Пока тот, кому дано обещание, все время оказывается в новых обстоятельствах и, следовательно, меняется в соответствии с ними, как может быть выполнено по отношению к нему, нынешнему, то, что было обещано ему другому, прежнему? Мыслящий изменяет. Мыслящий не обещает ничего, кроме того, что он останется мыслящим.
Главная причина того, что интересы должны быть удовлетворены, состоит в том, что множество мыслей не могут мыслиться, ибо противоречат интересам мыслящего. Если невозможно удовлетворить эти интересы, их необходимо по крайней мере видеть, а особенно — видеть их различия. Ведь только таким образом сможет мыслящий мыслить те свои мысли, что служат интересам другого, ибо легче мыслить ради интересов другого, чем вовсе без всякого интереса.
Господин Койнер увидел однажды старый стул прекрасной работы. Он купил его и сказал:
— Я надеюсь достичь многого, размышляя о том, как же была устроена жизнь, где стул, подобный этому, ничем не выделялся среди прочих, а удобство, им даруемое, не несло в себе ни позора, ни чести.
Некоторые философы, — рассказывал господин Койнер, — рассуждают о том, сколь приятной была бы жизнь, которая в свои решающие минуты руководствовалась бы последним шлягером. Добейся мы хорошей жизни — и нам действительно не понадобились бы ни великие побудительные причины, ни сверхмудрые указания, ни вся выборная суета, — заключил господин Койнер, удовлетворенный своим собственным решением этого вопроса.
К господину Койнеру, мыслителю, пришел его ученик Тиф и сказал:
— Я хочу познать истину.
— Какую истину? Всякая истина познаваема. Желаешь ли ты узнать истину про рыбную торговлю? Или про налоговое обложение? Если, услышав истину о рыбной торговле, ты не захочешь больше покупать рыбу, ты этой истины не узнаешь никогда, — сказал господин Койнер,
Про актрису А. рассказывали, что она покончила с собой из — за несчастной любви. Господин Койнер сказал:
— Она покончила самоубийством из — за любви к себе самой. Во всяком случае, Д. она не любила. Иначе она вряд ли поступила бы с ним так. Любовь — это желание отдавать, а не удерживать. Любовь — это способность творить самому через дар другого. А это невозможно без уважения и приязни со стороны другого, а их всегда можно добиться. Непомерное желание быть любимым имеет мало общего с настоящей любовью. В любви к себе всегда есть нечто самоубийственное.
Господин Койнер беседовал с двумя женщинами об их мужьях.
Одна из них дала ему следующие сведения:
— Я прожила с ним двадцать лет. Мы спали в одной спальне и в одной постели. Мы всегда вместе садились за стол. Он рассказывал мне про все свои дела. Я знала его родителей и всех его друзей, И все его болезни, даже те, каких он и сам не знал. Никто не знает его так, как я.
— Итак, ты знаешь его? — спросил господин Койнер.
— Да, я знаю его.
Господин Койнер расспросил и другую женщину о ее муже. Она дала ему следующие сведения:
— Часто он подолгу не приходил, и я никогда не знала, вернется ли он. Вот уже год, как он больше не приходит. Я не знаю, вернется ли он опять. Я не знаю, приходил ли он из приличных домов или из портовых кабаков. Я живу в хорошем доме. Кто знает, приходил ли бы он ко мне, живи я в доме похуже. Он ничего мне не рассказывает, мы говорим с ним только о моих делах. О них он знает все. Я знаю, что он говорит, да знаю ли я это? Иногда он приходит голодный, а иногда бывает сыт. Но он не всегда ест, кегда голоден, и не всегда отказывается от еды, если сыт. Однажды он пришел раненый. Я перевязала его рану. А однажды он выгнал всех из моего дома. Когда я называю его «темным господином», он смеется и говорит: «Темное то, что ушло, а то, что есть, — светлое». Иногда же он мрачнеет, когда я его так называю. Не знаю, люблю ли я его. Я…
— Не продолжай, — быстро прервал ее господин Койнер. — Я вижу, ты знаешь его. Больше, чем знаешь его ты, никакой человек не может знать другого.
Вот то единственное, что сказал господин Койнер о стиле: — Он должен поддаваться цитированию. Цитата безлична. Лучшие сыновья те, что не напоминают своих отцов.
Доктор В. сказал господину Койнеру с обидой:
— Я так много сказал о неизвестном. И я не только говорил, но и лечил.
— А теперь то, что ты лечил, стало известно? Доктор сказал:
— Нет.
— Лучше, — торопливо проговорил господин Койнер, — чтобы неизвестное так и оставалось неизвестным, нежели чтобы умножались тайны.
Не то хорошо, что люди различны, а то, что они подобны друг другу. Подобные довольны. Различные скучают.
К господину Койнеру, мыслителю, пришел лживый ученик и сказал ему:
— В Америке есть теленок о пяти головах. Что ты скажешь об этом?
— Ничего не скажу, — сказал господин Койнер. Лживый ученик обрадовался и сказал:
— Будь ты много мудрее, ты бы много больше сказал об этом.
Глупец ждет многого. Мудрый. говорит мало.
Мудрость есть и один из результатов нашего образа действий и манеры себя вести.
Так, как ем я, вы есть не станете. Если же вы сумеете есть так, как я, это принесет вам несомненную пользу.
Когда я говорю: наш образ мыслей и наш образ действий побуждают нас совершать поступки, — возможно, это так и есть. Но для этого вы должны управлять необходимостью.
Я часто вижу в себе, сказал мыслитель, манеру себя вести, какая была у моего отца. Но почему же я совершаю поступки другие, чем он? Их вызывает иная необходимость. Я вижу, что наш образ действий сохраняется дольше, чем наша манера вести себя, ибо он противостоит необходимости.
Некто может совершить только одно — единственное деяние, дабы не потерять своего лица. И так как он не может следовать необходимости — он обречен. Но тот, у кого есть образ мыслей, может совершить многое, не теряя своего лица.
Господин Койнер не любил ни прощаний, ни приветствий, ни годовщин, ни праздников, ни прекращения работы, ни начала нового периода, ни подведения итогов, ни мести, ни окончательных суждений.
«Когда началась гроза, мыслитель сидел в большой машине и занимал много места. Первое, что он сделал, — он вышел из машины, второе — он скинул пиджак, третье — лег на землю. Так он противостоял грозе, наиболее уменьшив свою величину».
Прочитав это, господин Койнер сказал:
— Полезно сделать своим достоянием взгляды других на тебя самого. Иначе они тебя не поймут.
— Почему ты болен? — спросили у господина Койнера.
— В государстве нет порядка, — ответствовал он, — потому и мой образ жизни неправилен, оттого и почки, мускулы и сердце пришли в расстройство. Когда я приезжаю в город, все там движется либо быстрее, либо медленнее меня. Я говорю лишь говорящим, а слушаю, только когда слушают все. Все преимущества моего времени порождаются неясностью, ясность не дает прибыли, да она ею и не обладает.
На вопрос, чем воспитать в человеке неподкупность, господин Койнер ответил:
— Сытостью.
На вопрос, как побудить человека делать полезные предложения, господин Койнер ответил:
— Участием в выгоде, приносимой его предложениями, и невозможностью иным способом, то есть в одиночку, эту выгоду получить.
Господин Койнер жил со своим маленьким сыном на даче. Как — то он застал мальчика плачущим в уголке сада. Он поинтересовался причиной слез, выяснил ее и пошел дальше. Возвращаясь, он увидел, что мальчик продолжает плакать. Он подозвал его и спросил: