Элиана отбросила волосы за спину и стала что-то напевать. Шагнув к алтарю, она бросила щепотку какого-то порошка в металлический тигелек. Вспыхнуло синеватое пламя, и Элиана разбросала порошок по всем четырем углам комнаты. Напев становился все громче и громче:
– Духи, взываю к вам… Духи, взываю к вам…
Раман вдруг почувствовал, что в комнате распространяется какое-то необычное напряжение, пронизывающее его мозг. Напряжение превратилось в вибрацию, от которой кружилась голова. Если бы он сейчас попытался встать, то неминуемо свалился бы. Ему казалось, что он прирос к полу и не в силах пошевелиться. Ощущения пренеприятные, но ему доводилось переносить их и в прошлом. Элиана говорила, что это побочные эффекты магии.
Теперь она раскачивалась перед алтарем и распевала во весь голос, звеневший, как золотой колокольчик, изумительно чистыми трелями. Голос был настолько красив, что даже красота его обладательницы поблекла и потеряла очарование. Никогда раньше Раману не приходилось слышать ничего подобного. Голос завораживал, пленял его.
Элиана пустилась в танец, вращая бедрами, сладострастно поглаживая соблазнительные выпуклости своего прекрасного тела. Она кружилась в медленном танце, ее движения своей чувственностью соперничали с великолепием голоса.
Какая магия заключалась в этом ритуале, Раман не знал, да его это не очень и заботило. Для него этот полный соблазна танец означал только одно – приглашение, и у него не было сил сдерживаться – он завелся с пол-оборота. Следующие минут пятнадцать он отчаянно боролся с желанием встать и естественным образом ответить на зазывные песни сирены. Кровь толчками билась во всем его теле, в паху кипел расплавленный металл. При этом он понимал, что Элиана, намеренно или бессознательно, всего лишь забавляется. Если бы он попытался последовать ее приглашению и собственным побуждениям, если бы вмешался в магический ритуал, Элиана пришла бы в ярость, а в состоянии гнева она по-настоящему опасна.
Однажды она одним-единственным взмахом руки и произнесенным шепотом словом швырнула его о стену этой комнаты с такой силой, что Раману показалось, будто ему сломали позвоночник. Еще раз… ни за что!
Внезапно по кругу, который в танце описала Элиана, выросла стена огня. Клубящиеся тучи дыма вознеслись к потолку и рассеялись. Когда пол очистился, Раман увидел Элиану стоящей на коленях в центре круга. Ее лицо было обращено к алтарю.
Она продолжала петь, но теперь тише. Время от времени она принималась раскачиваться, взмахивать руками, и всякий раз возникали новые магические эффекты. Комната как будто затуманилась, Раман почувствовал, как тяжелеют его веки. Казалось, что нет сил бороться со сном… и вдруг он увидел, как Элиана на четвереньках крадется к алтарю. Колдовство становилось все более серьезным. В воздухе вибрировала энергия. А Элиана изменилась – лицо ее стало напоминать кошачью физиономию на медальоне. Глаза сверкали, ногти стали когтями длиной в палец, а руки стали лапами, казалось, что вся она покрылась золотистой шерстью. Раскачиваясь взад-вперед, иногда даже вертясь на месте, она шипела и рычала, время от времени скаля зубы, обнажая пару небольших клыков, торчащих в верхней челюсти.
Все кошки в комнате окружили ее. Сидя на задних лапах, они следили за ней как завороженные.
Всякий раз, когда Элиана двигалась, они прыгали в сторону, чтобы освободить ей место. Как только Элиана останавливалась, они тоже замирали, как статуи, словно перед ними возникал их кошачий бог.
Есть ли у кошек бог? Не успел Раман сосредоточиться на этой мысли, как магия снова захватила его. Глаза закрылись. Когда он открыл их снова, то разглядел в зеркале над алтарем колеблющийся образ, прозрачный, как вода, различимый, как волны тепла, поднимающегося от горящих свечей. Этот образ, как и тот, на медальоне Элианы, был похож на кошачью морду. Элиана сидела перед ним на пятках, откинув голову назад, разбросав свои длинные волосы по полу. У нее за спиной, образуя идеальный полукруг, сидели кошки.
Мелодичный голос шептал что-то так тихо и невнятно, что Раман ничего не мог разобрать.
Прошло еще некоторое время, и Раман вдруг понял, что Элиана снова облачилась в свой золотистый халат. Теперь она лежала в середине комнаты на боку, положив голову на руку. Образ в зеркале исчез. Свечи давали обычное тусклое пламя. Элиана смотрела на Рамана томным взглядом. Кошки толклись вокруг нее туда-сюда, мурлыча и мяукая, потираясь о нее боками, будто старались привлечь ее внимание.
Улыбаясь, Элиана протянула к Раману руку, подзывая его приблизиться.
Раман осторожно поднялся на ноги. Голова была ясной, он чувствовал себя сильным, здоровым и бодрым. Он шагнул в центр комнаты и опустился на одно колено. Соблазнительно улыбаясь, Элиана пробежала кончиками пальцев по его груди и шее и притянула его к себе так, что он почувствовал на лице дыхание – ее и черной кошки, сидящей у лица хозяйки.
– Я знаю, где Потрошитель, – промурлыкала Элиана, сверкая глазами и улыбаясь, – я тебе ее покажу. Но сначала ты мне отслужишь.
Естественно.
– Что я должен сделать?
Элиана притянула его голову к себе.
– Есть один человек, его надо наказать, – сказала она тихо, – наказать физически. Это нетрудно. Тебе нетрудно.
– Это все?
Она улыбнулась, изогнув бровь.
Такое желание у нее никогда не бывает единственным. Во всяком случае, второе – совсем не такое неприятное, как первое. Раман ждал, что она скажет.
– Разденься, – промурлыкала она. Раман с готовностью исполнил ее приказ.
37
– Вы готовы?
Кэркленд посмотрел на женщину, которая стояла рядом с ним в кабине лифта. Звали ее Вал Пандольфини, по происхождению она была итальянкой, хотя по внешности догадаться об этом было невозможно. Волосы у нее были густые и длинные, с медным отливом. Лицо – мертвенно-бледное, хотя на щеках розовел слабый румянец. Цвет лица, глубокие темные тени под глазами, черная помада на губах и черный лак на ногтях делали ее похожей на зловещего вампира. Черная летная куртка тоже не радовала глаз. Обтягивающая черная мини-юбка могла бы поправить положение, но голые молочно-белые ляжки и идиотские ботиночки на низком каблуке полностью все перечеркивали.