— Отчасти да, — сказал Осри так тихо, что она едва расслышала.
— Но какая будет выгода этому человеку, если союз развалится? Мы проиграем войну, только и всего. Выходит, он враг?
— Тот, кто передал информацию 25-му каналу, заручился, видимо, тем, что рифтеры будут представлены в положительном свете, — заметил Себастьян.
— Но 99-й это не остановило, — с гримасой ответила Фиэрин. — Они собрали всю старую грязь о рифтерских зверствах и вероломстве — то, чем потчевали нас перед процессом Джеса. Я понимаю, к чему вы клоните: тот же источник мог дать информацию о Хуманополисе и 99-му, и любому другому каналу.
— Совершенно верно, — сказал Себастьян. — Выбор 25-го капала не менее красноречив, чем сегодняшняя церемония. Это зашифрованное послание — или выпад в некой безмолвной дуэли.
Фиэрин, глядя на него, перебрала в уме весь этот странный разговор — и внезапно все стало па место.
— Вы имеете в виду Ваннис, не так ли? Ваннис и Брендона.
Мужчины не ответили, но в этом и не было нужды.
15
Кювернат Ювяшжт, стоя перед видеоэкраном, смотрел, как исчезает за кормой «Кулак Должара». Сенсорный ряд маленького челнока переставал давать четкую картину, и изображение начинало распадаться.
Ювяшжт, не склонный к самокопанию, испытывал, однако, весьма противоречивые эмоции. Первое место держали возмущение упрямством Аватара — опасное чувство — и гнев оттого, что его на три дня отрывают от командования, не говоря уж о времени, которое ему придется провести на Пожирателе Солнц. Одноразовые коды, которые используются теперь при переговорах между Пожирателем и «Кулаком», расколоть невозможно — зачем же понадобилось его физическое присутствие на стратегическом совещании, устраиваемом Аватаром? Что, если панархисты начнут атаку, пока он будет на станции?
Ювяшжт принудил себя оставить пилота делать свое дело и пошел обратно в свою каюту, единственную на корабле. В коридоре ему пришлось пройти мимо грубияна рифтера и его барканца. Его внимание привлекло движение, которое сделал рифтер в сторону длинного футляра у своих ног, но он промолчал. То, что им придется провести два дня на не слишком удобных сиденьях, ничуть его не смущало. Будь они Настоящими Людьми, они не обращали бы внимания на такие мелочи, а о прочих и вовсе нечего беспокоиться.
Когда он устроился в каюте, сенсоры совсем потеряли «Кулак» из виду — он превратился в яркую звезду на фоне более тусклого скопления, где собирал свои силы невидимый враг.
А я сижу здесь, как заложник скуки Аватара. Сначала на ум Ювяшжту пришло другое слово, но он отогнал его. У человека меньшего калибра такая непреклонность действительно граничила бы с безумием, но Властелин-Мститель имеет власть подчинять реальность своим капризам — по крайней мере в том, что касается его подчиненных.
С этим Ювяшжт ничего поделать не мог. Гораздо больше угнетало его ощущение, что бюрократы-бори делают его пешкой в своей игре.
Он плюнул. Ничего, Барродах еще пожалеет об этом. И тайное послание от секретаря наследника даст ему, Ювяшжту, нужный рычаг, чтобы это осуществить. Фигу ему, а не стазисные заслонки. Открытие того, что у панархистов имеется рация, требует значительно больших шифровальных усилий — надо обеспечить безопасность переговоров с рифтерскими судами, которым одноразовые коды доверять нельзя. А программирование огров для обороны займет все оставшиеся мощности.
Его проняло холодом при мысли об этих неуклюжих гуманоидных фигурах, стоящих в трюме челнока. Ни дать ни взять кипанго, самые страшные из демонов карра, населяющих должарские легенды. Известно это барканцам или внешность, приданная ими стандартным панархистским ограм, — просто совпадение? И зачем Барродах затребовал на станцию этого рифтера, чье досье представляет собой отвратительную смесь разврата и беззаконий, вместе с барканцем?
Все дело в борьбе за престол. Эта мысль принесла с собой холодное дуновение. В такое время никто не может считать себя в безопасности.
