УБЕЖИЩЕ
На крыше лежит весло, но ветер так тих —
Не шевелит солому, не дует в щели.
Вбиты столбы посредине двора — на них
Недвижны качели.
Почта приходит дважды — туда, где дышать
Трудно без писем, и ждут их нетерпеливо.
По Зунду плывут паромы неторопливо.
У дома четыре двери, чтоб убежать.
А В ВАШЕЙ СТРАНЕ?
В нашей стране к Новому году,
И когда завершена работа, и ко дню рождения
Должны мы счастья друг другу желать,
Ибо праведник в нашей стране
Очень нуждается в счастье.
Кто не пакостит никому,
Попадает в нашей стране под колеса,
А власть и богатство
Добываются лишь обманом.
Чтобы добыть обед,
Храбрости нужно не меньше,
Чем когда-то для завоевания царств.
Тот, кто смерти в глаза не глядел,
Страждущему не поможет.
Говорящих неправду все готовы носить на руках.
Говорящие правду
Нуждаются в личной охране,
Но не могут ее найти.
1935
ИЗГНАННЫЙ ПО ВЕСКИМ ПРИЧИНАМ
Я вырос в богатой семье.
Мои родители
Нацепляли на меня воротнички, растили меня,
Приучая к тому, что вокруг должна быть прислуга.
Учили искусству повелевать. Однако
Когда я стал взрослым и огляделся вокруг,
Не понравились мне люди моего класса,
Не понравилось мне повелевать и иметь прислугу.
И я покинул свой класс и встал В ряды неимущих.
Так
Взрастили они предателя, они его обучили
Всем своим хитростям, он же Выдал их с головой врагу.
Да, я выбалтываю их тайны. Я живу среди народа,
И я объясняю народу
Все их обманы, все их намеренья,
Ибо
Я посвящен в их тайны.
Они подкупили попов, и попы говорят по-латыни,
А я перевожу эти речи с латыни на простой язык, и тогда
Они оказываются шарлатанством.
Я сбрасываю с возвышения
Весы их правосудия и показываю всем
Фальшивые картонные гири. А их соглядатаи им доносят,
Что я сижу в кругу обворованных и вместе с ними
Обсуждаю планы восстания.
Они мне грозили, они отняли у меня все,
Что я заработал трудом. Но я не исправился.
И тогда они стали травить меня, но
У меня были в руках документы,
Обличавшие их заговор
Против народа. Тогда они
Послали мне вслед тайную грамоту, в коей
Я обвиняюсь в низменном образе мыслей, то бишь
В образе мыслей униженных.
Куда бы я ни приехал, всюду я заклеймен
В глазах имущих, но неимущие
Читают тайную грамоту
И дают мне убежище. Тебя, говорят бедняки,
Тебя изгнали
По веским причинам.
1938
К ПОТОМКАМ
1
Право, я живу в мрачные времена.
Беззлобное слово — это свидетельство глупости.
Лоб без морщин
Говорит о бесчувствии. Тот, кто смеется.
Еще не настигнут Страшной вестью.
Что же это за времена, когда
Разговор о деревьях кажется преступленьем,
Ибо в нем заключено молчанье о зверствах!
Тот, кто шагает спокойно по улице,
По-видимому, глух к страданьям и горю
Друзей своих?
Правда, я еще могу заработать себе на хлеб,
Но верьте мне: это случайность. Ничто
Из того, что я делаю, не дает мне права
Есть досыта.
Я уцелел случайно.
(Если заметят мою удачу — я погиб.)
Мне говорят:- Ешь и пей!
Радуйся, что у тебя есть пища!
Но как я могу есть и пить, если
Я отнимаю у голодающего то, что съедаю, если
Стакан воды, выпитый мною, нужен жаждущему?
И все же я ем и пью.
Я бы хотел быть мудрецом.
В древних книгах написано, что такое мудрость.
Отстраняться от мирских битв и провести свой краткий век,
Не зная страха.
Обойтись без насилья.
За зло платить добром.
Не воплотить желанья свои, но о них позабыть.
Вот что считается мудрым.
На все это я не способен.
Право, я живу в мрачные времена.
2
В города приходил я в годину смуты,
Когда там царил голод.
К людям приходил я в годину возмущений.
И я восставал вместе с ними.
Так проходили мои годы,
Данные мне на земле.
Я ел в перерыве между боями.
Я ложился спать посреди убийц.
Я не благоговел перед любовью
И не созерцал терпеливо природу.
Так проходили мои годы,
Данные мне на земле.
В мое время дороги вели в трясину.
Моя речь выдавала меня палачу.
Мне нужно было не так много.
Но сильные мира сего
Все же чувствовали бы себя увереннее без меня.
Так проходили мои годы,
Данные мне на земле.
Силы были ограничены,
А цель — столь отдаленной.
Она была ясно различима, хотя и вряд ли
Досягаема для меня.
Так проходили мои годы,
Данные мне на земле.
3
О вы, которые выплывете из потока,
Поглотившего нас,
Помните,
Говоря про слабости наши,
И о тех мрачных временах,
Которых вы избежали.
Ведь мы шагали, меняя страны чаще, чем башмаки,
Мы шли сквозь войну классов, и отчаянье нас душило,
Когда мы видели только несправедливость
И не видели возмущения.
А ведь при этом мы знали:
Ненависть к подлости
Тоже искажает черты.
Гнев против несправедливости
Тоже вызывает хрипоту. Увы,
Мы, готовившие почву для всеобщей приветливости,
Сами не могли быть приветливы.
Но вы, когда наступит такое время,
Что человек станет человеку другом,
Подумайте о нас
Снисходительно.