Полицейский Шалва.
Ох-ох-ох-ох.
Аздак (поет).
Полицейский Шалва.
Ох-ох-ох-ох.
Аздак. Где же ты, генерал? Наведи, наведи порядок! Да и у нас была бы примерно такая же картина, если бы не спохватились и не навели порядок. В столицу уже вернулся великий князь, которому я, осел, спас жизнь, а персы дали напрокат войско для наведения порядка. Предместье уже горит. Принеси-ка мне толстую книгу, на которой я обычно сижу.
Полицейский Шалва берет с сиденья кресла книгу и дает ее Аздаку.
(Листает ее.) Это свод законов, я всегда им пользовался, ты свидетель.
Полицейский Шалва. Да, как сиденьем.
Аздак. Полистаю, погляжу что мне теперь припаяют. Мои поблажки неимущим выйдут мне боком. Я старался поставить бедняков на ноги. Теперь меня повесят по обвинению в пьянстве. Я заглядывал богатым в карманы. И мне некуда спрятаться, меня все знают, потому что я всем помогал.
Полицейский Шалва. Кто-то идет.
Аздак (сначала в испуге застывает на месте, затем, дрожа всем телом, идет к креслу). Конец. Но я никому не стану доставлять удовольствие зрелищем человеческого величия. На коленях прошу тебя, сжалься надо мной, не уходи. У меня от страха течет слюна, я боюсь смерти.
Входит жена губернатора. Ее сопровождают адъютант и латник.
Жена губернатора. Это что за тварь, Гоги?
Аздак. Препослушная, ваша милость. Рад стараться.
Адъютант. Нателла Абашвили, жена покойного губернатора, только что вернулась и ищет своего двухлетнего сына Михаила Абашвили. Ей удалось узнать, что ребенок унесен в горы кем-то из прежних слуг.
Аздак. Слушаюсь, ваше высокородие. Ребенок будет доставлен.
Адъютант. Говорят, что эта особа выдает ребенка за своего.
Аздак. Слушаюсь, ваше высокородие. Она будет обезглавлена.
Адъютант. Это все.
Жена губернатора (уходя). Этот человек мне не нравится.
Аздак (провожает ее, отвешивая низкие поклоны). Слушаюсь, ваше высокородие, все будет сделано.
VI
Меловой круг
Певец.
Двор суда в Нуке. Латники вводят Михаила и затем уходят с ним в глубину сцены. Один из латников копьем удерживает Груше в воротах, пока не уводят ребенка. Затем ее впускают. С ней вместе входит толстая повариха из челяди бывшего губернатора Абашвили. Отдаленный шум. На небе — зарево пожара.
Груше. Он молодец, он уже моется сам.
Повариха. Тебе повезло, судить будет не настоящий судья, а Аздак. Он пьянчужка и ни в чем не разбирается. Самые большие разбойники выходили у него сухими из воды. Он все на свете путает, и, какую бы взятку ему ни давали богатые, все ему мало. Поэтому когда он судит, нашему брату часто бывает удача.
Груше. Как мне нужна удача сегодня!
Повариха. Не сглазь. (Крестится.) Пожалуй, я успею быстренько помолиться, чтобы судья оказался под мухой. (Молится, беззвучно шевеля губами.)
Груше тщетно пытается увидеть ребенка.
Не понимаю, зачем ты так добиваешься чужого ребенка, да еще в такие времена.
Груше. Он мой. Я его вскормила.
Повариха. Неужели ты ни разу не подумала, что будет, когда она вернется?
Груше. Сначала я думала, что я отдам его ей, а потом я думала, что она не вернется.
Повариха. Чужая юбка тоже греет, верно?
Груше утвердительно кивает.
Я для тебя присягну в чем угодно, потому что ты порядочная женщина. (Твердит.) Этот ребенок был у меня на воспитании. Мне платили за него пять пиастров. Груше взяла его у меня на пасху, вечером, когда начались волнения.
Замечает приближающегося Симона Хахаву.
Но перед Симоном ты виновата, я с ним говорила, он никак этого понять не может.
Груше (она не видит Симона). Мне сейчас не до него, если он ничего не понимает.
Повариха. Он понял, что ребенок не твой; а что ты замужем и что только смерть может тебя освободить — этого он не понимает.
Груше замечает Симона и здоровается с ним.
Симон (мрачно). Пусть сударыня знает, что я готов поклясться. Отец ребенка — я.
Груше (тихо). Я рада, Симон.
Симон. Вместе с тем позволю себе заявить, что это меня ни к чему не обязывает и сударыню тоже.
Повариха. Ни к чему это. Она замужем, ты же знаешь.
Симон. Это ее дело, и незачем об этом напоминать.
Входят два латника.
Латники. Где судья?
— Никто не видал судьи?
Груше (отвернувшись и прикрыв лицо). Заслони меня. Не надо бы мне показываться в Нуке. Вдруг я наткнусь на латника, которого я ударила по голове…
Латник (один из тех, которые привели ребенка; выступая вперед). Судьи здесь нет.
Оба латника продолжают поиски.
Повариха. Только бы с ним ничего не случилось. Если будет судить другой, видов на успех у тебя столько же, сколько зубов у курицы.
Появляется третий латник.
Латник (один из тех, которые ищут судью; рапортует). Здесь только двое стариков и ребенок. Судья как в воду канул.
Третий латник. Продолжать поиски!
Оба латника быстро уходят. Третий латник задерживается. Груше вскрикивает. Латник оборачивается. Это ефрейтор, у него огромный шрам через все лицо.
Латник, стоящий в воротах. В чем дело, Шота? Ты ее знаешь?
Ефрейтор (после долгой паузы, во время которой он продолжает глядеть на Груше). Нет.
Латник, стоящий у ворот. Говорят, это она украла ребенка Абашвили. Если тебе что-нибудь известно об этом деле, ты можешь заработать кучу денег, Шота.
Ефрейтор бранясь уходит.
Повариха. Это он?
Груше кивает головой.
Ну, он будет теперь держать язык за зубами. Не то ему придется признаться, что он гнался за ребенком.
Груше (с облегчением). А я-то уж и забыла, что спасла ребенка от этих…
Входит жена губернатора с адъютантом и двумя адвокатами.
Жена губернатора. Слава богу, по крайней мере здесь нет народа. Совершенно не выношу этого запаха. У меня сразу начинается мигрень.
Первый адвокат. Прошу вас, сударыня, соблюдать осторожность в высказываниях, пока не назначат другого судью.
Жена губернатора. Ничего особенного я не сказала, Ило Шуболадзе. Я люблю народ за его простой, трезвый ум. Только от его запаха у меня делается мигрень.