Ювяшжт мотнул головой. Пусть об этом беспокоится Чар-Мелликат, командир тарканцев на Пожирателе Солнц, — ему, Ювяшжту, и без того есть чем заняться.
Некоторое время все его внимание поглощал непрерывный поток информации, поступающий по тугому лучу с его корабля. Но постепенно возрастающий разрыв между ним и «Кулаком Должара» обрекал его на роль наблюдателя при своем первом офицере. Ювяшжт начал терять терпение — чувство бессилия, вызванное запаздывающей связью в реальном времени, было чуждо его натуре. Он так и не забыл едкого замечания какого-то рифтера во время гнусной гиперволновой передачи, которую навязали ему те две женщины в процессе битвы при Артелионе: «Ювяшжт ким Каруш-на бо-синнарах, гри туш пи-синнарх перро-ти!»
Он и теперь краснел, вспоминая это. Приравнивание чьей-то борьбы за продолжение рода к мастурбации — самое, пожалуй, тяжкое оскорбление в должарском языке. Рифтера, который это сказал, так и не нашли — он укрылся за анонимностью гиперсвязи.
Воспоминание оживило то, что хуже всего влияло на его душевное равновесие: обманутые ожидания. Приближался Каруш-на Рахали, и прилив Должара вздымался в его крови — но теперь он окажется среди чужих.
Ювяшжт, будучи в одиночестве, позволил себе кислую гримасу. У него есть два дня, чтобы изучить список команды Пожирателя Солнц, которую он заложил в свой блокнот. Почему бы не начать прямо сейчас?
Он сел и включил блокнот. Среди тарканцев Аватара определенно должен найтись достойный соперник. Первое имя, попавшееся ему на глаза, заставило его поморщиться. Шо-Эрехнат Терреск-джи. Нет, только не она. Хотя то рифтерское шоу проскочило не по вине связистки, он все равно не забудет ее роли в этом деле.
Прозвенел вестник, и Ювяшжт отозвался резче, чем намеревался:
— Войдите.
Молодая женщина, младший офицер, прикомандированный к челноку, принесла ему обед. Тиадемет — он вспомнил ее имя — имела крепкое сложение. Он окинул ее оценивающим взглядом, но она даже не взглянула на него, соблюдая субординацию, и он потерял к ней интерес. В нем проснулся аппетит иного рода, и в животе заурчало от вкусного запаха, идущего от горячего судка.
Любопытство, однако, побудило его заговорить с эвошнат, когда она, отдав честь, уже собралась уйти:
— Что поделывает рифтер?
— Жалуется на пищу. — Эвошнат, к удивлению Ювяшжта, взглянула ему в глаза и добавила с оттенком юмора: — А также требует развлечений.
Ювяшжт поднял бровь.
— Я дала ему чип с дхош-Татхну.
— Но понимает ли он Истинную Речь?
Она покачала головой, кривя губы.
Ювяшжт рассмеялся. Стилизованная литургическая драма с ее девяноста девятью фигурами и тридцатью тремя обозначениями вряд ли придется по вкусу кому-то, кроме должарианца, даже и знающему язык. Интересно поймет ли рифтер, что этим ритуалом, который исполняется только перед Каруш-на Рахали, движет сексуальная энергия?
Ярко выраженное чувство юмора Тиадемет вновь пробудило его интерес к ней.
— Сядь, — приказал он и подвинул к ней судок. — Ешь. Набирайся сил для борьбы.
Она повиновалась со сдержанностью, приличной ее молодости. Ювяшжт продолжал рассматривать ее во время разговора и чувствовал, что она тоже к нему приглядывается. Следуя законам иерархии и обычая, они осведомились друг у друга о семье и клане и даже сочлись родством, происходящим от войн за продолжение рода между благородными семействами. На Должарском Флоте офицерами служили только нобли.
Разговор, как это часто случалось между офицерами единственного корабля, оставшегося во флоте Аватара после Ахеронта, перешел на союзников-рифтеров. Вынужденная зависимость от этой беззаконной, недисциплинированной орды коробила всех.
Вспомнив суетливое движение рифтера в коридоре, Ювяшжт спросил:
— Ты ведь присутствовала при обыске двух наших рифтеров?