной силы удара, близняшку снесло. А когда она поднялась на ноги, материализовавшийся рядом, Кирилл нанес еще один удар. Вскрик, хруст, и упертая Лина пытается подняться с песчаного покрытия полигона, куда ее унесло ударом двоюродного брата. Левая рука висит плетью, а правую она прижимает к боку, куда угодил первый удар Кирилла. Лина рычит и вокруг нее вырастает огненный кокон защиты. Ей нужно хотя бы полминуты, чтобы уйти в боевой транс и избавиться от боли. Но ее противник этого времени не дает. Кирилл вновь размазывается в воздухе, и рдяной кокон лопается с громким хлопком и вспышкой, от которой Мила тут же начинает моргать. Единственное доступное ей движение. Даже кричать не получается.

В отличие от Лины, чей истошный крик внезапно раздается над полигоном и тут же обрывается. Проморгавшаяся Мила увидела сестру, валяющуюся в центре площадки, словно сломанная кукла, и идущего от нее, по-прежнему невозмутимого двоюродного брата. Вот, он, не обращая никакого внимания на Милу, исчез в доме, чтобы, через минуту, вернуться вместе с Николаем, несущим подмышкой какой-то сверток. Тихо переговариваясь, они склонились над сестрой, и принялись что-то с ней делать. А потом, охранник, бережно подняв Лину, чьи руки и ноги уже «закованы» в лубки, унес ее в дом.

Кирилл, шагавший следом, останавливается перед сидящей под рябиной, обездвиженной Милой, и наклоняется так, что в его глазах она видит отражение собственного испуганного взгляда… А через секунду, что-то щелкает, и ей кажется, что тело окатили кипятком. Но это такая мелочь, по сравнению с возможностью двигаться. Вот только слезы почему-то не слушаются и текут, текут по щекам…

Глава 2. Школьные заботы…

Полигон при гимназии оказался довольно просторной площадкой, с довольно плотно утрамбованным песчаным покрытием. Хм. Может и мне такое же сделать? А что, моих сил воздушника хватить должно. Правда… Я прикинул сколько времени мне понадобится, чтобы утрамбовать домашнюю площадку и вздохнул. Нормальный вой проделал бы такой фокус минут за десять, раз пять применив «стопу великана». Мне же придется потратить полдня, как минимум. На «стопу» у меня просто не хватит сил, а доступный аналог имеет радиус всего полметра… Обидно? Разве что, чуть-чуть.

— Кирилл? — Раздавшийся за моей спиной голос, отвлек от размышлений и я обернулся. Ну да, кто еще это мог быть, кроме моего верного заместителя… Да, Леонид прочухал все положительные моменты своей должности и действительно впрягся в работу. При этом, весь контроль, официальные бумажки, общение с администрацией и прочие «радости» он свалил на меня, а сам на себя взял общение и взаимодействие с одноклассниками, и развил такую бурную деятельность, что я только диву давался. За несколько дней, он, кажется, умудрился узнать об учениках нашего класса то, что не знали даже их родители. Кто по какому предмету не успевает, и кто из учеников может взять такого неуспевающего «на прицеп», кто какую музыку предпочитает, у кого когда день рождения… Вроде бы, мелочи. Но когда они выстраиваются в систему… Авторитет Леонида ощутимо пополз вверх. И все потому, что он не пытался ни на кого давить или лезть с советами и руководством. Нет. Но когда этот улыбающийся парень вежливо просит увлекающуюся вышивкой одноклассницу помочь с подарком на приближающийся день рождения кого-то из ребят, вручает ей профессионально собранный набор из всяких ниток-иголок и прочих, абсолютно неизвестных непосвященным «примочек» для вышивки, о каком давлении тут может идти речь? Или, два загоревшихся идеей авиамоделизма орла грустят над каталогом миниатюрных двигателей и систем беспроводного управления для моделей, и тут же, с подачи Леонида, рядом появляется увлекающийся артефакторикой Осип Резанов, который, просмотрев информацию по представленным в каталоге изделиям, разносит их в пух и прах и, не отходя от кассы, на каком-то обрывке начинает рисовать свой вариант… а полюбовавшиеся на выходящее из-под его руки творение, моделисты, в ответ, клятвенно обещают сделать ему маленькую, летающую бабочку… которую тот подарит первой леди нашего класса… Вербицкая же делает вид, что ничего этого не слышит, но довольно улыбается. Все заняты, все при деле и довольны… и благодарят Бестужева. В общем, жизнь кипит. Ну, а раз этот говорливый сын дипломата отыскал меня, значит, пришло время и мне включиться в этот процесс.