Характерный пример политических комбинаций — то, что произошло с бывшим министром иностранных дел Англии лордом Каррингтоном.
Каррингтон являлся и является в общем активным проводником курса, который взяло правительство Тэтчер на международной арене. Он, правда, пытался несколько смягчить прямолинейность и угловатость методов, принятых на вооружение этим правительством при осуществлении своей внешней политики. Подобную «умеренность» руководство консерваторов расценило как неуместную. Во всяком случае, именно она, по общему мнению, послужила причиной отставки Каррингтона с поста министра иностранных дел, последовавшей в 1982 году.
Свою политическую карьеру лорд Каррингтон продолжает на посту генерального секретаря НАТО. Круг его обязанностей на этом посту говорит сам за себя. Заметна наряду с тем склонность Каррингтона к тому, чтобы по крайней мере в глазах западноевропейской общественности замаскировать истинную направленность деятельности Североатлантического блока.
Лондон и лондонцы
Пребывание в Англии в качестве посла дало мне возможность ближе присмотреться к самым различным сторонам жизни этой страны. О встречах с ее некоторыми государственными и политическими деятелями я уже говорил. Хотелось бы сказать кратко о моих впечатлениях об английском парламенте, а также об английской столице и чуть-чуть об англичанах как народе.
Оговариваюсь, что не ставлю перед собой целей, которыми мог бы задаться историк, литератор или журналист. Впечатления, сохранившиеся у меня от посещений Англии и работы там в качестве посла, я хотел бы пропустить прежде всего через внешнеполитическую призму.
Английский парламент венчал короной не одного монарха. Случалось и так, что он же низвергал их, когда деятельность главы государства оказывалась по тем или иным причинам неприемлемой для правящего класса. Оливер Кромвель отправил в 1649 году на эшафот короля Карла I, провозгласил страну республикой и, упразднив палату лордов, сделал реформированную им палату общин главным органом власти в стране.
Современный парламент Англии, который состоит из двух палат — палаты лордов и палаты общин, вызывает и поныне разные суждения относительно своей компетенции, относительно того, что он может и чего не может. Но именно такой он и есть. Он и может, и не может. Таким он и нужен правящему классу.
Когда входишь в парламент, то сразу же наталкиваешься на разряженных служителей, форма одежды которых почти не поддается описанию. Но их выправка впечатляет. Жесты у них хотя и корректные, но настолько оригинальные, что могут напугать робкого человека, не ступавшего ранее на порог этого «храма английской демократии».
Решения парламента — это сложная ткань, сплетение тысяч нитей, через которые оказывается влияние на законодателей извне теми, кто фактически осуществляет власть в стране, кто определяет и состав этого самого высокопоставленного органа государственной власти. Так или иначе, но они обязательно продиктуют свое решение. Самые разные предложения могут обсуждаться днями и неделями, отклоняться, дополняться, превращаться из одного в другое. Но в конце концов они выйдут в виде готовых решений: кругленькие, изящные, приглаженные и ничуть не мешающие правящему классу использовать свою власть так, как он этого желает.
Бывают ситуации, когда принимается решение о внеочередных выборах. Выглядит это. подчас как нечто экстраординарное. Но и такого рода события тоже, по существу, нормированы. Они, можно сказать, генетически заложены в политической жизни страны. Все равно после любых выборов у власти остается класс буржуазии. А это для нее основное.
Две главные политические партии — консервативная и лейбористская — сменяют у власти одна другую. При этом каждая из них знает, что, когда она получает на выборах необходимое большинство, ей через энное время надо быть готовой очутиться в положении меньшинства. Уже это связывает обе партии одной веревочкой. Она и видимая и невидимая. Видимая для всякого, кто желает видеть.
Если обратиться к парламенту, вооруженным силам и полицейскому аппарату, то каждый из этих институтов, в том числе и законодательный, как бы сам себя генерирует. Пример Англии — блестящее подтверждение марксистско-ленинского учения о базисе и надстройке. Истории было угодно распорядиться так, чтобы Маркс и Энгельс при разработке своей научно-экономической теории опирались на фактический материал, взятый прежде всего из жизни Англии, английского «классического» капитализма.
В наше время практически невозможно добиться избрания в парламент Англии представителям тех сил, которые не разделяют взглядов, философии столпов английского буржуазного общества, прежде всего капитанов английской экономики. А если добавить к этому, что английский капитал тесным образом переплелся с американским и что зловещей силой на международной арене стали многонациональные монополии, то окажется еще более ясной сама суть системы институтов власти в Англии с явными и тайными коридорами этой власти.
Выносит ли когда-либо английский парламент суждения по вопросам внешней политики, которые можно было бы охарактеризовать как положительные? Да, такое случается. Но весьма редко, и они, как правило, посвящены вопросам второстепенного значения. Зато решения, направленные на подстегивание гонки вооружений и усиление с этой целью налогового пресса, на ужесточение милитаристской направленности политики блока НАТО, принимаются частенько.
Обсуждение в парламенте различных вопросов, в том числе внешнеполитических, и дискуссии, в ходе которых высказываются различные точки зрения, некоторые выступления против милитаристского курса Вашингтона, особенно в связи с размещением американского ядерного оружия в Западной Европе, имеют положительное значение. Они помогают людям глубже понять существо проблем и подход к ним разных партий.
Советский Союз в своих отношениях с Англией неизменно руководствуется ленинским принципом невмешательства во внутренние дела других государств. Идеологические разногласия, идеологическая борьба, как таковая, не должны быть препятствием для мирного урегулирования межгосударственных споров.
Выполняя свои официальные обязанности посла, я использовал возможности, чтобы познакомиться с Лондоном, его окрестностями, другими английскими городами, хотя к активным путешественникам себя не причисляю. На должности туриста никогда не был.
Лондон… Если бы у меня спросили, каково первое впечатление от этого огромного города и его жителей, оставляя в стороне политику и государственные учреждения, то ответ для меня оказался бы непростым. Пожалуй, более всего поражало, как в таком городе, с восьмимиллионным населением, вас вовсе не оглушает шум и лязг разных машин, что неизменно ощущаешь в американских больших городах.
Это, видимо, можно частично объяснить разбросанностью Лондона на большой территории. Но дело все же не только в этом. Главное кроется в том, что каждый атрибут жизни города-гиганта, особенно в области транспорта, как-то ловко пригнан ко всему механизму, приводящему его в движение. Бросается в глаза отлаженность элементов этого механизма, собранность людей, привыкших выполнять предписанные полицией или традициями нормы.
Вот один из эпизодов, характерных для Лондона. Дождливая, ненастная погода. Здоровый, молодой человек и тот должен соблюдать осторожность, чтобы не схватить простуду под дождем. Он стоит в очереди на автобусной остановке. Подходит автобус. Однако ни молодой, ни пожилой человек, будь то мужчина или женщина, не пытается нарушить очередь и скорее укрыться в автобусе. Англичанин бережет свои локти. Очередь продвигается безмолвно, как какая-то безгласная масса, всасывается потихоньку подходящими огромными машинами. Никто ни с кем не спорит и вообще не говорит. Правда, не все здесь согласуется с нашим представлением о корректности. Казалось бы, пожилого мужчину, тем более женщину можно пропустить без очереди, однако это не принято, этого не делают.